Правда 2

Гермиона разрыдалась, её дыхание становилось прерывистым, а плечи содрогались от усиливающихся всхлипов. Том не отводил взгляда от её измученного лица, а затем осторожно присел рядом на скамейку, его рука нежно обвила её за плечи, как будто они вернулись в тот далекий момент, когда она впервые позволила ему увидеть её уязвимость. Гермиона уткнулась лицом в его грудь, слёзы текли непрерывно. Её хрупкое тело дрожало под его прикосновениями, но Том не отстранялся. В его душе росло чувство вины — он никогда не хотел, чтобы она страдала так. Этот запах лаванды… он всё ещё помнил его. И хотя прошли годы, для него этот момент казался возвратом к тому, что когда-то было между ними. Он крепче прижал её к себе, его пальцы осторожно скользили по её волосам, пытаясь успокоить. — Том, как ты мог всё это время скрываться? — её голос, полный боли, дрожал. — Как ты мог оставить меня одну с Драко? Как ты мог бросить меня?! — Она почти кричала, её слова проникали в самое сердце. Она подняла голову и с гневом оттолкнула его, в её глазах мелькнула ярость, смешанная с отчаянием. Она не могла больше терпеть, вся эта ложь и полуправда давили на неё слишком долго. Том, не дав ей уйти далеко, снова притянул её к себе, его руки крепко обняли её, не давая вырваться. — Гермиона, — его голос стал тихим, но полным решимости, — душа моя, я не бросил тебя. Я всегда был рядом, даже когда ты не видела меня. — Его слова прозвучали искренне, и его дыхание было рядом с её ухом, когда он наклонился, чтобы прошептать: — Я никогда не оставлял тебя одну. Она не могла больше противиться. Её силы иссякли, и она снова склонила голову на его грудь, слыша его сердцебиение, которое, казалось, било в унисон с её собственным. Но гнев всё ещё не покидал её. — Как ты мог… Как ты мог оставить меня одной с этим всем, с Драко и его семьей? — её голос был теперь тише, но в нём чувствовалось такое сильное разочарование, что Том почувствовал, как будто каждое её слово разрывало его изнутри. — Гермиона, ты никогда не была одна. Я всегда был рядом, наблюдал за тобой, защищал тебя на расстоянии, — он посмотрел на её заплаканное лицо, его глаза были полны сожаления. — Я старался держаться в стороне, чтобы не разрушить твою жизнь ещё сильнее. Я знал, что был опасен для тебя тогда… — Опасен? — она резко отстранилась, её глаза были полны упрёка. — Ты думаешь, что этим всё оправдывается? Ты считаешь, что я не должна была знать? Том вздохнул и тихо погладил её по голове, его прикосновения были лёгкими, почти осторожными, как будто он боялся ещё раз ранить её. Он потянулся к её руке и снова притянул к себе. — Я сделал это ради тебя, Гермиона. Я знал, что стану опасен, знал, что если останусь, ты пострадаешь. Но я всё ещё здесь. Я здесь для тебя, — его голос был низким, но полным решимости. Он снова обнял её, прижимая её к себе, его губы осторожно коснулись её лба. Он знал, что её слёзы означают не только боль, но и ощущение потери — чего-то, что они могли бы иметь, если бы не его ошибки. — Что мне теперь делать, Том? — её голос был почти шёпотом, и в нём чувствовалась растерянность. — Ты больше ничего не должна делать, — прошептал Том, обнимая её крепче. — Я всё решу. Доверься мне. Позволь мне всё исправить. Он поднял её лицо и осторожно вытер слёзы, которые всё ещё текли по её щекам. Он чувствовал, что не может больше оставить её одну в этой битве. Её боль становилась его болью. — Я не знаю, как это возможно, Том, — её голос был полон сомнений, — слишком много произошло. Я думала, что ты исчез навсегда. — Я никогда не исчезал. Я всегда был рядом, пусть и на расстоянии. Теперь я не дам тебе уйти, — его голос стал твёрже, и Гермиона почувствовала, как его решительность проникает в её сердце. — Что теперь? — спросила она, глядя на него со смесью боли и надежды. — Теперь всё изменится, — Том посмотрел ей прямо в глаза. — Мы вернём себе то, что потеряли. Я исправлю это. — Том, но я и Драко… Он много сделал для меня. Мы старались зачать ребёнка, но… — Гермиона замялась, её голос был полон сомнений. Том нахмурился, его глаза напряглись от резкого всплеска эмоций. Он шагнул к ней, уверенный и решительный. — Но у тебя не получилось, да? Я знаю, Гермиона. И знаю, почему. Это кольцо… — Он протянул руку и легко коснулся её пальцев, где было спрятано кольцо, видимое только им двоим. — Я должен признаться. Я выполнил ритуал по сплетению душ. Ты даже не знала, но это кольцо связывает нас навсегда. Гермиона ощутила, как внутри всё замерло. — То есть… ты использовал магию, не сказав мне? — её голос стал резким, она сжала кулаки. — Ты тоже обманывал меня, как все остальные? Том смотрел на неё, его взгляд был холоден и полон решимости. — Это был единственный способ защитить тебя, сохранить тебя рядом. Если бы я этого не сделал, то либо Уизли добился своего, либо Драко сразу же после помолвки. Я сделал это не ради обмана, а ради нас. Гермиона встала, её глаза полыхали гневом. Она сделала шаг назад, её пальцы дрожали, когда она пыталась трансгрессировать прочь. Но Том был быстрее. С мгновенной решимостью он схватил её за запястье, и они оба переместились в Маркс-Менор. Они оказались в большой спальне, погружённой в полумрак. Кровать с тёмными покрывалами, тяжёлые шторы, закрывающие окна. Гермиона пыталась освободиться, но Том не отпускал её, его руки уверенно сжимали её тело а губы нежно целовали каждый миллиметр кожи. — Ты не уйдёшь. Я не позволю. — Его голос был тихим, но в нём звучала железная уверенность. — Ты можешь ненавидеть меня, но я сделаю всё, чтобы ты поняла. — Поняла что? — Гермиона пыталась вырваться, но Том прижал её к кровати, его руки были сильными, но в этом жесте была не жестокость, а скорее отчаянное желание удержать её. — Что я люблю тебя, Гермиона. Ты всегда была единственной. Ты и никто другой. — Он наклонился к ней, их лица были на расстоянии дыхания друг от друга. — Я не брошу тебя. Никогда. Ты моя. Гермиона смотрела в его глаза, полные решимости, и не могла найти в себе силы сопротивляться. Её сердце колотилось, её дыхание было сбито. Его слова, его прикосновения — всё это было слишком знакомо, слишком родным. Он медленно снимал с нее одежду глядя прямо в глаза. — Что мне теперь делать? — её голос был слабым, почти шёпотом. Том наклонился ближе, его губы коснулись её лба, затем скользнули к виску, нежно прикасаясь. — Доверься мне. Я всё решу. Я заберу тебя от всего этого. Я не позволю никому больше причинять тебе боль. — Он говорил это с уверенностью, которая не оставляла места для сомнений. Гермиона пыталась отвернуться, но его рука аккуратно, но твёрдо держала её. — Том, но… Драко… — Забудь о нём. — Том шепнул ей на ухо, его голос стал низким и глубоким, полным страсти. — Он никогда не любил тебя так, как я. Никто не сможет. Ты знаешь это. Гермиона чувствовала, как её внутренние стены рушатся под напором его уверенности. Его слова касались самых глубин её души. Она знала, что это неправильно, но не могла остановить себя. Том всегда был её слабостью, её единственной настоящей любовью. Она закрыла глаза, чувствуя, как его руки нежно, но решительно касаются её лица, его пальцы скользят по её коже, оставляя горячие следы. Том медленно наклонился, его губы коснулись её шеи. — Ты моя, Гермиона. Только моя. Навсегда. — Его голос был твёрдым и решительным. Гермиона больше не сопротивлялась. Её руки сами собой обвили его шею, и она притянула его к себе. Она знала, что с ним её сердце бьётся по-настоящему, как бы она ни старалась сопротивляться этому чувству. — И я люблю тебя, Том. Всегда любила. — прошептала она, её голос полон нежности и решимости. Том наклонился к ней, осыпая её поцелуями, а его руки сжимали её в тёплых, уверенных объятиях. Теперь, когда они были вместе, ничто не могло их разлучить. Нежными поцелуями от шеи, по ключицам, ниже по груди и еще ниже в самый низ живота, Том приблизился к самому чувствительному месту и припал губами. Нежно лаская языком ее клитор, он наслаждался ее стонами и криками. — Том, не останавливайся, прошу! — Гермиону накрывал оргазм за оргазмом. Ощущения невероятного удовлетворения и порочности укрывало ее с ног до головы. Она дрожала под Томом как цветок на ветру. Том продолжал то нежнее то грубее языком ласкать свою любимую девушку. Он внимательно изучал каждую её эмоцию и каждый стон эхом отдавался в голове. Гермиона резко оттолкнула его беспалочковой магией и села сверху на его живот, расстегивая рубашку, и стягивая с него штаны она сопровождала каждое движение поцелуями. Том вскинул удивленно бровями, но позволил Гермионе взять инициативу в свои руки. Опустившись перед ним на колени она нежно обхватила губами его член и медленно начала двигать головой. Том зашипел от удовольствия на парселтанге. — Моя ведьма! Люблю тебя! Гермиона лишь ускорила движения глядя ему в глаза и Том от удовольствия закатил глаза. Он аккуратно взял ее за волосы и начал немного активнее насаживать её на свой член. На глаза Гермионы выступили слезы от резких движений парня. Том остановился и вышел из ее рта. — Прости, если я увлекся, мне очень понравилось. — Том, мне не больно, я рада что могу доставить тебе удовольствие как и ты мне. От этого у Тома в груди зажегся огонь, он подхватил ее за талию, уложил на кровать и нежно целуя в губы аккуратно вошел в неё. Нежными толчками внутри он доводил ее все к новой и новой волне наслаждения. Когда стон срывался с ее губ, Том ускорялся и шептал ей на ушко: — Ты самая прекрасная. Ты - моя королева. Моя душа. Хочу всегда быть рядом и делать тебя счастливой. От этих слов Гермиона краснела и все равно получала невероятное удовольствие. Как только Гермиона оказалась сверху, Том понял что не сможет долго сдерживаться. Он мягко обхватил её ягодицы и жесткими толчками довел их обоих до оргазма. Она лежали в объятиях друг друга, комната была наполнена ароматом близости и лаванды. Гермиона провела весь день и ночь с Томом. Они были полностью поглощены друг другом, стараясь наверстать упущенные годы, упущенные моменты, которые каждый из них мечтал прожить вновь. Их поцелуи были пылкими, полными долгожданной страсти, а объятия — такими крепкими, словно они пытались слиться в единое целое. Том рассказывал ей о своей жизни в Дурмстранге, о том, как старался измениться ради неё, стать лучше, сильнее, умнее. Гермиона делилась своими сомнениями и страхами, которые копились в её душе с тех пор, как они расстались. Она призналась, что, несмотря на все усилия и давление со стороны Драко, её сердце всегда принадлежало Тому. Ночь текла, как вода, их разговоры сменялись моментами тишины, когда они просто наслаждались присутствием друг друга. Но на рассвете Гермиона внезапно почувствовала лёгкий укол тревоги, который со временем стал нарастать. Она резко поднялась, осознав, что Малфои могли заметить её отсутствие. — Том, мне нужно идти… — прошептала она, стараясь не встретиться с его глазами, чувствуя боль от мысли, что ей придется снова вернуться в холодную реальность. Том наблюдал за ней, и его лицо стало серьёзным. Он медленно встал с постели и подошёл ближе. Его руки нежно легли ей на плечи. — Гермиона, прежде чем ты уйдешь, я должен тебе кое-что рассказать. Её сердце замерло в ожидании. — Что такое? — спросила она, встречаясь с его взглядом. Том посмотрел на Гермиону, его глаза были серьёзными и проницательными. Он знал, что момент пришел, и теперь ей нужно узнать всю правду. — Гермиона, Малфои не просто дали мне кров и поддержку… Они усыновили меня. Гермиона замерла, её глаза округлились от удивления. — Что? — прошептала она, не понимая, что он имеет в виду. Том продолжил, его голос был тихим, но уверенным: — Люциус Малфой знал больше, чем ты можешь представить. Он знал по пророчеству, что я стану могущественным и влиятельным волшебником. Это пророчество было связано с моим наследием, как потомка Слизерина. Он понимал, что не сможет держать меня в стороне или под контролем, и единственным способом сделать это было… усыновить меня. Гермиона не могла поверить в услышанное. Она с трудом осознавала, что такое возможно. — Это значит, что всё это было заранее спланировано? — она почувствовала, как её дыхание стало прерывистым. Том кивнул. — Да. Они знали, что я могу представлять угрозу для их семейного влияния и положения в магическом мире, если меня не удержат на коротком поводке. Усыновление дало им возможность контролировать меня, но они недооценили одну важную вещь. Гермиона с интересом посмотрела на него. — И что же это? — Твоё влияние на меня. — Том посмотрел на неё, его глаза были полны искренности. — Они не понимали, что, несмотря на все эти планы и манипуляции, я никогда не смогу забыть тебя. Ты была для меня важнее власти, важнее пророчества. Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя, как её сердце разрывается от смешанных эмоций. С одной стороны, её охватывало облегчение от того, что Том всегда оставался на её стороне. Но с другой — её поглощала горечь из-за того, что всё это время она жила в мире, полном манипуляций и интриг. — И теперь, что это значит для нас? — спросила она, пытаясь осознать весь масштаб того, что она только что узнала. Том сел ближе к ней и взял её за руки. — Это значит, что у нас есть выбор. Мы можем вместе противостоять всему этому. Теперь, когда ты знаешь правду, ты можешь решить, что делать дальше. Но знай одно — я никогда не позволю им контролировать тебя или нашу судьбу. Мы связаны, и теперь, когда правда раскрыта, никто не сможет разлучить нас. Гермиона молча смотрела на Тома, осознавая, что их судьбы действительно переплетены не только через магию и пророчества, но и через любовь, которая осталась в их сердцах, несмотря на все испытания. Гермиона трансгрессировала в Малфой Менор, её душа была переполнена гневом и обидой. Как только она прошла через широкие коридоры и вошла в свою спальню, она упала на кровать, пытаясь отдышаться и немного успокоиться. Её мысли метались между яростью и растерянностью. Она не знала, как справиться с этим бурлящим коктейлем эмоций. Лежа на кровати, её сердце колотилось, а мысли путались. Внезапный щелчок двери заставил её обернуться. В комнату уверенным шагом вошёл Драко. Его взгляд был холодным и жестким. Прежде чем она успела хоть что-то сказать, он резко вытянул палочку и направил её на Гермиону. — Акцио палочка, — прохрипел он с яростью. Её палочка буквально вырвалась из рук, пролетев через комнату прямо к Драко. Он, не теряя времени, бросил её на стол и запер окна и двери одним мощным взмахом палочки. Гермиона замерла, её глаза расширились от неожиданности. — Драко, какого хрена? — голос Гермионы дрожал от удивления и гнева, её руки непроизвольно сжались в кулаки. Но Драко не дал ей ответить. Его лицо исказилось от злости, он шагнул вперёд, приблизившись к ней вплотную, и резко схватил её за руку, стиснув её запястье. Драко грубо притянул её ближе, его руки сжимали её с такой силой, что ей стало больно. Гермиона почувствовала, как её резко притянуло к полу магией, её руки прижались к холодному полу, и Драко навис над ней сверху, его лицо исказилось от злости. — Какого хрена? Какого хрена ночью тебя не было в поместье? Ты где была? — его голос был полон ярости и ревности, он тяжело дышал, явно на грани срыва. Она смотрела на него снизу вверх, её сердце бешено колотилось, но она молчала, пытаясь собраться с мыслями. — Молчишь? — его тон стал угрожающим. — Хочешь, чтобы я на тебе использовал сыворотку правды? Гермиона закусила губу, борясь с собственными чувствами. Она знала, что Драко был готов на всё, и его ревность поднималась на новый уровень. Она хотела ответить, но все слова застряли в горле. — Что, нечего сказать? — он наклонился ближе, его пальцы заскользили по её шее, прижимая её к полу ещё сильнее. — Ты думала, я не замечу? Думаешь, я не чувствую, что что-то не так? Ты должна сказать мне правду, Гермиона! Гермиона стиснула зубы, её сердце замерло на мгновение, прежде чем она заговорила: — Отпусти меня, Драко. Я не собираюсь лгать тебе, но так разговаривать ты со мной не будешь. Он не отступил, его глаза метались по её лицу в поисках ответа. — Я имею полное право знать, где ты была. И если ты не ответишь сейчас… — он замолчал, пытаясь сдержать гнев. Гермиона смотрела ему в глаза, борясь с внутренней паникой и желанием вырваться. — То что, если я не отвечу сейчас? Что ты сделаешь? — Гермиона ухмыльнулась, не понимая на сколько зол был Драко. — Думаю, проклятие Круциатуса развяжет тебе язык, любимая. — Драко смотрел на неё с яростью и ощущением полного доминирования над ситуацией. — Не смей! — Круцио! Из-за мучительной боли, что пронзила её тело, Гермиона едва могла дышать. Она скрутилась на полу, извиваясь в агонии, её крики эхом разносились по комнате. Слёзы текли по её щекам, и она чувствовала, как её разум медленно уходит в темноту. Она слышала его голос, полный гнева и ревности, каждое его слово било по ней, как плеть. — Круцио! — Драко кричал, его голос был наполнен яростью. — Ты — грязнокровая девка, ты всем обязана мне! Я дал тебе шанс в обществе чистокровных! Я дал тебе возможность работать в министерстве! Я уничтожу тебя, если ты не скажешь, где провела ночь! Её тело содрогалось от боли, и всё, что она могла сделать, это попытаться выжить. Мир перед её глазами начал терять чёткость, и всё, что она видела, было размазанным пятном. Но даже в этом состоянии её гордость и внутренний огонь не позволяли ей подчиниться. — Ты не… — её голос дрожал, но она продолжала, с трудом переводя дыхание. — Ты не… я не подчинюсь тебе… Драко опустился на колени рядом с ней, схватив её за волосы, поднял её лицо, заставив посмотреть ему в глаза. — Ты действительно хочешь испытывать моё терпение, Гермиона? Думаешь, я не сделаю это снова? Её глаза, полные слёз, были полны боли, но и ярости. Она смотрела на него, не сломленная до конца, даже после того, как боль почти уничтожила её. — Ты… не сможешь меня уничтожить… — она прошептала, её голос был слабым, но в нём звучала непоколебимая решимость. Гермиона пыталась встать с пола, но ярость Драко, которую она не видела раньше, сковала ее. Он не был тем мужчиной, которого она думала, что знает. Но прежде чем он смог двинуться дальше, внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла Нарцисса. Ее тонкий, но твердый голос нарушил напряжение: — Драко! Это твоя жена, не забывай об этом. И запомни, в этом доме никто не будет подвергаться мучениям, даже если у тебя есть на это свои причины. Драко отшатнулся, его дыхание стало рваным. Он все еще был полон ревности, но знал, что мать никогда не позволит ему причинить боль Гермионе. Нарцисса подошла к Гермионе, обняла ее за плечи и тихо сказала: — Как ты, милая? — Она отсутствовала дома прошлой ночью, она не говорит где была! Она заслужила наказание! — Драко, выйди вон! Я не позволю так тебе обращаться с Гермионой! — Нарцисса пылала от злости на сына. На сколько он был нежным и любящим, ровно на столько же он был жестоким. Драко остался стоять у двери, внутренне разрываемый между своей ревностью и чувством стыда. Гермиона задыхалась в мучительной агонии на полу. Мир перед глазами поплыл. — Драко, ты меня плохо услышал? Я тебя попросила выйти. Сейчас ты доволен своими действиями? Драко опустил глаза и вышел из комнаты хлопнув дверью. Нарцисса аккуратно отлевитировала тело Гермионы на кровать. Она аккуратно убрала следы крови и синяки, её сердце сжималось от увиденного. Гермиона лежала на кровати, ее тело всё ещё ныло от недавних событий. Слезы, которых она больше не могла сдерживать, стекали по щекам. В комнате было тихо, но её мысли гремели в голове, как гром. Нарцисса, нежно и заботливо обняв Гермиону в утешительном жесте тихо начала. – Что произошло, милая? Где ты была вчера? – спросила Нарцисса с мягким волнением в голосе. Гермиона закрыла глаза, глубоко вздохнув, чтобы сдержать себя. – Нарцисса, я пока не могу всё рассказать, – тихо произнесла она. – Но поверьте, наши отношения с вами не изменятся. Это никак вас не коснётся. Нарцисса кивнула с пониманием, её взгляд был полон сочувствия и заботы. Она погладила Гермиону по руке. – Хорошо, детка. Отдохни пока. Я пришлю Бонни, она принесёт тебе что-то поесть и поможет тебе расслабиться. Она вышла из комнаты, оставив Гермиону наедине с её мыслями. Спустя несколько минут в дверь постучала Бонни, её большие глаза светились пониманием и какой-то скрытой мудростью. Она принесла поднос с едой, но сразу же бросила хитрый взгляд на Гермиону. – Мисс поняла слова, сказанные Луной на свадьбе? – Бонни наклонила голову, её голос был тихим, но в нём явно скрывался смысл. – Бонни всё знает. Бонни подчиняется всем хозяевам дома Малфой. Реддл тоже хозяин. Услышав это, Гермиона невольно улыбнулась, сквозь её боль и внутреннюю борьбу мелькнула тень надежды. Бонни, как всегда, знала больше, чем она могла сказать. Гермиона осторожно поднялась, и Бонни подошла ближе, обняв её маленькими руками. – Не беспокойтесь, мисс, – прошептала эльфийка. – Скоро всё будет хорошо. Продержитесь до завтра. Гермиона погрузилась в сон, и, сквозь туман сновидений, ощущала, как кто-то тихо входит в комнату и проверяет ее самочувствие. Холодный компресс коснулся ее лба, и вдруг стало так спокойно, как будто все страхи растворились в воздухе. — Просыпайся, милая. Голос Драко резко вырвал Гермиону из сладкого забвения. Она открыла глаза и увидела, что комната заперта. Драко навис над ней, его лицо озаряла ухмылка, и он, демонстративно, наложил заглушающие чары на помещение. — Сейчас нам никто не помешает, моя милая грязнокровка, — произнес он с хмурым лицом, в голосе звучала не только игривость, но и угроза. Внутри Гермионы царило смятение. У нее не было сил даже закричать; глухой крик застрял в горле, и глаза наполнились страхом. Непроницаемая тишина окружала их, и ей казалось, что она могла слышать биение собственного сердца. — Гермиона, детка, просто скажи мне, где ты была прошлой ночью, и все закончится. Мы забудем об этом, — продолжал Драко, аккуратно связывая ее руки магией. Он наслаждался ощущением власти, охватывающим его, как горячее вино. — Или ты предпочитаешь, чтобы я сделал это более… интересным для тебя? — Какое счастье, Малфой, хоть раз услышать от тебя правду, — устало выплюнула она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я, как представительница и грязнокровок, и Малфоев, не могу понять суть твоих действий. Кто же я на самом деле: грязнокровка или милая? Гермиона наблюдала за Драко с насмешкой, словно испытывая его на прочность. Сейчас она знала правду, и ей больше не нужно было притворяться, играть роль послушной жены. Драко, сжимая челюсть, удивленно поднял на нее взгляд, в котором смешались недоумение и ярость. — Ты — моя жена, и ты будешь вести себя соответственно! Все, что происходит между нами, останется между нами. Прекрати язвить и спокойно ответь на мой вопрос, — настаивал он, его голос звучал жестко и угрожающе. — Интересно, как завтра на балу твоей матери высшее общество отреагирует на следы от Круциатуса и на мою дрожь в теле? — Гермиона ощутила, как в ней просыпается смелость. Ей больше нечего было бояться. Скоро все кончится. Внезапно в дверь постучали. Это был Люциус. Драко быстро убрал все магические узы и создал романтическую обстановку в комнате с помощью магии. Открыв дверь, он увидел встревоженного отца. — Дети, Том в замке. Прошу вас… вы знаете. — Конечно, отец, — ответил Драко, его голос звучал так, словно он уже готовился к предстоящему столкновению. Драко аккуратно закрыл дверь и, обернувшись к Гермионе, произнес: — Я так понимаю, ты не будешь себя вести хорошо. Империо! Вдруг ее тело налилось свинцом, и Гермиона почувствовала, как реальность начинает расплываться. Ей не удавалось понять, что происходит. Драко запер ее в комнате, наложив дополнительные запирающие и заглушающие чары. Она закрыла глаза, и ее сознание вновь начало погружаться в сон. Драко и Люциус шли по коридору в столовую, и тишину нарушил Люциус, его голос звучал тревожно: — Сынок, зачем ты это делаешь? Зачем ты издеваешься над ней? Драко, замедлив шаг, с страхом в глазах взглянул на отца и тихо произнес: — Папа… Она отдаляется от меня. Мы не можем зачать ребенка. Она говорит, что любит меня, но ты знаешь, как часто она не спит по ночам, сидя у окна и смотря вдаль? Она меня не любит. Что бы она ни говорила, как бы она ни ублажала… Внезапно Драко упал на колени, его лицо залили слезы. Ему казалось, что его сердце разрывается на части. Он не мог быть с ней, осознавая, что Гермиона рядом с ним лишь из чувства долга — долга перед ним и его семьей. Этот холодный и безразличный факт раздирал его изнутри. Люциус смотрел на своего сына, прекрасно понимая его чувства, и его сердце сжималось от боли за Драко. — Драко, я тебе говорил, что так будет? Ты помнишь? Драко лишь завыл волком посреди коридора, не в силах сдерживать свои эмоции. Его горечь и отчаяние заполнили пространство вокруг. — Просто объясни мне, почему? Почему она не может быть счастлива со мной? — в голосе Драко звучала мольба, полная безнадежности. Он хотел понять, почему любовь, которую он дарил, не могла быть взаимной. Люциус опустился на пол и сел рядом с сыном, стараясь передать ему хоть каплю поддержки. — Сынок… покупка невесты и непреложный обет не предусматривают счастья. Ты… ты должен был просто стать для неё опорой. А вся эта ложь… Ты видишь, к чему привела. — Отец! Что мне делать? Я работаю в Министерстве, я очищаю имя нашей семьи каждый день! Я стараюсь, а она… — Драко поднял голову, в его глазах горели слезы, отражая боль и разочарование. Он был готов сражаться за ее любовь, но не знал, как. — А она узнала правду. Драко, пойдем. Твой брат в поместье. Люциус и Драко прошли в гостиную, где сидел Том, излучая свет и радость, словно солнце в пасмурный день. — Привет, мои дорогие! С праздником! Том начал обнимать Люциуса и Драко, пожимал им руки, и его счастье словно струилось вокруг, наполняя комнату теплом. — Том, рад видеть тебя в прекрасном расположении духа! Как ты? Встретил девушку, порадуешь нас с Нарциссой свадьбой и внуками? Люциус искренне любил Тома как сына и был счастлив, что тот на стороне света. — О, да. Думаю, скоро нам всем предстоит подготовка к свадьбе и расширению нашей семьи, — весело произнес Том, его глаза светились. Он рассмеялся и обнял Драко. — Как ты, брат? Ты встревожен. — Все в порядке, Том. Я немного устал, — ответил Драко, его голос звучал неуверенно. Он пытался скрыть свою внутреннюю борьбу, но от этого боль становилась только острее. — Но ты же познакомишь меня со своей женой? К сожалению, никак не могу с вами встретиться, слишком много происходит, — с легкой иронией произнес Том, подозревая о напряжении, царящем в комнате. Драко исподлобья посмотрел на Тома, его страх вспыхнул, как огонь. Он боялся, что Том вспомнит о Гермионе и заберет её, оставив его с разбитым сердцем и пустотой. Внутри него боролись надежда и отчаяние, и Драко почувствовал, что теряет контроль над своими чувствами. Драко вернулся в спальню Гермионы. Она лежала неподвижно, словно марионетка, оставленная без нитей. Он аккуратно сел на кровать рядом с ней, его сердце наполнялось мукой, когда он выводил её из состояния Империо. Она медленно открыла глаза, но они были абсолютно пустыми, как два безжизненных зеркала. — Драко, мне больно, — произнесла она, и в голосе звучала безысходность, которая резанула его по сердцу. — Мне тоже больно, Гермиона. Но я не могу отпустить тебя, — с тяжелым вздохом признался он, его голос звучал слабо, но решительно. — Я знаю. Но ты должен, — ответила она, и в её глазах появилась искорка надежды, которая тут же потухла. Драко молча смотрел на свою измученную любимую, его сердце разрывалось от увиденного. В ней не осталось ни капли прежней уверенности, только усталость и страдание, которые давили на него, как камень. — Прости меня, Гермиона, за всё, что я сделал. Я поступал ужасно. Но это только из-за любви к тебе, — произнес он, глядя ей в глаза, полные боли. Каждый его слог был наполнен искренностью, но все равно казался недостаточным. Гермиона молчала, её руки дрожали, словно листья на ветру. На лице были ссадины, перемешанные со слезами, которые скатились по щекам, как дождь, оставляющий следы на земле. — Я знаю, Драко. Пожалуйста, оставь меня. Я хочу отдохнуть, — ее голос звучал так тихо, что он едва смог его расслышать. Это было как укол ножом в сердце; он понимал, что она нуждается в покое, но не мог оторваться от неё. Драко вздохнул, полный противоречивых эмоций, и устроился на кресле у камина, как будто хотел создать между ними барьер, но этот барьер лишь усиливал его чувство утраты. Гермиона уснула, глядя на его силуэт, ее дыхание стало ровным, но внутри неё всё ещё бушевала буря. Он остался на страже, погруженный в свои мысли, отчаянно желая, чтобы она снова обрела счастье. Каждая минута тянулась, и он понимал, что между ними растет пропасть, которую он не знал, как преодолеть. Утром Гермиона проснулась от нежного пробуждения Нарциссы. Она не могла поверить, что проспала целых шестнадцать часов; теперь настало время готовиться к баллу, который обещал стать событием, изменяющим судьбы. Бонни пришла помочь ей собраться, её глаза светились энергией, полной заботы. Драко, как всегда, приготовил для неё платье. Зеленое, шикарное платье с глубоким вырезом и тонкой талией ждало своего часа. Рядом лежали прекрасные черные белье и изумрудные украшения, которые могли бы украсить любую женщину. Гермиона долго рассматривала эти вещи, но в душе её боролись противоречивые чувства. Это платье было символом того, что от неё ждут, но она чувствовала себя чужой в этом мире. Внезапно её взгляд упал на красное платье, расшитое изящными кружевами и сверкающими кристаллами. Это было платье, которое она носила в тот вечер, когда всё изменилось. Дрожащими руками она достала красное белье и украшения, которые ей подарил Том. Воспоминания о том мгновении, когда он дарил ей эти вещи, нахлынули, как шторм, но она заставила себя сосредоточиться. — Хозяин будет недоволен, мисс… — произнесла Бонни, с легкой тревогой в голосе. — Сегодня всё кончится, Бонни. Сегодня, — ответила Гермиона с решимостью, чувствуя, как внутри неё зарождается смелость. Это было не просто приготовление к баллу; это был её последний шанс изменить свою судьбу. Затем она обратилась к Бонни, её голос стал твердым: — Бонни, помоги мне. Сними с кольца чары, чтобы все могли видеть его. Я хочу, чтобы все знали, что я принадлежу себе, а не ему. Бонни, немного удивлённая, кивнула, но в её глазах читалась поддержка. Она осторожно коснулась кольца, и вокруг него заиграли искры магии, прежде чем чары растворились, оставив только чистое сияние. Гермиона обула туфли, которые дополняли образ, и взглянула в зеркало. Отражение показывало не только красивую женщину, но и решительную героиню, готовую сразиться за свою свободу и счастье. Зал, в котором проходил новогодний бал, был величественным и великолепным, словно вышел из страниц сказки. Потолок был высок и украшен роскошной лепниной, сверкающей золотыми и серебряными элементами, которые отражали мягкий свет волшебных люстр. Каждая люстра была сделана из кристаллов, переливающихся всеми цветами радуги, и создавали атмосферу таинства и волшебства. Стены зала были покрыты дорогими обоями, выполненными в насыщенных глубоких тонах, таких как изумрудный и бордовый, которые добавляли помещению тепла и уюта. Между окнах, обрамленных тяжелыми бархатными занавесками, висели картины известных предков семьи Малфой, их строгие взгляды казались живыми и следили за каждым движением гостей. В центре зала стоял огромный круглый стол, покрытый белоснежной скатертью и уставленный изысканными блюдами и напитками. На столе сверкали хрустальные бокалы, наполненные шампанским и фруктовыми соками, а рядом красовались закуски, приготовленные лучшими поварами. С каждой минуты запах свежеприготовленных угощений наполнял воздух, создавая атмосферу праздника. По углам зала располагались великолепные цветочные композиции, состоящие из белых и красных роз, которые добавляли свежести и романтики. Цветы были выставлены в изысканных вазах из богато украшенного фарфора, подчеркивая роскошный стиль праздника. На танцполе, выложенном изысканной плиткой с тонким узором, уже собирались гости, одеваясь в лучшие наряды. Музыканты, скрытые за тяжелыми занавесками, начали играть волшебные мелодии, и танцующие пары вскоре закружились в ритме музыки. Их платья и костюмы сверкали под светом люстр, создавая атмосферу сказки и магии. В углу зала стоял высокий камин, где языки пламени весело плясали, а его тепло распространялось по всей комнате. На полках камина находились великолепные статуэтки, олицетворяющие зимние праздники, и под новогодней елью, украшенной драгоценными игрушками, прятались подарки. Гермиона медленно вошла в зал, ощущая, как взгляды всех присутствующих прикованы к ней. Она уверенно направилась к Драко, который вежливо беседовал с Томом. При взгляде на неё его выражение лица изменилось: он недоумевал, почему она снова ослушалась его. Красное платье, которое она надела, струилось по её фигуре, как алые волны, а украшения от Тома сверкали на её шее, вызывая у Драко бурю эмоций внутри. — Привет, любимый, — произнесла Гермиона, но её голос звучал холодно, и в глубине души она ощущала, как напряжение между ними нарастает. — Привет, — ответил Драко, его голос был тихим, наполненным сдержанным раздражением. — Познакомься, это мой брат Том. Он не мог навещать нас раньше из-за учебы и работы. Том, познакомься, это моя жена Гермиона. Том, с искренней улыбкой, посмотрел на Гермиону. При этом он заметил следы от Круциатуса на её коже и её дрожащие руки. Внутри него нарастала тревога: как мог Драко довести её до такого состояния? Каждый след, каждый ссадина на её теле вызывали у него волну гнева и беспокойства. Он понимал, что Драко неконтролируемо ревнив, и в воздухе витала напряженность, заставляющая его сердце сжиматься от беспокойства за Гермиону. — Драко, позволь пригласить твою супругу на танец. Она великолепна, — произнес Том, его голос звучал дружелюбно, но в нем ощущалась легкая настороженность. Он пытался создать видимость, что не знает о том, что между ним и Гермионой произошло, но в его глазах отражалась искренняя забота. — Да, хорошо, — выдавил Драко, ощущая, как его внутренний мир разрушается под натиском эмоций. Не дождавшись ответа, Том ловко закружил Гермиону в центре танцпола, и её платье закружилось вместе с ними, словно огненный вихрь. Она чувствовала, как её сердце забилось быстрее, вспоминая ту ночь, проведённую вместе. Несмотря на их внешнее спокойствие, внутри каждого из них бушевала буря эмоций. Том вел её с легкостью, его движения были уверенными и плавными. Гермиона, обвороженная его грацией, старалась не замечать, как Драко сжимает кулаки, наблюдая за ними с явным беспокойством. Их общие воспоминания о той ночи, проведенной вместе, искрились в воздухе, но ни один из них не смел произнести это вслух. Танцуя, Том заговорил первым, его голос был тихим, но полным напряжения: — Гермиона, это часто происходит? Она встретила его взгляд, и в её глазах отразилось смятение: — Нет, вовсе нет. Это было в первый раз. Том, почувствовав, как его защита становится на грани, наклонился ближе, его тон стал более серьёзным: — Гермиона. Я сейчас тут всё испепелю. Ответь мне, пожалуйста, правду. Гермиона задержала дыхание, но в её глазах блеснуло понимание. Она знала, что должна быть честной, и, опустив взгляд, тихо призналась: — Это действительно было впервые. Я не ожидала такого от Драко. Том кивнул, его сердце сжалось от горечи, когда он слышал её слова. Он понимал, что Драко нанес ей боль, и это вызывало у него невыносимую ярость. В этот момент он крепче сжал её руку, как будто пытаясь защитить её от всего, что могло её ранить. — Я не дам ему больше тебя трогать, — произнес он с решимостью, и в его голосе звучало обещание. Это был их танец, и в этот миг между ними возникла связь, полная нежности и понимания, несмотря на все тайны и несказанные слова. Том и Гермиона медленно кружили в танце, их движения были плавными и грациозными, словно они сливались в одно целое под звуки волшебной музыки. Каждый поворот приносил им мгновения близости, и несмотря на тайны, которые они оба хранили, в этом танце витала особая магия. Гермиона чувствовала, как тепло и забота Тома охватывают её, и, глядя в его глаза, она забывала о своих страхах и переживаниях. Но в этот момент что-то отвлекло Драко от его мучительных мыслей. Он заметил, как на пальце Гермионы сверкало кольцо — то самое кольцо, которое он когда-то видел у Гермионы от Тома. Это было кольцо, олицетворяющее связь между ним и Гермионой, и теперь оно навевало только ярость. Гнев, как пламя, охватил его, заставляя сердце стучать в унисон с его кипящей душой. Он не мог поверить, что это кольцо снова у неё, что она снова принадлежит Тому. Сзади послышался насмешливый голос Астории, нарушивший его мысли: — Не вышло, Драко. К сожалению, не вышло. Драко, мгновенно обернувшись, встретил её взгляд, и его сердце забилось быстрее от противоречивых чувств. Он не ожидал увидеть её здесь, и ещё меньше ожидал услышать её слова. — Не думал, что тебя пригласили, — ответил он с холодным равнодушием, хотя внутри него бушевала буря. Астория, с ухмылкой на губах и в роскошном платье, явно наслаждалась его реакцией. Она стала символом того, что он оставил позади, и это знание приносило ему лишь горечь. — Я замужем за Перси Уизли. Теперь мы везде вместе, — произнесла она, и в её голосе звучала гордость, словно она вновь отвоевала себе место в этом мире. Драко стиснул зубы, чувствуя, как его гнев смешивается с недоумением. Он и Астория молча наблюдали за танцующими Томом и Гермионой. Каждый шаг, каждое движение Тома, как будто подчеркивало его собственное бессилие. Гермиона выглядела так, словно вся её боль и страдания исчезли, когда она была рядом с ним, а это лишь подливало масла в огонь Драко. — Астория. Ты счастлива? — спросил он, пытаясь скрыть свою тревогу и беспокойство, хотя его голос звучал почти небрежно. — На удивление, да, — ответила она с искренностью, которая удивила его. В её глазах сверкал какой-то непонятный блеск, и он все понял. Драко вновь взглянул на Гермиону и Тома, их танец казался лёгким и беззаботным, но для него это было лишь иллюзией. Он чувствовал, как внутри него закипает ярость, и не мог поверить, что она, в конце концов, оказалась рядом с другим мужчиной. Астория же, наблюдая за его реакцией, сжимала губы в невольной усмешке. Каждая секунда, проведённая в этом зале, наполнялась напряжением, и Драко понимал, что эта ночь будет для него решающей. Он должен будет найти способ вернуть Гермиону, даже если это означало, что ему придётся столкнуться с Томом лицом к лицу. Гермиона и Том кружились в танце на новогоднем балу в Малфой Меноре, и их движения были легкими, как пушинки, но в воздухе витало напряжение. Каждый поворот и каждое мгновение, проведенное вместе, лишь усиливали чувство неловкости, которое наблюдали окружающие. Люциус, стоя в сторонке, смотрел на танцующую пару с тоской и беспокойством. Его глаза искали в Драко поддержку, но увидели лишь горечь и ярость, переполнявшие его сына. Нарцисса, зная, что происходит, тихо подошла к Люциусу, её сердце разрывалось от увиденного. Она понимала, как тяжело Драко видеть свою жену с другим, и чувствовала, что сейчас нужно действовать. — Нам нужно поговорить с ним, — произнесла Нарцисса, её голос был полон решимости. Люциус кивнул, и они направились к Драко, который стоял в стороне, сжимающий кулаки. Его лицо искажалось от гнева и недовольства, и его взгляд был полон решимости. — Драко, — мягко произнесла Нарцисса, подходя к нему ближе. — Давай поговорим. Драко обернулся к матери, и в его глазах читалась ярость. — Я не могу просто стоять и смотреть, как она танцует с ним! — выпалил он, голос его дрожал от эмоций. — Она должна быть со мной! Нарцисса взяла его за руку, её взгляд был полон нежности и понимания. — Дорогой, я знаю, как это тяжело. Но ты должен понять: счастье Гермионы для тебя должно быть превыше всего. Если она выбрала другого, возможно, тебе стоит отпустить её ради её счастья. Эти слова, хотя и произнесенные с заботой, подействовали на Драко как красная тряпка на быка. Внутри него вспыхнула ярость. — Отпустить? — воскликнул он, его голос наполнялся гневом. — Ты хочешь, чтобы я просто смирился с тем, что она с ним? Я не могу этого сделать! Она — моя жена! Нарцисса, ощущая его гнев, пыталась сохранять спокойствие. — Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты не можешь заставить человека любить тебя, и если это означает, что Гермиона должна быть с Томом, ты должен быть сильным и дать ей свободу. Драко почувствовал, как его гнев разгорается. Ему казалось, что каждое слово матери — это удар по его гордости. Он резко выдернул руку из её захвата. — Я не смогу просто наблюдать, как она уходит от меня к другому! — произнес он с отчаянием, его голос наполнился решимостью. — Я пойду и выясню все с Томом. Нарцисса пыталась остановить его, но Драко уже направился к танцующему дуэту, его сердце колотилось в груди, а в глазах пылал огонь. Он не мог просто стоять в стороне, когда его жена была с другим. Драко подошел к Тому и Гермионе и резко дернул её за руку, выдернув из танца. Все взгляды в зале обратились к ним, и напряжение в воздухе стало ощутимым. — Ты всё помнишь, Том, не так ли? — произнес он, его голос звучал угрожающе, а в глазах сверкала ярость, которая будто разрывала его изнутри. Том, встретив его взгляд, выглядел уверенно и без страха. В ответ на вопрос он просто кивнул: — Помню. — Парни, не здесь! — вмешалась Гермиона, её голос звучал тревожно. Она чувствовала, как накаляются эмоции, и понимала, что ситуация выходит из-под контроля. Не дожидаясь ответа, Том резко трансгрессировал всех троих в свою спальню в Малфой меноре. Они оказались в комнате, обставленной с роскошью, но атмосфера была насыщена напряжением. Драко, переполненный яростью и отчаянием, жестоко посмотрел на Гермиону. — Ты всем солгала! Ты не накладывала Обливейт! Это всё ложь, — его голос звучал как ураган, полный злобы и боли. Он ощущал, как теряет любовь всей своей жизни, и это разрывало его сердце на куски. Гермиона, чувствуя себя пойманной в угол, попыталась объясниться: — Драко, всё не так, как ты думаешь… Но её слова не достигли его сердца. В порыве гнева Драко резко ударил её по лицу, и её губы тронула кровь. Том, не медля, вмешался, применив магию, чтобы связать Драко: — Драко! Это никуда не годится. Нас не так воспитывали Люциус и Нарцисса. Ни Круциатус, ни Империо, ни насилие не должны двигать тобой. Драко, словно зверь, пойманный в ловушку, отчаянно пытался вырваться из магических веревок, которые плотно сжимали его запястья. Его лицо искажалось от ярости и отчаяния, и он с ненавистью взглянул на Тома. — Я убью тебя за это! — прорычал он, его голос наполнен безумной злобой. — Она должна быть со мной, а ты забрал у меня всё! Том, осознавая опасность ситуации, сказал спокойным, но решительным тоном: — Я защищаю то, что правильно. Ты не можешь решать за других! Гермиона, залившаяся слезами, встала между ними, её голос дрожал от эмоций: — Пожалуйста, остановитесь! Это не выход! Но её слова, полные боли и страха, словно сливались с тишиной комнаты. Драко чувствовал, как его мир рушится, и в нём просыпалась злость, стремящаяся вырваться наружу. Он знал, что эта ночь может стать для него решающей, и его внутренний гнев подстегивал его готовность на всё ради того, чтобы вернуть Гермиону. Внезапно, когда парни начали осыпать друг друга проклятиями, в комнату влетел Люциус, его лицо было искажено тревогой и решимостью. — Хватит! — прогремел он, его голос звучал, как гром среди ясного неба, и он выступил между Драко и Томом, его присутствие сразу же остановило их. — Отец, — произнес Драко, его гнев не утихал, но голос Люциуса был неоспоримым авторитетом. — Я сказал, хватит! — повторил Люциус, его глаза метали молнии. — Это неприемлемо. Вы не можете решать свои проблемы таким образом. Драко стиснул зубы, но, почувствовав силу отца, его злость немного утихла. — Ты не понимаешь! Она — моя! — выпалил он, глядя на Гермиону с отчаянием. Люциус повернулся к Гермионе, в его глазах читалась забота. — Гермиона, ты в порядке? — спросил он, и его голос стал мягче. Она кивнула, её слезы продолжали течь, и она ощутила, что между ними возникла стена. Люциус снова обратился к сыну: — Драко, насилие — не решение. Ты не можешь просто забрать её. Ты должен уважать её выбор. Эти слова, полные мудрости и опыта, глубоко задели Драко, и он почувствовал, как его ярость сменяется беспокойством. Люциус, осознавая всю серьезность ситуации, знал, что это момент, когда они должны были остановиться, иначе последствия будут непредсказуемыми. Драко опустил глаза, его сердце сжималось от безысходности и гнева. Люциус, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, отправил всех по своим комнатам и наложил запирающее заклинание на двери, чтобы дать им время подумать о произошедшем. Драко набрал ванну, горячая вода наполняла просторную чаша, и, погрузившись в размышления, он пытался понять, как удержать Гермиону и стоит ли это делать. Его мысли метались между желанием защитить её и страхом потерять навсегда. Он понимал, что ярость и агрессия только отдаляли её от него, но не мог избавиться от чувства, что она принадлежит ему. В то же время Том нервно ходил по своей комнате, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате Гермионы. Каждое шуршание и звук заставляли его напрягаться; он был полон беспокойства, и мысли о том, что Драко может навредить ей, вызывали в нем бурю эмоций. Тем временем Гермиона в своей комнате молча переодевалась, ее движения были механическими, она готовилась ко сну, пытаясь успокоить свой ум. Но ни одно платье, ни один жест не могли стереть ту боль и предательство, которые она чувствовала. В её сердце оставалась глубокая рана, и она не могла не думать о том, каково это — жить под контролем, который ей навязывали. Вдруг в её комнате появилась Нарцисса, её лицо было полным заботы и сострадания. — Гермиона, мы с Люциусом, возможно, виноваты перед тобой, — произнесла она, её голос звучал искренне. — Возможно? — Гермиона подняла взгляд, в её глазах сверкнуло недовольство. — Нарцисса, ваш муж использовал Империо на моих родителях. Он купил меня. У меня четыре года не было выбора. Драко — Вы видели… Круциатус, Империо… Вы хоть знаете, что за всю нашу с ним совместную жизнь он ни разу не поинтересовался у меня как мне хотелось бы заниматься любовью и хочу ли я этого вообще. Нарцисса тяжело вздохнула, понимая, как глубока была боль Гермионы. — Я знаю. Я не хочу, чтобы ты держала зло на меня… — её голос звучал тихо, почти умоляюще. — Да как я смею? — отрезала Гермиона, её голос был полон горечи. — Я всего лишь четыре года провела с человеком, который никогда не касался меня с нежностью, никогда не интересовался, чего я хочу. Все эти отношения были наполнены жаждой власти и контроля, Драко. — Гермиона, — Нарцисса сделала шаг ближе, её глаза блестели от слёз. — Я так живу. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Люциус заключил непреложный обет, что его сын имеет право быть твоим мужем. Том ведь тоже наш сын. Тебе достаточно только сказать. Гермиона, уставшая от всех этих разговоров, взглянула на Нарциссу с искренним отчаянием: — Нарцисса, простите, я хочу спать. Я очень устала. Гермиона почувствовала, как её сердце сжимается от усталости и разочарования. Она просто хотела покоя, чтобы успокоить свои мысли и чувства, чтобы хотя бы на мгновение отвлечься от хаоса, который царил в её жизни. Утром Гермиона проснулась от аромата кофе и шелеста газеты. Солнце пробивалось сквозь занавеси, наполняя комнату мягким светом. Она открыла глаза и увидела Тома, сидящего на кресле у камина и читающего газету, его выражение лица было сосредоточенным и уверенным. — Том? — произнесла она с удивлением. — Я думала, Люциус запер всех в своих комнатах. — Так и есть, — ответил он, не отрывая взгляда от страницы. — У нас с ним был непростой разговор. И мы поняли друг друга по-мужски. Кстати, все газеты пестрят нашими вчерашними разборками. Том ухмыльнулся, и в его глазах блеснула игривость. Гермиона не могла не заметить, как его уверенность обволакивает её, заставляя забыть о вчерашних переживаниях. — Что же будет дальше? — спросила она, стараясь скрыть волнение в голосе. Том медленно встал с кресла, подошел к Гермионе и сел рядом на кровать. Его присутствие наполнило её теплом, и она почувствовала, как напряжение покидает её тело. — Всё будет зависеть от твоего желания, — произнес он, его голос звучал мягко, но решительно. — Всё будет только так, как ты захочешь. Гермиона улыбнулась, её сердце забилось быстрее. Она погладила Тома по руке, ощущая уверенность, которая исходила от него. — Я хочу, чтобы мы были вместе, — произнесла она, и в её голосе звучала искренность, которую она давно не испытывала. Том наклонился и поцеловал её костяшки на руке, его губы были мягкими и нежными. — Гермиона, ты готова стать Реддл? Если ты этого хочешь, — спросил он, в его глазах читалось желание и надежда. Гермиона задумалась, но вскоре ответила: — Том, а как же Драко и Малфои… — Люциус всё понял, — сказал Том, его уверенность не оставляла сомнений. — Они не станут тебя больше ни к чему принуждать. А Драко… он говорил со мной так же утром. Он желает тебе счастья. Он будет странствовать по работе. Её сердце сжалось от этих слов, но в то же время она почувствовала легкость. Возможно, это был шанс начать новую жизнь, полную возможностей и свободы. С каждым мгновением её чувства к Тому становились все сильнее, и она понимала, что готова рискнуть ради них обоих. — Значит, я могу выбрать? — тихо спросила она, и в её голосе звучала надежда. Том, взглянув ей в глаза, кивнул: — Да, ты свободна выбирать. И я здесь, чтобы поддержать тебя, независимо от твоего решения. Гермиона ощутила, как её сердце наполнилось решимостью. Это был её шанс, и она была готова взять его. Гермиона улыбнулась Тому, чувствуя, как её сердце наполняется надеждой и теплом от его присутствия. — Мне нужно время, чтобы уладить некоторые свои дела, — сказала она, стараясь не выдать волнения в голосе. Это было важно для неё — прежде чем сделать шаг вперед, ей нужно было разобраться в своих чувствах и мыслях. После этого разговора она решила поговорить с Люциусом и Нарциссой. Встретившись с ними, она ощутила, как волнение уходит. Они сидели в библиотеке, и атмосфера была наполнена нежным светом, который падал на их лица. — Мы хотим извиниться за ситуацию с твоими родителями, — произнес Люциус, его голос звучал искренне. — Мы не понимали, насколько сильно это может повлиять на твою жизнь. Нарцисса добавила, её глаза были полны сострадания: — Нам очень жаль, что ты оказалась в такой ситуации. Мы только хотели, чтобы ты чувствовала себя частью нашей семьи. Гермиона кивнула, ощущая, как вес горечи немного ослабевает. Но в её душе бурлили чувства, и злость на Драко, который использовал на ней Круцио и Империо, накрывала её, как тёмные облака. Это было не только предательство, это было насилие, от которого она страдала. — Спасибо, — произнесла она тихо. — Но у меня есть вопросы, на которые я не могу найти ответ. Я не могу просто забыть о том, что Драко сделал. После их разговора Гермиона отправилась одна в свой дом с Драко в Лондоне, недалеко от Министерства. По пути она размышляла о том, что ей нужно будет сделать, и о том, какова её жизнь может стать. Когда она вошла в дом, то сразу заметила, что атмосфера в нём изменилась. Драко был там, собираясь в длительную командировку, его лицо отражало усталость и сосредоточенность. Он стоял у зеркала, поправляя воротник рубашки, и, заметив её, обернулся. — Гермиона, — произнес он, его голос звучал мягко, но в нём была нотка напряжения. — Ты пришла. — Да, — ответила она, стараясь скрыть свои чувства. — Мне нужно поговорить с тобой. Драко кивнул, его выражение лица стало более серьёзным. Он ощущал, что их разговор будет важным, но Гермиона не могла сдержать своего гнева. — Я не могу поверить, что ты использовал на мне Круцио и Империо! — произнесла она, её голос был полон ярости. — Я не могу поверить, что наши с тобой отношения — это лишь твоя манипуляция! А то, что с моими родителями… Ты забрал у меня выбор, забрал мою свободу! Драко, словно ударенный её словами, замер. Он не ожидал такой реакции и не мог найти слов, чтобы оправдаться. — Гермиона, я… — начал он, но она прервала его, её глаза горели от гнева. — Не говори мне, что ты делал это из любви! Это не любовь, это насилие! Ты думал только о себе, о своих желаниях, и это не имеет ничего общего с тем, что должно быть между нами! Драко почувствовал, как его собственная злость утихает под напором её слов. Он понимал, что был неправ, но не знал, как это исправить. — Я не знал, что всё так обернётся, — произнес он, его голос стал тише. — Я не хотел тебя травмировать… — Но ты это сделал, — перебила его Гермиона, её голос дрожал от эмоций. — Я не могу просто забыть об этом. Я не могу быть с человеком, который использует на мне темные заклинания. Я заслуживаю лучшего. В её словах звучала решимость, и это окончательно разорвало последнюю нить между ними. Драко осознал, что они больше не смогут быть вместе, и это чувство разрывалось в его сердце, оставляя только пустоту. Гермиона, понимая, что их отношения уже не спасти, глубоко вздохнула: — Мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Я не могу оставаться здесь. Она повернулась и вышла из комнаты, оставляя Драко с его мыслями. Внутри него разгоралась не только злость, но и осознание того, что он потерял её навсегда. Драко собрался и вышел в гостиную к Гермионе, его сердце било в унисон с тревогой и решимостью. Он чувствовал, что должен сказать ей то, что давно вертелось у него на языке. — Гермиона, — начал он, его голос был полон искренности. — Ты прости меня за всё, что я сделал. Я уеду на какое-то время. Документы о разводе пришли мне совой. И… ты можешь оставаться здесь сколько угодно. Это и твой дом тоже. Гермиона смотрела на него, её глаза наполнились слезами, но она сдерживала их. Это было прощание, которое она не могла изменить, и каждый момент с ним ощущался как последний. — Спасибо, Драко, — произнесла она, чувствуя, как сердце сжимается от смешанных чувств. Она понимала, что это решение было единственно верным, но прощание всё равно причиняло боль. Они обнялись в прощальном жесте, и в этом объятии было что-то трогательное и печальное. Драко чувствовал тепло её тела, и его охватило чувство потери. Он знал, что это было не просто прощание — это был конец их истории, и, возможно, начало новой главы для обоих. Гермиона, оставшись одна в комнате, взяла немного времени на раздумья обо всем, что произошло. Она присела на диван, обняв колени, и позволила мыслям охватить её. Воспоминания о Драко, о том времени, когда они были счастливы, накатывались волной, заставляя её сердце сжиматься. Сложные эмоции переплетались внутри неё: злость, горечь, но также и благодарность за те моменты счастья, которые они разделили. Она понимала, что этот шаг был необходим, чтобы начать новую жизнь, свободную от прошлого, но это не облегчало чувства утраты. Гермиона взглянула на окно, где свет солнца пробивался сквозь облака, и ощутила, как внутри неё зарождается решимость. Она была готова начать новую главу, и хоть путь будет сложным, она знала, что в конце её ждёт возможность счастья.