Новое знакомство

Тревога. Что люди знали о тревожности? Может, тряска рук ни с того, ни с сего? А может учащенное сердцебиение и одышка? Или вечное чувство, что за тобой следят? Оттого люди и сделали антидепрессанты или что там у них? Людей очень часто и просто до невозможности бесило то, что когда брались за дело, их руки, то и дело, то тряслись, то ли всё выпадало из них. Особенно художники, когда пытались рисовать, а кисть с краской танцует над холстом туда-сюда и малюет не пойми что. Много ли люди знали или нет, но этот недуг перекочевал даже к полтора метровым роботам с касками.    Узи не была исключением. Железные руки то и дело содрагались, когда девушка хотела взмахнуть носиком карандаша на белой, чистой бумаге. Маленький рабочий стол, чёрного цвета, вместил на себе несколько десятков скомканными, порванными и зарисованными графитом листков, где-то на краю аккуратно сложенные в стопку, где-то просто халтурно положены. Узи имела очень плохую и вредную для экологии привычку, от которой она никогда не избавится. Она выкидывала листы, на которых был лишь один или несколько кривых линий карандаша, они очень легко оттираются и лист новый, но Узи было лень. Она даже не задумывалась, столько всяких деревьев вырублено, чтобы сделать ту упаковку бумаги, что Узи покупает каждую неделю и выбрасывает в урну, и ей это не особо важно. «И чё, что вырубают? Главное – мне послужили, а остальное нафиг не сдалось» так отвечала Узи на каждый упрёк о том, что она неправильно поступает с экологией и бумагой.    Уже который день она пытается нарисовать аккуратный женский профиль. Посмотреть урок в интернете она не может, так как настоящие художники не прибегают к помощи всяких дедов, и решила сама все понять и нарисовать. Правда и выходит паршиво.    Гнев берёт над ней верх и она злобно откидывает карандаш и разрывает лист, одновременно отборно и точно матерясь на него, а после выпуска пара решает выйти на кухню.    За последние пару недель её жизнь стала хоть и немного, но ярче. Она стала чаще выходить на улицу, перестала прибегать к старым, вредным привычкам, её руки стали намного чище, а царапины с грязью давно сошли и они стали гладкими, но не блестящими, хотя Узи так даже больше нравится. Участились случаи наглых вытаскивания из теплой квартиры, причиной коих была уже привыкшая к таким похождениям курильщик. Ви стала чаще, намного чаще приходить к Узи, звать её гулять, тусоваться и проводить время, и даже познакомила её с Джей и её парнем. Знакомство было, конечно, не самое тёплое и не самое лучшее. Вот знакомиться с дроном, пока тот целуется со своим дроном-парнем можно хорошим знакомством? Узи так тоже не считает, и часто бьёт себя по лбу, вновь ощущая тот стыд, когда ощутила тогда. Тем не менее, Джей и её парень уже знали о существовании подруги Ви. После того раза Узи часто бывала у Ви с Джей, но уже в более приличной компании, из трёх девушек-дронов. За три месяца дружбы с Ви Узи заметила, что та ну очень, о-о-о-очень сильно любит приложиться к сигаретке. За один присест она может уложить аж три, а то и четыре сигары, отчего у Узи возникает некое сомнение о здоровье её дыхательного механизма.    Утро среды было таким же серым, как и небо. С приходом конца осени в город поселился холод, часто шастающий по улицам по утрам и по вечерам. Холодно настолько, что замерзали последние механизмы коленей, а денег на смазку почти не оставалось. Тройка дев, одна из которых была на голову ниже остальных двух, быстрым шагом, чуть ли не бегом, шли в университет, стараясь как можно меньше говорить, чтобы не выпустить теплый воздух из тела. Зябко было. Очень. Практически все дроны в мире знали, что созданы они по виду и строению людей, ранее живущих на планете, и часто чувства, привычки и предметы людей все ещё остались у дронов. Например, необычайно резкий переход температур, когда зимой человек, или дрон, может и работать, и ходить в минус тридцать, а после жаркого лета встречается с осенними минус один, то ему становится так холодно, что трясёт. Или же после зимних минусов встретится с весенним плюсом, тогда-то он и будет самым тёплым в году. И вот Узи вновь укутывается крепче в куртку, а Ви с Джей, идя по бокам, прижимается ближе к ней, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Благо идти осталось не долго, и вот высокие двери распахнулись и девушки попали во внутрь. Пара минут в гардеробе, хлопок руками, прощание и троица разошлись по своим аудиториям.    Скучно. Узи подперла одной рукой свою железную голову, во второй играется с ручкой, двигая ею вниз-вверх между пальцев. Её соседка шептала себе под нос слова преподавателя, а тот, как таракан, бегал из стороны в сторону, то писал формулы с левой стороны доски, то с правой. «Как он ещё ходит?» допустила грешную мысль Узи, смотря на пожилого и седого препода. Его руки немного тряслись, как и он сам, немного хромал, и даже была борода, тоже серая, а на дисплее, который выцвел ещё лет триста назад, вышли цифровые морщины. В общем старикашка. Узи погрузилась в мысли и получает в бок колкое касание. С четвертого ряда доносится шёпот, Узи оборачивается и видит лицо блондинки с щенячими глазами. — Дашь ручку, пожалуйста? – девушка была немного запыхавшаяся, её глаза были формы ноликов, а волосы растрёпанны. Видимо, она опаздывала и в спешке забыла о внешнем виде и о своих принадлежностях. Узи немного смущённо посмотрела на неё, но протянула чёрную ручку с кошками на корпусе. — Спасибо, – расписывает её на краю листка тетради, — блин, чёрная. — А что не так? – спрашивает Узи, все ещё смотря на неё. Блондинка перебирает ручку в руках, вертит и получше расписывает её. — Чёрными ручками нельзя писать, только синие. — В смысле нельзя!? – пугается Узи. Вся её тетрадь была исписана в чёрных чернилах. — Лиз, тихо, – робот с тёмными и длинными волосами прерывает блондинку, – не разводи панику. И ты, – показывает на Узи кончиком карандаша, – тоже успокойся, она шутит. — Хах, ну да. Узи закатывает глаза и поворачивается обратно к доске.    Лекция подошла к концу и препод прощается со слушателями, которые в свою очередь разошлись по другим кабинетам, а Узи отошла за кофе. Глаза разбегались на выборе кнопочек на большом автомате, всякие латте, американо и капучино не очень знакомы коротышке. Боясь, что это пакостная и вредная отрава, её выбор падает на обычном эспрессо с сахаром. Сделав маленький глоток, Узи задумалась. Почему роботы употребляют специи и сахар? Они же, ну, роботы, а у роботов, по идее, не должно быть рецепторов. Может, это итог эволюции? Дроны почти как люди, они созданы по их подобию, а люди эволюционировали... А как люди были созданы?    По сей день скелеты насмерть замерших или убитых сумасшедшими роботами людей стоят на улицах, в старых машинах или утоплены где-то на дне забытой робо-богом озере в лесу. Узи видела мёртвых людей и их кости, видела живыми на архивных фотографиях, когда в школе показывали кто создатель мира сего, также она слушала песни в их исполнении. Обычно никто не спрашивал, кто такие люди, кто они, почему они создали дронов-рабочих и кто создал их. Это никого не волновало, кроме Узи. Коротышка знала, чем кончаются такие размышления: перегрев, нехватка оперативной памяти, а затем и перезагрузка от избыточной температуры, что было не раз у неё. Да и тем более ум Узи вечно кончается, когда пытается понять, от кого или от чего произошли они, дроны и их создатели – люди. Она ещё долго может так сидеть и смотреть на дно давно выпитого кофе и мечтать о всяком высшем. После вкусного напитка коротышка направляется в следующий кабинет, двери которого подпирают знакомые дроны.   — Эй, привет, – снова та блондинка, благодарит за ручку и отдаёт её обратно Узи. — Спасибо за ручку. — Не за что, – отмечает Узи и встаёт противоположно тем двум, — а когда откроется? — Хз даже, мы тут уже трицать минут стоим, – отвечает длинноволосая. Её глаза были красного, даже алого цвета, а волосы тёмными, и длиннее  поясницы. — Кстати, как тебя зовут? – спрашивает блондинка. Узи окинула взглядом этих двоих. Странные какие-то. Как Узи, отчего и начинается разговор. Лиззи и Долл, парочка вечно-вместе-бродим, или лучшие подружки ещё со школы. Зачем-то рассказали, что очень любими буллить других учеников, когда были в школе, а ещё были королевами балов, а отец Лиззи был учителем и всегда ставил ей с Долл хорошие оценки, пока остальным занижал. Узи немного противно, но тоже делится собой и своими историями. После двадцати минут разговоров сильно зацепили слова «А ты очень открыта для готки!», что аж остались блуждать в голове даже во время начавшейся лекции.    Занятие кончилось вполне нормально, не считая приливы скуки. Уже вечером Узи, Ви и Джей встретились в полупустом гардеробе, на полу которого лежало насколько предметов одежды, а сами начали одеваться. От одной мысли, что домой придется расходиться в такой мороз, так ещё и почти ночью, становилось тошно, но деваться некуда, и троица лишь крепче застегнула молнии курток и пальто и вышли за порог. — Холодно, зараза! – молвит Ви. Она трёт руки друг об друга, греясь. Откуда у дронов такой принцип никто не знает, но Узи снова об этом задумалась, когда посмотрела на дылду в куртке. — Ага, – поддерживает коротышка, — мы точно до дома доберёмся? Джей, что думаешь? — М? А, как до дома? Не знаю, как вы, но я на машине. Ви с Узи задались вопросом откуда тут может взяться тачка, но в этот же момент к порогу прикатывает железный конь, с водителем, которого Джей встречает радостно и назвав его "Котик". Она обходит тачку вокруг, открывает дверь. — Ребята, я на квартиру со своим мужиком. Ви, я положила ключи в твой карман. Пока! — Ах ты скотина, а как же мы? – крикнула Ви, полная возмущения. Но Джей не слышала её. Рев мотора перекрыл собой недовольный крик Ви. Узи вот-вот умрёт со смеху и от тупости сей ситуации, и получает очередной удар в бок от злобной подруги. — Чё ржешь?! — Не паникуй, дура, мой дом рядом! Щас быстренько побежим и у меня будем, заодно согреемся. Так и поступили. Через полчаса бега и смеха от всего того, что только что было роботы попали в обитель эмо-готки. Сразу был замечен ужасный бардак, гора скомканной бумаги на столе и всякие обёртки на подоконнике. Узи сказала не обращать на это внимания, а вместо всех колких слов приглашает подругу на кресло-крутилку, пока сама будет приготавливать чего-нибудь вкусненького. Ви остаётся одна наедине с какими-то каракулями коротышки.    Всякие дроны, персонажи из игр, фильмов, аниме и прочий взор был нарисован черными, синими и красными ручками, какие-то рисунки были карандашами, а какие-то простым карандашом. Но все они были такими... Детализированными. Ви взяла рисунок и несколько секунд рассматривала фон и считала нарисованные предметы за чёрным персонажем. Всё было такое красивое, но тёмное. Она заметила закономерность: если персонаж один, то его руки, лицо и ноги чёрные, если персонажей несколько, то самые дальние были чёрными, а тот, кто был в центре, либо серый, либо белый. Почему так Ви не понимает. Взяв ещё несколько листков, Ви случайно роняет один, наклоняется за ним и замечает пару других, но лежачих на полу под столом. Она достаёт их и подставляет под свет настольной лампы. Подпись «я скоро покончу со всем этим» на сложенном конверте сильно напугала Ви, она раскладывает его и видит то, отчего по её телу прошла дрожь. Изображена Узи на коленях, с её рук текло её масло, а в груди дыра, из которой тоже масло огромным потоком течёт на пол. Её ядро тоже на полу, оно шипит и бурлит, а сама Узи не пытается как-то его поднять или хоть что-то сделать. Вся эта ужасающая картина сделала черными и красными чернилами. Следующий конверт, надпись «когда это все кончится...», рисунок, по смысле такой же, но в этот раз Узи уже без глаз, её дисплей исцарапан гвоздем, а голова пробита. Ви выбрасывает все из рук, отходит от стола. Голова вот-вот лопнет от всего потока мыслей, не самых лучших.    Дверь открывается, из-за неё показывается фиолетовая голова, коротышка зовёт Ви на кухню. — Ты хочешь есть? Я там приготовила немного. Ви с ужасом смотрит на неё. Улыбается, слабо, глаза уставшие, но спокойные. Сенсоры Ви не замечают ничего опасного. Узи выглядит такой же, какой и была по приходу. — Ну идём, – Ви задумала спросить за рисунки за столом.    На столе были две небольшие порции жаренных яиц с кусочками какого-то мяса, пара ложек, пара стаканов и графин с каким-то напитком. Девочки сели и начали трапезу. Ви еле уселась за невысоким обеденным столом, в то время как Узи подставила под собой пару книг, чтобы дотянуться. Было как-то неловко после изведанного находиться лицом к лицу с ней, между девушками тишина, которую Ви пытается разбавить вопросами касательные её дома. — Ты снимаешь квартиру? – вопрос еле вышел изо рта Ви. Язык не поворачивался ни сказать, ни спросить. — Не, – отвечает Узи, отправив в рот еду, — не снимаю. — А как ты тут живёшь тогда? — А у меня с соседом симбиоз, – Ви удивлённо уставилась на подругу. — Это как? В каком смысле? Ты что, с ним это? — Дура что-ли? Я готовлю ему жратву, он даёт мне дом. Он не хочет давиться хренью из магаза, хавать в рестике ему денег не хватает, а тут девка сама готовит, только дом дай. Удивлению Ви не было предела. Так просто? Готовь и живи сколько хочешь. Ви была очень заинтригована. От интереса она суёт в рот вилку с яичницой и понимает, что вкуснее не ела ничего со времён детства. Теперь она поняла, почему сосед Узи поступил так. Мгновение и тарелка уже блестела, а самооценка Узи поднялась. После яичницы был какой-то сок, красного цвета, но тоже вкусный. Вся еда от Узи вкусная, почему Ви не знала, но хотелось ещё. Ви была приятно удивлена умением готовки коротышки и даже захотела научиться готовить, но после «Я приготовила, а ты моешь» отпало желание.    Дроны снова попали в обитель с бумагой на столе. Дылда вспомнила, что хотела расспросить Узи о тех зарисовках, теперь придется спрашивать тут и сразу. Узи что-то говорила и села на кровать, пока дылда бродила по комнате и не находила себе места из-за предстоящих вопросов, и она понимала, что, возможно, будет серьезный разговор. Ви берёт те самые конвертики, подсаживается к Узи и, спокойным, тихим голосом, спрашивает. — Узи, – раскрывает конверты и показывает их коротышке, — что это? Дыхание прерывается, ядро бьётся быстрее. Узи замолкает и просто смотрит сначала на бумагу в руках Ви, а потом на неё саму. Её лицо показывало настоящее беспокойство. Деваться некуда. — Ви, понимаешь, – мнётся и пытается найти подходящие слова, – это... Процессор отключается, когда дрон не может найти или подобрать слова, а на их поиск уходит энергия, которая, в такие моменты, как сейчас, тратится на переваривание информации. Но Узи попытается. Ви всё ещё смотрит на Узи. Не говоря ни слова, не издав ни звука, даже не шевелится. — Просто... У меня был трудный период... — Что случилось, Узи? – спрашивает Ви, отложив злосчастные конверты в сторону и берёт руку Узи в свою, надеясь, что это её успокоит, — если что-то беспокоит – можешь мне рассказать. Дисплей Узи тускнеет, а возле глаз появляется небольшая, фиолетовая слезинка. — Лет пять назад я потеряла всех своих близких из-за моей тупости и я не могу с ними никак связаться, – её голос трясётся, Ви подсаживается ближе, чтобы тихонько обнять. Фиолетовая начинает плакать и трясущимся голосом рассказывает про свои проблемы.    — Спасибо, что выслушала меня, – Узи краем кофты стирает слёзы, — мне этого не хватало...    — Без проблем, Узи. Я всегда буду рядом с тобой, я всегда выслушаю тебя и помогу, я не брошу тебя, как те. Обещаю. Узи начинает плакать ещё сильнее, она утыкается в объятия Ви, та лишь обнимает крепче.