Чем дальше в лес, тем темнее шоколадные священники

Меня зовут Эмпорио. Я воспитанник сиротского приюта «Валянок» в Ебленграде. Родителей у меня нет. Была у меня мама и всё у нас было хорошо, но счастье не длилось долго... Однажды мама ходила на Пасху в церковь святить куличики и там она встретила молодого священника. Священник тот был не промах. Он как раз набирал людей в свою новую, недавно основаную, секту поклонения какому-то хачу в підорских штанях. К сожалению, мама моя была обычной женщиной, и умом не блестала. Она и не слушала что говорил ей там этот священник, но она была очарована им. Она очень любила шоколад, и одного сходства молодого попа‌ с этой сладостью было достаточно чтобы мать вступила в его странную секту и переписала на их счёт всё наше состояние. Вскоре денег стало не хватать и мать стала на путь нечистый. Было принято решение воровать, за что её в скором времени и посадили. В тюряжке она и сгинула. А я оказался тут. Голодный и одинокий. Я всё ещё был ребёнком, так что я не мог повлиять на ситуацию. Но я поклялся во что бы то не стало найти этого шоколадного священника и убить его, как он сделал это с моей матерью. В нашем приюте «Валянок» не сладко приходилось всем. Ибо бюджета наш дорогой Ебленград от Москвы не видал, как посылки из почти России. А заправлял нашем пристанищем усатый дядька Уильям Цеппили. Несколько раз органы опеки задавались вопросом, а почему главный в сиротском приюте — мужчина? А он точно просто любит детей, или он ещё и ЛЮБИТ ДЕТЕЙ? Но дед Уильям был не простым, а солевым, как говорится. Так что после долгих проверок органы опеки выдохнули с облегчением, оставив деда Уилла и наш приют в покое, убедившись что дед не педофил, а просто наркоман. Но о детях заботится, и на том спасибо. На ночь рассказывает нам всякие истории о том, как он до травмы в 1980-ом был невъебическим самцом и обладал не абы какой силищей, а силой солнца. Поговоривал что он и по воде ходить умел, и камень мог одной рукой разрубить. Да что там скрывать, он мол, и летать умел, твердил. Но после одной неудачной битвы местной гопоты за маску Анонимуса и Тульский пряник сломал хребет. Едва ли жив остался, чуть как палочка твикс на двое не переломился. В общем его распополамили, но он не сдался! Месяц в реанимации с переломом позвонков пролежал, но чудом уцелел. Вот только силушку свою богатырскую утратил. Вот думай та гадай — действительно ли дед Уильям был таким, коим представлялся, или всё-таки деду самогон или старческая дурь в голову ударили. Так и стал за пиздюками присматривать. А пиздюков был тут самый разный сброд. Был малый Поко, который ссался под себя и воровал у сожителей скрепышей. Странный тип, ну да ладно. Был молчаливый мальчишка Смоуки. Он был единственным чернокожим среди местных детей и не знал своего происхождения. А жестокие дети только и жаждали жертву, над коей можно было поиздеваться. Так что бедный Смоуки был запараноен тем, что пыхтел и плакал, пытаясь тщетно смыть с себя грязь. Ибо хули мы все белые, а ты черножопый. Значит немытое ты позорище. Была эксцентричная девочка Энн. Она всё говорила о каком-то ахуенно крутом накачанном старшекласснике, который по доброй воле достал её из помойки и отвёл в приют. Она видела его единожды, но уже продумала десять лет жизни с ним на перёд. Говоря о том что вот она вырастет, и он заберёт её отсюда на белом лимузине и они поженятся и заведут маленького пердящего бостон-терьера. Единственный с кем я мог найти тут общий язык, был мой друг Хаято. У нас с ним были похожие мотивы. Мы оба хотели мстить за матерей, которых охомутали двое, на вид приличных статных натуралов, НО ПО НАТУРЕ СВОЕЙ ЯВЛЯВШИМИСЯ ЕБАНЫМИ ПИДОРАМИ (а священник ещё и буквально им являлся). А, ну ещё был у нас мальчик Марко, которого цыган под дверь подбросил, но он сдох от разочарования сразу же как цыган закрыл дверь приюта.