We would be warm below the storm

Скажу честно, я человек беспокойный и параноидальный. Каждый день, на протяжении уже трёх или четырёх лет, мне всегда кажется, что в любой момент с неба может свалиться всё что угодно, оно точно прикончит меня и ещё людей поблизости. Я уже ходил к психотерапевту, и она мне посоветовала в такие моменты просто представлять некое обстоятельство, которое смогло бы уберечь меня от смерти, и мне это помогает. Может на меня так повлияли фильмы или книги, точного ответа дать пока не могу. Но точно не из-за школы. Хотя с одной стороны — она могла стать источником всех корней моих переживаний. Согласитесь, не каждый человек в подростковом возрасте смог бы выдержать все тяготы, которые приносит нам школа. Вечные упрёки учителей, угрозы о том, что если вы не сдадите экзамены, то вы, считайте, никто в этой жизни, и следовательно зачем вы тогда нужны человечеству, если не можете справиться с типовыми заданиями, решаемыми из года в год, из класса в класс? По-моему, так мыслит большинство учителей, которые строго спрашивают свой предмет. Однако их можно (иногда) понять. Они решили выбрать свое призвание связанное с преподаванием, тратят несколько лет жизни, чтобы научиться преподовательскому делу, а потом в этом разочаровываются, и по-большой части из-за детей, которых они учат. Одни — бездари, знания которым не нужны, ибо вырастут, разбогатеют, да будут жить припеваючи. И другие — которые понимают, что учёба как-то повлияет на их жизнь в будующем. А остальная часть учеников — просто подлизывющиеся отличники и всё. С другой стороны у школы есть небольшие плюсы, которые, впрочем быстро затмеваются минусами. И один из них — возможность завести друзей. Не спорю и учитываю тот факт, что в школах существует буллинг, и в такой обстановке становится невозможно даже подумать о дружбе с кем-то (это в том случае, если жертва нападков и унижений — ты сам). Но это для отдельных случаев. В моей школе нет проблем с задирами, и там учатся вполне достойные ученики, кроме некоторых особ, не делающих практически ничего и ещё жалующихся по мелочам. И, благо, мне повезло познакомиться с двумя парнями моего возраста и со схожими интересами. Одного звали Максвелл Гленн, а второго — Зиксин Сато. С Максом, мы так всегда называли его в нашем окружении, я был знаком ещё с начальной школы. Как сейчас помню, даже учитывая мой шок когда вспоминаю, насколько давно я учился в начальной школе. Дело было по классике, конечно же — на одной из перемен между уроками. Улица пестрила зелёными листьями дерьев, цветами и травой, а погода была довольно тёплой и приятной благодаря спокойному ветру, щекочещему своими не столь холодными потоками. Все мои одноклассники бешено ревзились на детской площадке, пока я сидел со своим маленьким чемоданчиком. На крышке был изобрежен Звёздный Рыцарь, а внутри лежали всякие безделушки: необычные по форме и цвету камни, яркая коробка из-под конфет, хранившая в себе цветные карандаши и восковые мелки, и небольшая фотография меня и мамы. Подпевая себе под нос выдуманную мелодию я любовался своими находками, объединившие в себе все мои юношеские, при чём счастливые, моменты моей жизни, пока не заметил мальчика, примерно такого же возраста, как и я. Он сидел в тени беседки и держал на своих руках, похожий на мой, кейс, отличавшийся только цветом бортов и картинкой на крышке. На первый взгляд, он был не выше меня и имел белые, как самое чистое облако, растрёпанные волосы, а его зрачки — небесно-голубого оттенка. А нос маленький и прямой. Мальчик сначала сидел, смотрел на содержимое, но, неожиданно встав и положив чемоданчик на скамью, он стал двигать его из стороны в сторону. Меня ввели в замешательство его действия, а потому я подошёл к нему и с интересом спросил: — Что ты делаешь? — Радугу ищу. Хочешь покажу? — Давай, — обрадованно согласился я, попутно вспоминая, как давно вживую видел это природное явление. «Наверно, очень давно, так ведь?» Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Только тогда заметил, что сбоку была небольшое отверстие, размеров где-то от одного до двух сантиметров. В центре лежал кусок стекла с идеально ровными сторонами. — И где она? — в нетерпёжку поинтересовался я. — Сейчас. Нужно попытаться поймать лучик, и тогда она появится. А пока он это делал, мой взгляд упал на цветную фотографию мужчины, который, видно, стоял на палубе неизвестного корабля на фоне уходящего в закат солнца. Мужчина был одет в военную форме СОВБЕЗ-а и широко улыбался на камеру. И всё, ничем другим этот сундучок не выделялся. Хотел было спросить про фотографию, но тут прозвенел звонок. Мои одноклассники дружно нашли для себя пару и встали в шеренгу, а я стоял вдали от них и ждал, когда беловолосый юнец наконец-таки поймает радугу. — Блин, — с горькой досадой сказал он. — Не получилось. Может завтра здесь снова увидимся, и я её тебе покажу? — Давай, — торопливо произнёс я и уже хотел было кинуться в школу за классом, но он меня снова остановил. — Подожди, а как тебя зовут? — Джерри. А тебя? — Макс. — Что ж, увидимся завтра, Макс! — у входа в учебное заведение я на бегу помохал ему, а он мне спокойно бросил вслед: — До завтра. День спустя мы-таки встретились, и он показал мне обещанную радугу. Я был удивлён и поражался его волшебству; тонкий луч солнца светил с одной стороны стекляшки, а с другой уже выходила, немного тусклая, трехцветная радуга. И после, мы стали часто видеться на длинных переменах и успевали найти много общего. К слову, так я познакомился и подружился с Максвеллом, если коротко — Макс. Сначала он учился в параллельном классе, а потом перешёл в мой. Благодаря этому, наша дружба с каждым днем становилась более, если могу так выразиться, родной и крепкой. Тем более, на моё везение, он жил недалеко от моего дома, от чего часто появлялся повод погулять и пообщаться дольше обычного или зайти к нему в гости. В остальные дни мы сначала гуляли только по детской площадке; немного повзрослев, стали ходить по нашему району, а сейчас бродим чуть ли не по всему городу. На прогулках мы говорили обо всём: о делах в наших семьях, о школе, об одноклассниках. Достигнув нашего нынешнего возраста в наших диалогах начали всплывать имена девушек и мнения об их внешности и степени привлекательности. Меня пока к никому не тянет — ни к девушкам, ни к парням. А вот Макса привлекали больше всего девушки. Он любил говорить о них, в особенности об одной. Помню, это было после урока истории. Мы шли по коридору, когда Макс дёрнул меня за плечо и сказал: — Вот гляди, — он взглядом показывал мне в сторону стоящей вдалеке девушки с акульим хвостом и с короткими тёмными волосами, кончики которых были окрашены в розовый цвет. — Видишь её? — Да. — Красивая, согласись? — Да, только она тебя полностью проглотит и выплюнет тебя в виде груды костей. Её хвост всё за неё говорит. — А мне кажется, что стоит попробовать с ней познакомиться. — Ну, это твой выбор. Но если придёшь ко мне с разбитым сердцем, то знай — я буду повторять тебе: «А я предупреждал!» Макс к ней так и не подошёл. Наверное, ещё обдумывал: стоит ли потратить на неё всё свое свободное время или нет? Такой резкий прилив чувств к девушке произошёл тогда же, когда примерно год назад в нашей компании появился ещё один друг. Он перевёлся в нашу школу когда мы уже доходили до конца средней и до начала старшей. Зовут его, кстати, Зиксин. «Необычное имя» — мог бы заявить я, ничуть не обратив внимания на моё полное имя и моего беловолосого друга. Зикси (так мы звали его в нашей компании) был выше меня на сантиметров двадцать, а Макса — на десять. Имел короткие, тёмно-каштанновые волосы и глаза того же цвета. Характером был весёлым и очень активным. Как раз благодаря его любви к разной активности, только бы не сидеть на месте, наши два года знакомства запомнились мне на весь остаток жизни. К примеру, в середине июле того года мы умудрились дойти пешком от дома Зиксина до маяка на маленьком отдалённом островке, с которого виднелась невероятных величин каверна. Мы вышли где-то в девять утра, а пришли к двум часам полудня. Просидели там ещё часа два, после заказали такси. Просто не хватало сил даже не на то, чтобы пройтись — шагать было нестерпимо больно. Казалось, будто мои ноги медленно давил пресс, скрывая в себе большое желание придавить меня одним толчком. А на подбадривающие уговоры моего друга, мол: — Да чего деньги будем тратить? Пошлите лучше пешком! — я говорил: — Зикси, — устало и нервно обращаясь к нему. — Ты издеваешься над нами, что-ли? Мне просто стоять тяжело, про ходьбу вообще молчу. Если сейчас пройду ещё метров десять-пятнадцать, то вообще упаду замертво! — Соглашусь, — немного устало произнёс Макс. — Зикс, мы прошли два десятка километров с лишним. Лучше уж вернуться домой на машине, чем на мёртвых ногах. — Да ну вас! Зикси сплюнул и, с горе пополам, согласился вызывать такси. Небольшая жёлтая машина приехала через пол часа после вызова. Приехав уже к вечеру к его дому, он вышел и попращался с нами. Мы же поехали дальше к нашему району, где под конец я заплатил за поездку не мало денег. Я готов был отдать любую сумму только бы не идти пешком до дома. Когда наши ноги, по выходу из автомобиля, разогнулись и переступили район, мы пошли замученными и усталыми до наших домов, до которых осталось рукой подать. При этом Макс проявлял немного оптимизма, тогда как я шёл с недовольным и пустым лицом. Попрощавшись уже друг с другом и дойдя до дома, я мёртвым грузом свалился на кровать, закрыл глаза и во весь голос замученно застонал. Не смотря на сильную усталость, мне та прогулка очень понравилась. Особенно когда мы шли по дороге ведущей к маяку. Мой взор было тяжело оторвать от уходящего моря в ровный голубой горизонт, а солнце хоть и слепило, но навеивало чувство некой лёгкости, от которой становилось тепло и спокойно на душе на фоне чистого светло-голубого неба. А крики чаек только добавляли ощущение того далёкого детского времени, когда я был ещё маленьким и шёл под ручку с мамой по пляжу. Ну а вид на каверну с маяка — это отдельный разговор, который я продолжить не смог бы из-за моей тяжести описания тех чувств от лицезрения непонятного феномена природы. Если быть честным, то я чувствовал страх глубины, будто бы эта тёмно-бардовая сфера всасывала мои глаза в себя, где внутри была только тьма и неизмерная пустота. Хорошо что это воспоминание полностью закрыло собой ту грусть и печаль, которые преследовали меня в тот период. Конечно же, я не просто так заостряю на этом ваше внимание. Главной причиной моего коротокого меланхоличного состояния стал переезд. За неделю до похода на маяк, к моему большому сожалению, у мамы начались проблемы с финансами, потому она решила продать наше жильё и перевезла все наши вещи в дом, доставшейся ей по наследству от бабушки. Квартира находилась далеко от моей школы, и я стал заранее изучать все маршруты, дабы уметь добираться до школы вовремя и не тратить деньги на такси. Зато теперь до школы я мог идти вместе с Зикси, ибо живёт он недалеко от меня. А также, недалеко находится Шестая улица. Про неё мне все толдычили: одноклассники, друзья и знакомые моей мамы. Я всё понять не мог, почему все так эту улицу полюбили. Сейчас я прекрасно понимаю. Она небольшая, и на ней чувствуется какой-то небольшой комфорт. Вот тебе продуктовый, вот кофешка, вот аркадный зал, а вот тебе видео-прокат «Random Play». Я всё представлял, как буду продолжать беззаботно бездельничать, нервно смотреть на быстро сменяемые числа в календаре и весело гулять с друзьями. Однако мои планы быстро разрушались и сменились в начале этого августа. Именно здесь, как бы это типично и клишированно не звучало, я хочу начать свой рассказ, события которого произошли со мной недавно.