Часть 1

Это было лишь раз. Однажды. На одном задании, когда он и правда чуть не умер. И если бы его тогда не откачали в больничке, наверное, он бы навсегда погряз во снах с ней, даже не почувствовав еë в реальности. Многие идиоты ради встречи с любимым под колëса бросаются, а героям — лови их, да спасай. Долбоклюи сраные. Никогда Кацуки такого не понимал и не поймëт. Он никогда не стремился узнать личность своей второй половинки. Время само покажет. Судьба сама решит, когда сводить их вместе. Бакуго никогда не гадал, кто это может быть из своего окружения, и никогда не представлял своего соулмейта у себя в голове. Геройство запрещало отвлекаться на такие мелочи. Быть героем, значит, — позабыть о личной жизни. Но увидев еë, его прежний мир совсем изменился. Он никак не ожидал увидеть её. Никак не представлял, что девчонка, которая ходит хвостиком за Деку и строит ему глазки, внезапно окажется той самой. После такой новости мысли вновь и вновь возвращались к соулмейту. Как будто увидев еë милое круглое личико перед смертью, у Кацуки сдвинулись приоритеты. Он ничего не мог с этим поделать. Сколько бы не пытался, опять падал в эту яму. — Ты пялишься, Бакуго, — в сотый раз говорит Киришима. А что он может поделать? Ему и остаëтся только смотреть на то, как его соулмейт всячески пытается добиться внимания его главного соперника. Но Деку не видит еë, а она совсем не замечает его. Этот блятский треугольник всё сильнее затягивал веревку на шее. — Как дела? — механически спрашивает она его, а Кацуки теряется, не понимая, почему не может на неë даже рявкнуть. Одно даже «паршиво» не опишет всë его состояние. Ведь он знает — ей на него до пизды. Это как плыть против течения, чувствуя, что на конце обрыв. Противно было смотреть, как она обнимает другого. Как лелеет Деку, хвалит за самые банальные вещи. Кровь из ушей шла, стоило ему услышать комплименты от неë в адрес этого идиота. А когда она смотрит на него, сидя за своей последней партой, сверкает своими влюблёнными глазенками, всë внутри сжимается, словно органы проходят через мясорубку. Хочется выть волком, хочется злиться, хочется уже наконец-то слезть со стула, оставив безжизненное тело без волнений и переживаний болтаться на верёвке, но нет. Кацуки продолжает сверлить еë взглядом, оставляя чувства при себе. Но всë стало ещë хуже, когда она пострадала. От новости, что она оказалась в больнице сердце в пятки ушло. Он сидел у еë палаты дольше всех, прислушивался к каждому шороху и не знал. Знает она теперь или нет. Ответ он получил довольно быстро. Стоило зайти в палату, как от еë хриплого голоса дыхание спëрло, а разум затуманился, заставляя застопориться у двери. — Ты знал? В тот момент она могла слышать только собственное сердцебиение. Бакуго не говорил, что подтверждало еë догадку. Его до боли в сердце терзало это ебаное из неоткуда взявшиеся любопытство. Она жалеет? Жалеет, что не Деку? Он молчал до последнего, ожидая, скажет ли она что-то. Может, рассердится, может, пошлëт его, может… Да что угодно может. Но Кацуки никак не ожидал услышать тихих всхлипов. Она никогда не плакала, никогда не показывала ему своих реальных чувств, лишь всегда улыбалась, всегда смеялась, глядя в лицо. От вида слëз его распирало, а внутри всё скрутилось от нарастающей злобы на себя. — Чего сопли распустила, — произнëс он тихо. — Харэ ныть. Ну не Деку и не Деку. Хуй со мной, — слова давались ему с трудом. — Задрот скоро приедет, расслабься… — Нет. Почему ты не сказал мне? — с невероятной грустью и обидой произнесла она. — Я ведь… Я ведь думала, что это Деку. А ты всë видел… Ты… — она вновь разревелась, а Бакуго подошёл ближе не в силах больше стоять в стороне. — Тебе было больно? — Забей, круглолицая, — и в этом «забей» читалось так много боли, о которых он никогда ей не расскажет. И вроде прошло всего несколько недель с того дня. Каждый день Кацуки навещал еë, рассказывал, что происходит, а девчонка смеялась, но слушала так внимательно, словно его рассказы были для неë глотком воздуха. А когда она наконец-то встала на ноги, не смущаясь липла к нему каждую дорогу домой. Деку? С Деку она общалась, да и бывалая искра в глазах никуда не исчезла. Но теперь девушка видела не только этого отброса, но и его. Его — Кацуки Бакуго. Годы пролетели незаметно. Незаметно грянул выпуск. Забота о работе. Забота о будущем. Они всë ещë гуляли. Часто виделись. Даже слишком часто. Работали в одном агентстве. Выходили на задания вместе. А затем и дошло до общей съемной квартиры. Ни она, ни он, не ждали, что соулмейт так изменит их жизнь. Они были зависимы друг от друга. Так сильно зависимы, что походили на наркоманов. Впрочем, как и все неудачники, что сталкивались со смертью. — Эй, круглолицая, — позвал еë Бакуго, уже несколько минут ждавший, когда она переоденет свой испачканный сажей и копотью геройский костюм. — Шевели булками быстрее. Прогуляться хочу. Было поздно. Свет фонарей освещал холодный и мокрый от дождя асфальт. Они так ни разу и не целовались. Ни разу не обмолвились об отношениях. Но при этом оба чувствовали такую близость, как будто они единое целое, как будто один человек. Кацуки аккуратно взял еë за руку, когда начал моросить мелкий дождик. Нужно торопиться… Он остановился, крепче сжимая еë руку и поворачивая к себе. Девушка изумлённо хлопала ресницами, а прохладный ветер упрямо ворошил еë волосы. Взволнованный, Бакуго цокнул, поправляя воротник еë пальто. — Что-то случилось, Кацуки? — не без испуга тихо прошептала она, но парень не ответил. Бакуго вытащил из кармана коробочку и открыл, краснея и хмурясь от собственной детской смущенности. Внутри лежало кольцо с ярко красным натуральным камнем внутри, в которое девушка тут же уперлась взглядом. — Ты выйдешь за меня, Урарака Очако? Героиня широко улыбнулась, поднимая взгляд с едва заметными слезами счастья. Кацуки не ждал ответа, он его знал. Но когда девушка дотронулась до его губ, он в ответе просто убедился.