Часть 3: На грани отчаяния

Прошла одна ночь с тех пор, как Юмира вбежала домой, укрывшись толстым одеялом и пытаясь заснуть. Утром вернулся отец с работы. Девочка, подавленная и полная страха, бродила по дому, ощущая, как тягостные мысли не покидают её. Ей было страшно, что её могут найти как соучастницу, и мир вокруг казался серым и пустым. Отец заметил, что её состояние оставляет желать лучшего, но промолчал. Он понимал, что если Юмира захочет, то сама поделится своими переживаниями. Но она всё равно молчала, погруженная в свой внутренний хаос. Наконец, решив не дожидаться, когда само придёт откровение, Юмира вышла на улицу и направилась к дому Майки, сжимая в руках от волнения его подарок. У него было сегодня день рождения. Она прихватило с собой подарок, чтоб как-то утешить себя с мыслями что её сюрприз хоть как-то обрадует его. Страх охватывал её: –«что, если её сочтут предательницей?» Но смелость, которой она старалась в себя вселить, всё же подтолкнула её сделать шаг вперёд. Подойдя к двери, Юмира глубоко вздохнула и постучалась. Ей открыла сестра Майки, Эмма. Увидев её, Юмира заметила, что в глазах Эммы блестят слёзы. — Юмира... ты пришла! — воскликнула она, бросившись в объятия девочки. Не в силах сдержать эмоции, Юмира почувствовала, как её сердце наполняется тяжёлой тяжестью. В этом мгновении она поняла, что ей необходимо знать, как всё закончилось, и что произошло с её друзьями. — Эмма, я... я слышала, что произошло… — пробормотала она, стараясь подобрать слова, которые не могли выразить весь её страх и беспокойство. Сестра Майки отстранилась, вновь взглянув на Юмиру с печалью в глазах. — Пойдем, нам нужно поговорить, — тихо сказала она, ведя Юмиру в дом. Юмира знала, что это будет непростой разговор, но она была готова узнать правду, сколько бы она ни стоила. Они зашли на кухню, и Юмира села за кухонный стол. Эмма, с всё ещё заплаканными глазами, начала заваривать чай. Когда чайник закипел, она уселась напротив Юмиры и, глубоко вздохнув, начала говорить, изрыгая слова сквозь слёзы. — Вчера двое подростков пробрались в магазин мотоциклов, который принадлежит Шиничиро. Они собирались украсть мотоцикл, но в тот момент он был там. Этот мотоцикл — подарок Майки. Не самое страшное то, что грабителями оказались Баджи и Кадзутора... — её голос дрожал от волнения. — Шиничиро увидел, что они намеревались его украсть, но не распознал их и подумал, что это обычные грабители. Они замахнулись и убили его... И они сами не знали, что это был Шиничиро… Эмма не могла сдерживать эмоции, и слёзы хлынули потоком. Юмира чувствовала, как каждое слово словно разрывает её сердце. — Его больше не спасти, — продолжала Эмма, уже не стараясь скрыть горечь и отчаяние. — Майки и дедушка сейчас находятся в морге, а меня оставили тут, понимая, что я не выдержу… Завтра будут похороны… Юмира почувствовала, как холодный ужас сжимает её сердце. Боль Эммы была настолько глубокой и осязаемой, что она сама не могла сдержать слёзы. — Я не знала… — едва произнесла она, ощущая, как её собственное горе накатывает волной. — Я не знала, что всё так плохо... Эмма взглянула на неё, и в её глазах читалась такая же безмерная боль. — Просто будь рядом, Юмира. Мне сейчас очень важно, чтобы ты была здесь, — пробормотала она, и Юмира, утирая слёзы, потянулась к ней и обняла. Они сидели в молчании, прижимаясь друг к другу, ощущая, как их сердца бьются в унисон, несмотря на разлуку с любимыми. В этом моменте понимания и поддержки, связанное горе становилось чуть менее тяжёлым — они знали, что не одни в своей печали. Юмире было плохо, ведь она тоже любила Шиничиро. Он стал для неё как старший брат: всегда поддерживал, помогал и шутил своими странными, порой даже не смешными шутками, которые всё равно вызывали у неё улыбку в самые трудные времена. Но теперь, осознавая всю горечь утраты, её сердце наполняло чувство вины. Ей было стыдно не только перед ним, но и перед всей семьёй Сано. Мысли о том, что она больше не сможет смотреть в глаза друзьям, её преследовали. — А что с Баджи и Кадзуторой? — не сдержавшись, спросила Юмира, стараясь переключить свои мысли на что-то другое, но осознавая, что это тоже часть их трагедии. Эмма покачала головой, тяжело вздыхая. — Я не знаю. Их увезли в участок. Пока новостей нет, а я сижу тут, — ответила она, её голос дрожал от печали. Юмира уставилась в чашку с чаем, но горячая жидкость не имела для неё никакого вкуса. В голове пролетали картинки того, как Баджи и Кадзутора могли оказаться на месте преступления, и ей было трудно прийти к какому-то пониманию. — Я... я не верю, что они могли сделать что-то такое ужасное, — наконец произнесла она, не находит подходящих слов, чтобы выразить свои чувства и скрытую ложь. — Это неправда… — Я тоже не могу в это поверить, — согласилась Эмма, глядя в пустоту. — Я просто не знаю, как это объяснить. Молчание вновь окутало их, как тёплое, но тяжёлое одеяло. Каждая из них испытывала свою боль и горе, но в то же время понимала, что им нужно быть сильными, особенно сейчас. В этом мрачном мире катастрофы и утраты они нашли друг в друге поддержку, несмотря на охватившую их безысходность. Они сидели так до вечера, поддерживая друг друга в эти тяжёлые минуты. Юмире постепенно становилось чуть легче, хотя боль всё равно разрывала её изнутри. Когда за окном потемнело, ей пришлось уйти домой, так как она совсем забыла предупредить отца о своём отсутствии. — Береги себя, Юмира, — сказала Эмма, утирая слёзы. Юмира кивнула и, обняв подругу, оставила свой подарок на столе, чтобы Эмма могла отдать его Майки, когда он вернётся. Затем вышла на улицу, где уже стемнело. Обнявшись тенью с меланхолией, Юмира дошла до дома. Как только она открыла дверь, ей навстречу вышел отец. Он выглядел усталым, а его лицо было озабоченным. — Привет, дочка, — тихо произнёс он. — Я волновался, где ты пропадала. Юмира, не зная, как начать разговор, просто кивнула и прошла к кухне. Они сели за стол ужинать, но атмосфера была напряжённой и полной молчания. Каждое движение казалось слишком громким, каждая минута — вечностью. Отец, наконец, прервал молчание: — Видел по новостям, что двое подростков пытались своровать в магазине у Шиничиро. И я понял, что ты знаешь, что там случилось... Мне очень жаль, дочка. Эти слова, произнесенные с такой искренностью, обрушились на Юмиру, как волна моря. Её сердце забилось быстрее от смешанных чувств — она ощущала боль, горечь и, в то же время, поддержку. — Да, я знаю... — почти шепотом произнесла она, не находя сил говорить дальше. В её груди разрывались эмоции, и было так трудно принять всю эту трагедию, потерю, и жертвы, которые больше никогда не вернутся. — Это ужасно, — добавила она, глядя в глаза отцу, пытаясь выявить в них искры понимания. — Шиничиро был... он был таким хорошим человеком. Я не могу в это поверить. Отец, видя, как тяжело дочке, положил руку на её ладонь и сжал её, стараясь передать свою поддержку. — Я знаю, что это тяжело, — сказал он тихо. — Но мы должны быть сильными. Горе может нас сломить, но мы не одни. Мы справимся с этим вместе. Юмира почувствовала, как слёзы вновь подступают к глазам. Но в такой момент поддержка отца была ей необходима. Они сидели молча, крепко держась за руки, и молчаливо обещая друг другу, что не сдастся перед лицом беды.

***

Прошло три дня после похорон, и Юмира не смогла прийти на церемонию. Каждый день и каждую ночь она запиралась в своей комнате, погружаясь в бездну чувства вины. Её сердце сжималось от осознания того, что это она виновата в его смерти. Она вспоминала все моменты, когда он помогал ей, поддерживал, шутил, и её охватывало бесконечное сожаление. Многие звонили, но Юмира отключила телефон и не брала трубку. Она не могла переносить звуки голосов, полных беспокойства и сопереживания, не могла слышать их попытки утешить её. В такие моменты ей казалось, что слова, которые они говорили, были лишь напоминанием о том, чего больше нет. В один из таких вечеров Юмира сидела на кровати, смотря в окно, и слушала, как ветер шепчет сквозь деревья. Ей казалось, что жизнь вокруг продолжает идти, несмотря на её собственное затишье. На улице играли дети, смеялись и не знали о том, что произошло. В этот момент её сердце распирало от боли и нереальности происходящего. «— Почему всё так произошло?» — мысли кружились в голове, как листья на ветру. Юмира сидела в своей уютной комнате, но чувствовала себя как в тюрьме, брошенной и изолированной. Когда за окном стало темнеть, она посмотрела на световые лучи, пробивающиеся сквозь занавески, и вдруг поняла, что не сможет прятаться вечно. Ей нужно было найти в себе силы, чтобы выйти из этого состояния, чтобы вспомнить Шиничиро так, как он этого заслуживает, а не как трагедию. Схватив телефон, она размышляла о том, чтобы позвонить Эмме. Может быть, разговор с ней поможет ей справиться с этим грузом вины. Она сделала глубокий вдох, утирая слёзы, и, наконец, нажала на кнопку «вызов», готовясь открыть своё сердце, несмотря на все свои страхи. Эмма ответила почти на первой секунде, и в её голосе слышалось облегчение. — Юми! Я так переживала за тебя… — мягко произнесла она. — Привет, прости, что пропала, — тихо произнесла Юмира, стараясь собраться с мыслями. — Мне нужно было всё переосмыслить. — Ничего страшного, — ответила Эма с облегчением в голосе. — Главное, чтобы сейчас всё было хорошо. Не хочешь сегодня встретиться? Юмира немного подумала, ощутив, как внутри неё постепенно начинает формироваться желание выйти за пределы своей комнаты. — Давай, вечером в парке на нашей лавочке, — согласилась она, чувствуя, что это будет правильным шагом. Они поговорили ещё немного, обсудив малые вещи, как в старые добрые времена. Однако разговор не затрагивал главного — их общую утрату и боль. Когда наступил вечер, Юмира оделась потеплее и вышла из дома. Небо было усыпано звёздами, и вечерний воздух слегка освежал её мысли, заставляя чувствовать себя более собранной. В парке было тихо и спокойно. Шум города, иногда доносящийся издалека, создавал атмосферу уютного уединения. Юмира быстро нашла свою любимую лавочку, и вскоре к ней подошла Эмма. — Привет! — произнесла она, садясь рядом. — Я с нетерпением ждала этой встречи. Юмира не могла сдержать лёгкой улыбки, глядя на подругу. — Спасибо, что пришла. Я так соскучилась по нашим разговорам. Они сидели в тишине, и воздух был наполнен необычайной лёгкостью, словно сам парк понимал их чувства. — Я знаю, что это тяжело, — наконец начала Юмира. — Но давай попробуем поговорить об этом. Мне кажется, это поможет. Эмма глубоко вздохнула, её сердце забилось быстрее. Она знала, что разговор будет сложным, но, в то же время, чувствовала, что пора открыться и поделиться всем тем, что накапливалось внутри. — Да, — согласилась она, рассматривая свои руки. — Я… я так много думала об этом… о Шиничиро. О том, что произошло. Юмира наклонилась ближе. — Ты не одна, Эм. Мы вместе это переживем, — тихо произнесла она, и это простое, но искреннее утверждение дало Эмме силы.

***

Я сидела с Эммой и не решалась открыть ей правду, но понимала, что утаивать её не правильно. В глубине души я знала, что она должна это знать — правда всегда находит выход, а мне хотелось также узнать, что произошло с Баджи и Кадзуторой. — Эмма, я хочу тебе кое-что сказать, — произнесла я, собираясь с мыслями. — Мне очень стыдно, и я буду всю жизнь винить себя за это. Она внимательно смотрела на меня, её глаза полны понимания. — Что случилось? Расскажи мне, я не осужу тебя, — сказала подруга, беря меня за руку и показывая этим жестом свою поддержку. Долго мучилась в своих мыслях, а потом решилась: — В тот вечер Баджи и Кадзутора пришли ко мне домой и попросили о помощи. Они готовили огромный подарок для Майки, и ты уже понимаешь, что не потянули на этот раз. Они попросили меня помочь, и я согласилась. Я была на шухере, когда всё это происходило, но не знала, что всё так обернётся. Когда я увидела тело Шиничиро, меня охватил страх. Я не знала, что делать, очень боялась… и просто сбежала оттуда. А их оставила. Прозвучала гробовая тишина. Вокруг нас только ветер шептал, создавая лёгкий звук, который, казалось, одновременно и утешал, и давил на мои плечи. Спустя секунды Эмма произнесла шёпотом: — Так вот почему Майки тебя там видел… — она сглотнула, явно осознавая тяжесть моих слов. — Я понимаю твои чувства, но не надо держать в себе эту виновность. Не ты всё это сделала, и ты даже не знала, к чему это приведет. Словно её слова были проблеском света среди тьмы, охватившей мою душу. — Майки искал тебя, хотел поговорить, но ты не выходила на связь. Наверняка вам стоит встретиться и всё обсудить. Я знала, что это будет нелегко, но в моём сердце появилась проблеск надежды. Возможно, разговор с Майки даст мне понять, как двигаться дальше, и поможет разобраться в своих чувствах. — Ты права, — произнесла я, чуть сильнее сжимая её руку. — Мне нужно поговорить с ним. Я должна извиниться и объяснить, что на самом деле произошло. Эма покачала головой с улыбкой на губах. — Я с тобой, Юмира. Не бойся. Ты не одна, и я обещаю поддерживать тебя во всём. Несмотря на всю тяжесть пережитого, я заметила, что в моём сердце рождается не только страх, но и решимость. Может быть, это и есть путь к исцелению — говорить и не прятаться от боли. — Спасибо, Эмма, — произнесла я с благодарностью, чувствуя, что со временем всё станет легче. Мы обе сидели в тишине, но в воздухе витала надежда. Мне было очень интересно узнать у Эммы о том, что случилось с Баджи и Кадзуторой. — Эмма, а что с Баджи и Кадзуторой? — спросила я, снова касаясь этой темы, не удержавшись. Она вздохнула, вероятно, уже зная, каковы будут новости. — К сожалению, как я знаю, Кадзутору отправили в детскую колонию на два года, — произнесла она с грустью в голосе. — А Баджи отпустили благодаря Майки. Он дал показания, можно сказать, отмазал его. Но я не знаю всей картины, мне рассказали кратко. Слова Эммы ударили прямо в сердце. Я чувствовала смешанные эмоции — облегчение за Баджи, но в то же время горечь от судьбы Кадзуторы. Два года — это долгий срок, и я понимала, что, возможно, это изменит его навсегда. — Майки действительно сделал для Баджи много, — сказала я, обдумывая, как сложится жизнь у его друга без него. — Он, наверное, сильно переживает… — Да, он очень заботится о своих друзьях, — подтвердила Эма. — Но знаете, как это бывает: иногда, чтобы защитить кого-то, нужно принять трудные решения. Я кивнула, понимая, что даже теперь мне всё равно следует поговорить с Майки. Он остался в центре всего этого, и, возможно, ему тоже нужна поддержка. — Мне нужно поговорить с ним сегодня же, — произнесла я, чувствуя, как внутри растёт решимость. — Мы все проходим через это… и, возможно, сможем помочь друг другу. Эмма улыбнулась и сжала мою руку.

***

От волнения, я собралась с духом и направилась к площадке, где меня ждала компания. Майки находился в компании Баджи, Кена, Мицуи и Пачина. Они словно собрались в свою привычную гущу дружбы, и это создавало у меня неподдельное чувство неловкости. Заходя ближе, я заметила, что они уже меня заметили. — Эммм… привет, ребята, — неловко произнесла я, стараясь скрыть свои переживания. — Привет, Юмира! Где ты пропадала? Мы волновались, — произнёс Майки, и в его голосе я почувствовала приятное тепло, которое на мгновение осветило мою тревогу. — Простите, не смогла… — начала я, но слова застряли у меня в горле. Но не дав мне закончить, раздался резкий голос Баджи. Он выглядел грустным и злым одновременно. Чувство напряжения в воздухе становилось всё более ощутимым. — Не смогла что? — перебил он. — Стыдно было, да? Когда сбежала с места, бросив своих друзей. А не стыдно тебе здесь ходить, улыбаться, при этом зная, что одного твоего друга посадили, а другого еле отмазали. И благодаря Майки, а не тебе! Его слова ударили меня, как плеть. Я чувствовала, как горячая волна стыда накрыла меня с головой. — Баджи, я… — попыталась оправдаться я, но он меня не слушал. — Тебе не кажется, что ты ведёшь себя так, словно ничего не случилось? Словно ты не виновата за то, что произошло? — продолжал он, глядя на меня с недовольством. — Мы все знаем, что ты могла помочь, и ты просто сбежала! Я ощутила, как мои глаза наполняются слезами, но старалась сдержаться. Я не собиралась показывать свою слабость. — Я знала, что будет плохо, — произнесла я с трудом. — Я не могла оставаться там, когда всё пошло не так! Я испугалась! Кен, который всё это время молчал, решил вмешаться в разговор. — Баджи, может, не стоит так давить на неё? Она и так чувствует себя виноватой, — произнёс он, немного смягчая ситуацию. — Мы все переживаем. — Да, но это не отменяет того, что она сделала! — ответил Баджи, не собираясь успокаиваться. — Она должна это осознать, иначе как мы сможем идти дальше? Мицуя попытался вмешаться, но его голос был тихим и неуверенным. — Ребята, может, просто выслушаем её? — произнёс он, чувствуя накал обсуждения. Я стояла среди этих слов, ощущая, как все обвинения обрушиваются на меня, как трясины, из которых невозможно выбраться. Я вдруг поняла, что и правда должна была объяснить. — Я просто хотела сказать, что… мне нужно время! Я не знала, что делать, и я не думала о том, как поступить! Я была в панике! — выкрикнула я. В этот момент на площадке повисло ощущение полной тишины. Все взгляды обратились ко мне, их лица были разные — кто-то с пониманием, а кто-то с осуждением. Мне стало не по себе, но я знала, что должна продолжать. — Я не знаю, как всё это исправить. Я не хочу быть причиной боли… — произнесла я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. На площадке снова воцарилась тишина, но она была неутешительной. Напряжение росло, и в воздухе витали недосказанные слова. — Ты не понимаешь, что натворила! — вдруг крикнул Баджи, его голос звучал как гром среди ясного неба. — Ты просто сбежала, когда мы больше всего нуждались в тебе! — Я уже сказала, что была в панике! — ответила я, сдерживая слёзы. — Я не знала, что делать! — Да, очевидно, что ты не знала, — саркастически произнёс он. — И теперь мы перед лицом всего этого! — Перестань обвинять её! — вступился Кен, пытаясь утихомирить ситуацию. — Мы все совершаем ошибки! Даже ты, Баджи! — Но это было не просто ошибкой! Это было предательством! — выплеснул Баджи. Его лицо искажалось гневом. — Ты повернулась к нам спиной в самый нужный момент! Мицуя, который стоял по одну сторону, почувствовал, что дело идет к разногласиям. — Все мы переживаем, но это не значит, что надо срывать гнев друг на друге! — произнёс он, хотя его слова не помогали. — Да, но! — Баджи не собирался останавливаться. — Она должна знать, что так не бывает! Ты могла помочь нам, но вместо этого просто сбежала! Я оставалась в шоке от его слов. Внутри меня всё клокотало, как кипящая вода. Я не знала, как бороться с этой волной обвинений, которая накрывала меня. — Вы не понимаете, как мне трудно! — закричала я, ощущая, что теряю контроль. — Я пытаюсь извиниться, но вы просто накидываетесь на меня! И в этот момент что-то сломалось внутри меня. Я не могла не просто стоять и слушать все эти упрёки. Моё сердце разрывалось от боли, и я вдруг почувствовала истерический смех, смешавшийся с ненавистью к себе. — Я не хочу здесь быть! — выкрикнула я, сделав шаг назад. — Я не хочу слышать, как вы меня ненавидите! Собрав всю свою силу, я развернулась и побежала прочь. Слёзы текли по моим щекам, и я не могла сдержаться. Нужно было уединиться, убежать от этих обвинений, от чувства вины, которое сжигало меня изнутри. Кто-то пытался что-то сказать, но я уже была далеко, мне уже не волновали их слова. Я бежала, не оглядываясь, как будто это могло спасти меня от этой эмоциональной отяжелённости. Когда я оказалась дома, я заблокировала дверь и потерялась среди своих собственных чувств. Крики и упрёки всё ещё звучали в моей голове, и я поняла, что эта ситуация ещё долго будет у меня в памяти. Не могла поверить, что всё так быстро обернулось. Я просто села на пол, окружённая тёмной тишиной своей комнаты, и, наконец, слёзы рвонулись с такой силой, что я не могла остановиться.