Глава 1. Отчуждение

                                    Глава 1.                               Отчуждение.                         «Миром движет не надежда наслаждения, — а отречение от всего, что важно и дорого.»                                     Пауло Коэльо        Конохагакуре. Кабинет Хокаге.       — Значит, ещё одна Учиха выжила... — задумчиво пробормотал Хирузен, выдыхая дым.       То, что кто-то кроме Саске выжил, стало большим шоком для всех, особенно для Хокаге. Он был уверен, что всех подчистую вырезали почти две недели назад.       — «Такая юная, а уже имеет такую тягу к жизни, — рассматривал старое дело выжившей старик, — Значит, генин...»       У выжившей были неплохие показатели. Если развивать, из неё может выйти отличный шиноби. Хороший контроль чакры делал своё дело.       — «Хорошие показатели в ниндзюцу, — был приятно удивлен Хокаге, — Но навыки тайдзюцу очень низкие.»       Мужчина перелистнул страницу.       — «Окончила Академию Ниндзя в 11 лет, это на год раньше, чем другие, — прикурил Сарутоби, — У девочки явно есть потенциал.»       — Хирузен, — холодно прозвучало с другой стороны стола, — Это не входило в наши планы.       — Я знаю, — кивнул головой тот, — Но жизнь полна своих сюрпризов.       Данзо пронзительно посмотрел на Хокаге.       — Её необходимо устранить, — шикнул глава Корня, — Она может нести угрозу деревне.       На это заявление Хокаге лишь вздохнул. Данзо перегнул палку, решив уничтожить великий клан основателей почти полностью, пойдя на небольшие уступки, оставляя в живых наследника. И хоть Хирузен понимал, что это не решение проблемы, другого выхода он, на тот момент, тоже не видел. Учиха планировали переворот, точка кипения была достигнута. Но, как раньше казалось правителю, можно было обойтись без лишних смертей. К сожалению, ничего не получилось, и Сарутоби принял на себя вину за их истребление. Но появился неучтенный фактор... ещё одна Учиха, пережившая кровавую ночь. Её раны были смертельны, но, видимо, желание жить в ней пересилило даже это.       — Нет, — качнул головой правитель, — На данный момент она не представляет угрозы. Ты сам видел, в каком она состоянии.       — Хирузен, — в голосе появились металлические нотки, — Не глупи. Твоя доброта однажды тебя погубит. Эта девчонка может стать огромной проблемой для нас. Необходимо завершить то, что было начато!       — Я всё ещё Хокаге! — строго произнёс он, нахмурив брови, — И пока я жив, окончательное решение принимаю я! С меня хватит невинной крови.       — Она Учиха, — Звучало как приговор.       Сарутоби устал. Слишком много ошибок было совершено за время его возвращения в качестве правителя деревни. И чутьё ему подсказывало, что сейчас спускать всё на самотёк нельзя. А своему чутью он доверял.       — Данзо, — серьезно посмотрел на друга Хирузен, — На данный момент она не опасна. Ты не будешь трогать ни в чём неповинных людей.       Молчание затянулось. Не говоря ни слова, глава Корня молча направился к выходу из кабинета.       — Посмотрим, что на это скажут старейшины. — Бросил он напоследок.       Проводив его взглядом, Хокаге шумно выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Он пролил слишком много крови за последние дни. Не хотелось добавлять в свой список ещё один грех.       — «А как бы поступил ты, Минато?» — взглянув на фотографию спокойно улыбающегося блондина, старик вновь закурил.

***

      Вставать не хотелось совершенно.       Джин помнила лишь, как неожиданно подскочила, выдернув за собой все провода. От стресса, та начала метаться по комнате. На шум прибежали врач и медсестра, пытающиеся ей что-то сказать. Но из-за языкового барьера она не поняла ни слова. Видимо, они точно также не понимали, что говорит она. А после было разбитое стекло и...тьма.       После повторного пробуждения Джин чувствовала целое ничего. Вся злость и негодование куда-то исчезли, оставляя после себя лишь пустоту. И эта пустота с каждой секундой становилась только больше.       — «Никого нет... — с отчаянием осознавала девушка, — Мам, разбуди меня, прошу. Скажи, что это всё был просто очередной кошмар. Уйди на работу хоть на месяц, но вернись...»       Она была просто ребёнком. Самым обычным, ничем не выделяющимся, но ребёнком. Простым человеком, жившим в своё удовольствие, в своём мире. И она была не готова лишиться этой беззаботной жизни по чьей-либо прихоти.       — «Как там говорят? — уставилась в потолок иномирянка, — Мы начинаем ценить что-то лишь тогда, когда теряем?»       Наверное, кто-то бы ей позавидовал. Попала в анимешный мир, может встретить кумиров и любимцев многих, завести с ними отношения, подружиться. Вот только...нужно ли было ей это? Определённо нет. Она никогда не мечтала о подобном.       Где-то внутри всё ещё жила крохотная надежда на возвращение домой. Что она проснётся и забудет всё это как страшный сон. Снова будет сидеть на кровати, подкалывать подруг на темы парней, гладить своего любимого кота.       ”Спаси его!”       — «Достало, — закрыла полные отчаяния глаза Джин, — Всё достало! Пусть эта Изуми катится нахер со своей влюбленностью. Идиотка красноглазая! Я не хочу спасать никакого Итачи. Пусть он тоже идёт в глубокую задницу. Я хочу домой!»       Она не понимала её логики. То есть, она серьёзно думает, что обычная истеричная девочка-подросток способна спасти преступника S ранга? Если даже Изуми не смогла ничего сделать, то что она может?       А её поступок выходил за все рамки и так хлипкой морали. Просто взяла и отобрала жизнь... Бесчеловечно.       В момент черноглазая подумала, что начинает сходить с ума. Мысли продолжали лезть в её голову, расшатывая и так слабую нервную систему. Воспоминания продолжали крутиться в голове. Тёплые руки мамы сменялись ударом молнии. Один язык сменялся другим, от чего было максимально трудно понять, что с ней происходит.       — Хватит! — воскликнула она, зарываясь пальцами в собственных волосах, — Перестаньте, хватит! Мама...       В этот момент ей больше всего хотелось умереть. Боль была слишком сильной.       Начинало тошнить.              Не выдержав такого напора, Джин упала с койки, встав на четвереньки. До туалета она добежать не успеет. Да она даже не знает, где он!       — «Что делать?! — паниковала девушка, зажав рот ладонью, — Куда?..»       Согнувшись в три погибели, шатенку вырвало. Вырвало её как минимум три раза. Благо, желудок всё это время был пустым. И каждый порыв сопровождался сильной болью, отдающей в голову. Слёзы смешались с соплями, превращая её лицо в непонятное нечто.       Неожиданно, дверь в палату открывалась.       — Изуми-чан! — воскликнул кто-то на заднем плане.       Но иномирянку это совсем не волновало. Глядя на своё отражение в образовавшейся луже, её начинало потряхивать. Тело затряслось.       Истощенный организм дал сбой.       — Харуто-сан! Срочно позовите Харуто-сана!

***

      — Значит, она говорила совершенно непонятные никому слова? — хмуро смотрел в окно Хирузен.       — Всё верно, Хокаге-сама, — согласился медик, поправив очки на носу, — У девочки слишком нестабильное состояние в плане психики. Мы предполагаем, что стресс, а также истощенный физически и морально организм, вызвали у неё набор этих странных звуков.       Хокаге промолчал.       В кабинете пахло спиртом и другими различными медикаментами. Дневной свет проникал в помещение сквозь лёгкие шторы. С левой стороны были расположены шкафы, наполненные медицинскими карточками пациентов. С правой находился стеллаж с лекарствами. Именно возле него сейчас и стоял Харуто.       — Мы ввели ей сильное снотворное, правда, не уверены, что это обойдётся без побочных эффектов, — размышлял врач, — Ей предстоит долго работать над своим состоянием и приводить себя в норму. Травма была смертельной.       Сарутоби вздохнул.       Сейчас очень сильно хотелось закурить. Только вот, в госпиталь бы его не пустили. Пациентам не рекомендуется дышать табаком.       Он пришёл сюда, чтобы обговорить с Изуми её не самое лучшее положение, но, судя по всему, сделать он это сможет не скоро. Если только не случится чудо. Медики всегда слишком ответственно подходят к спасению чужой жизни.       Внезапно в кабинет ворвался молодой парнишка.       — Харуто-сан! — воскликнул тот, запыхавшись, — Пациентка из 207 палаты нестабильна. Требуется ваша помощь!       — Хокаге-сама...       — Я всё понимаю, зайду к вам позже. — Понимающе улыбнулся им Хирузен.       Поняв, что его больше ничего не держит, Харуто быстрым шагом направился в нужную палату.

***

      Из раковины медленно капала вода.       Стоя в чём мать родила, Джин слабо тряслась.       Пахло от неё ужасно. После её истерики, милая медсестра Юми отвела еле понимающую что-либо "Изуми" в душевую. Отказываться от помощи у ослабшей девушки не было сил.       Душ действительно немного привёл её в чувства. Теплые капли быстро стекали с бледной, почти болезненного цвета, кожи. Было неприятно на себя смотреть. На руках проступали фиолетовые вены.       — Я теперь буквально она... — Поникла шатенка.       Судьба сыграла с ней злую шутку, отправив её душу в тело той, кого девушка больше всего презирала. И презрение было заслуженным.       Чувствуя, как кожу начинает покалывать от горячей воды, черноглазая вышла из кабинки. Вытираясь полотенцем, она встала напротив запотевшего зеркала. Протерев его ладонью, она недовольно скривилась. Вид у неё был, откровенно говоря, так себе. Простое, опухшее после слёз лицо, тонкие губы, большие черные глаза с родинкой под одним из них и... Длинные волосы, противно прилипшие к спине и плечам, свисая с головы подобно мокрой тряпке. С явным отвращением Джин пару раз дёрнула себя за них.       — Никогда не любила длинные волосы. — Буркнула иномирянка.       Несмотря на то, что выглядит она теперь совершенно по другому, ей не хотелось с этим мириться. Как только ей на глаза попадутся ножницы, это безобразие исчезнет.       Заметив на полке что-то белое, черноглазая без лишних вопросов примерила это. Самая обычная больничная сорочка, которая была ей слегка великовата.       Но ей было, в основном, всё равно.       Выйдя из душевой, её встретила та самая приятная блондинка-медсестра.       — Изуми-чан, Харуто-сан уже ждёт вас в палате, — взгляд упал на сырые волосы, — Изуми-чан, почему вы не высушили волосы чакрой?       И только потом поняв, какую глупость сказала, девушка слегка поклонилась, извиняясь. Ведь в таком тяжёлом состоянии пользоваться чакрой было, мягко говоря, противопоказано.       "Изуми" недоуменно на неё уставилась. Местные манеры ей было не понять. Но потихоньку до неё начал доходить смысл фразы.       Сделав вид, что не заметила её недоумения, Юми неспеша повела пациентку в нужную палату.       — «Я начала понимать имена и некоторые слова... — её глаза слегка расширились, — Но... что-то по прежнему оставалось для меня непонятными.»       В этот момент в голове пронеслась фраза настоящей Изуми:       ”Правда, язык тебе придется подтянуть. Из-за большой разницы ты не сможешь сразу говорить на двух языках одновременно. Основы заложить я, конечно, смогу, но...“       — Вот же мразь... — Тихо выругалась Джин, следуя за медсестрой.       — Изуми-чан? Вы что-то сказали? — вопросительно посмотрела на неё блондинка.       "Изуми" лишь отрицательно покачала головой. Медику осталось лишь с сочувствием кивнуть.       — «Значит, я постепенно начинаю понимать их язык, — поставила себя перед фактом шатенка, — Но даже, если мне перейдут знания этой твари, я не смогу понимать их речь в идеале, — это даже, в какой-то мере, расстраивало. Ей меньше всего сейчас хотелось забивать свою больную голову подобными вопросами, — Некоторые слова всё равно придётся изучать самостоятельно.»       С другой стороны, какое ей до этого дело? Жизнь больше не имеет смысла, у неё нет ничего в этом мире, ради чего можно было бы хоть как-то напрягаться. Всё, что было ей дорого, осталось в прошлом. А исполнять желания каких-то аморальных уродов она не хочет.       Невольно, она начинала подумывать о том, чтобы спрыгнуть с крыши, когда её оставят в покое.       — «Изуми-чан стала слишком тихой, — незаметно наблюдала за притихшей больной Юми, — Меня это напрягает... Нужно будет поговорить с Харуто-саном насчёт её психологического состояния.»       Как только девушки добрались до палаты, пациентку почти сразу уложили на койку, предварительно поменяв на ней бельё. Введя капельницу, "Изуми" снова погрузили в сон. На этот раз решили использовать обычное снотворное.       Медики остались, чтобы быстро убрать всё за собой.       — Харуто-сан, — начала Юми, обеспокоено смотря на спящую девушку, — Её психологическое состояние мне не нравится...очень не нравится.       — А чего ты ожидала, когда человек буквально сразу потерял всё, так ещё и висел на волоске от смерти? — выкидывал в урну использованные перчатки медик, — Любой бы начал сходить с ума.       Его ассистентка слегка поежилась.       — Это безумие... — просипела она, — Но нельзя оставлять её одну! Вы же знаете, что делают душевнобольные люди, как только остаются одни!       Харуто шумно вздохнул, пряча шприц подальше. Он прекрасно знал, на что способны люди, впадающие в депрессию.       — И что ты предлагаешь?..       Юми уверенно подняла на него взгляд.       — Нам нужно отвести её к Саске-куну, — твёрдо заявила медсестра, — Они оба находятся в одинаковой ситуации. Саске сейчас совсем нелегко. Кое-как удаётся зайти к нему в палату... — от неприятных воспоминаний о напавшем на нее ребёнке, девушку передёрнуло, — Он не желает никого видеть. Но, может, Изуми-чан...       Взгляд Харуто был красноречивее любых слов. Ему самому уже приходила в голову идея провернуть это ещё давно. Но Изуми была слишком слабой, к тому же, состояние было нестабильным. Не хотелось сломать психику ребёнка ещё больше. Но сейчас, Изуми, пусть и была слабой, и по прежнему её состояние оставляло желать лучшего, но уже можно было не бояться, что её сердце внезапно перестанет биться.       Возможно, это действительно пойдёт всем на пользу... Но лучше подумать об этом ночью.

***

Кровь. Повсюду была кровь.       Она стекала по стенам, капала на лицо. Всё было в крови, крови его клана. Его семьи.       Тёмные помещения не заканчивались, сменяясь за секунды один за другим. Было видно лишь одно - трупы. Трупы людей, даже животных. Никого не пощадили. Саске видел, как одному из его родственников вспороли живот. Наружу полезли органы. Другому соклановцу вырвали сердце. Третьему отрубили голову. Пахло отвратно.       В самом конце его ждало самое главное зрелище - разрубленные тела его родителей. Бледные, уже посеревшие, они лежали друг на друге истекая кровью, пока Саске кричал от ужаса. Страх застыл в его глазах, навсегда запечатлев эту картину в памяти.       А потом появлялся он...Учиха Итачи. Он всегда заносил над ним своё оружие, но говорил лишь:       «Ты слишком слаб. Тебе не хватает силы, ненависти...»       А после он сжигал всё. Все дорогие ему люди горели. Кто-то, кто был ещё жив, вопил во всё горло от боли.       Саске быстро сел, открыв едва видящие что-либо глаза. Всё двоилось.       Снова ему приснился кошмар. Снова Итачи всех убил. Снова...и снова...и снова!       — Когда это закончится?.. — всхлипнул мальчик, сжимая в руках одеяло.       Спать он сегодня больше не будет.

***

      Всё тело Джин отдавало болью. Сознание медленно возвращалось.       — К такому и привыкнуть можно. — на русско-японском произнесла она.       Это, на самом деле, пугало. Она не хотела, чтобы её основным языком становился непонятный для неё японский. Но, опять же, кого-то это волнует?       Уж точно не высшие силы, которые, будь хоть чуточку справедливее, не позволили бы сделать из неё...непонятно что.       В мире вообще существует справедливость?       Спустя какое-то время она смогла начать двигаться. Но делала она это только, чтобы избавиться от неприятных ощущений.       Размяв затёкшие конечности по мере возможностей, Джин снова завалилась на койку. Занять себя было нечем. Ей просто хотелось сдохнуть и забыть всё, что происходило последние дни.       — «Может... — приподняла голову девочка, смотря на открытое окно: его всегда открывали утром, чтобы проветрить душное помещение, — У меня есть шанс освободиться?..»       Кое-как ей удалось встать с койки. Доковыляв до окна, она распахнула его побольше. И...застыла в нерешительности.       — «Я осуждала самоубийц в своём мире, — рассуждала Джин, смотря вниз, — Я не понимала, как можно так просто расстаться с жизнью. Но сейчас...»       На глазах навернулись слёзы. Сжав руки в кулаки, она нерешительно села на подоконник, свесив ноги вниз.       Третий этаж. Слишком маленькая высота. Такое падение может её не убить. Остаётся только упасть под определённым углом.       Эмоции начинали брать вверх. За последние дни она испытывала только пустоту, злость и ненависть. Но сейчас...       — «Я хочу жить, — горько плакала девочка, всхлипывая, — Но не здесь. Я хочу домой...»       Зная, что уже никогда не сможет оказаться рядом с родными людьми, в глубине души, она продолжала надеяться, что всё-таки её тело смогли спасти. Что кто-нибудь свыше помилует её и отправит туда, где её место. И она забудет всё это. Что всё это окажется просто очередным её дебильным сном. Что она не стала жертвой поехавшей чудачки. Что на неё не возложили бремя спасителя. Что у нее не отобрали всё, что ей было дорого.       Она готова была терпеть упрямый характер мамы, вечно пропадающего отца, своего вредного кота Чеса, порой неприятные шутки друзей. Просто верните её обратно!       Кое-как успокоившись, иномирянка уже приготовилась к прыжку. Она собиралась сломать себе шею.       — ИЗУМИ! — воскликнул кто-то, подхватывая её в последнюю секунду, — Что ты делаешь?!       — «Не успела...» — С горечью осознала девушка.       Усадив притихшую пациентку обратно на койку, Харуто быстро закрыл окно. После этого посмотрел на неё с укором и небольшим осуждением.       Но ей было всё равно на его мнение.       Харуто видел, что она испытывала. Он не раз сталкивался с таким, когда его больные решали закончить свои мучения подобным образом. Но он искренне надеялся, что у Изуми осталось хотя бы немного тяги к жизни.       — «Видимо, я ошибся, — вздохнул он, потерев переносицу, — Нужно показать ей, что она не одна.»       Только вот, как сделать это, он не понимал. Сколько бы не работал с психически неуравновешенными людьми, всё никак не мог научиться находить к каждому подход. Иногда это получилось само собой, но чтобы специально...такого не было.       — «Остаётся только отвести её к Саске, — решил мужчина, — Если и это не поможет, придётся самим справляться.»       Ему действительно было жаль девочку, пусть он этого и не показывал. Знал, что шиноби ненавидят жалостливые взгляды.       — Изуми, — осторожно присел возле неё медик, — Хочешь сходить проветриться?       Она никак не отреагировала.       Харуто начал нервничать. Он осторожно дотронулся до её плеча, надеясь получить хоть какую-то реакцию.       Девочка вздрогнула.       — Изуми, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, — начал медик, — У тебя крайне тяжёлый период в жизни, который я бы никому не пожелал. Возможно, ты сейчас не знаешь, зачем существуешь. Возможно, ты не видишь смысла жизни сейчас. Но неужели... Тебе бы не хотелось попытаться найти его снова?       Видя, что девочка его слушает, мужчина слегка улыбнулся. Такое он себе позволял редко.       — Ты потеряла всех, — от его слов её глаза будто остекленели, — Это очень тяжёлое бремя, которые не каждый в силах нести. Но, я уверен, что ты сильная. Я уверен, в тебе достаточно сил, чтобы найти новый смысл в жизни.       — Почему вы говорите мне это?.. — на последнем слове её голос дрогнул, — Почему вы поддерживаете совершенно незнакомого вам человека?! Почему вы думаете, что у меня хватит на это сил?! ПОЧЕМУ?!       В её голове это не укладывалось.       На её слова Харуто лишь потрепал её по волосам.       — Ты напоминаешь мне кое-кого, — улыбка стала более искренней, — И этот человек показал мне, как важны порой слова. И что можно найти смысл в жизни, даже потеряв всё.       В глазах встали слёзы. Она ненавидела плакать на людях, но сейчас просто не могла себя сдерживать.       На весь этаж больницы раздались детские всхлипы и плачь.