Глава 2. Партия в шахматы со Смертью

— Смерть. Я разговариваю со Смертью, — прохрипел Избранный. Джеймс оскалился в нетипичной для него манере, и вновь начал деформироваться. Когда этот процесс завершился, перед ним стояла фигура в черной как смоль мантии, скрывающей капюшоном лицо, а в руке у неё была коса, с кончика которой капала мерзкая красная жидкость. Не было сомнения в том, кто перед ним предстал. — А ты догадливее, чем я от тебя ожидала, наследник Певереллов, — леденящим душу голом обратилась к нему фигура. Он покачал головой от этого обращения. Его мало что связывало с давно почившим предком. — Певереллы – мертвы. И даже если ты меня относишь к ним, то я тоже мёртв. Фигура в чёрной, как смоль мантии ухмыльнулась. — Ты не мёртв, и ты об этом прекрасно знаешь, как и то, что в тебе течёт кровь Игнотуса – моего старого друга, добровольно пришедшим на встречу со мной. Гарри рассмеялся. — Давай не будем тратить моё и твоё время. — О, времени у нас предостаточно, поверь мне. Смерть находиться вне этого понятия. Гарри закатил глаза. Перед ним мог стоять хоть сам Мерлин, но он принял решение и больше не собирался тратить время на то, чтобы общаться с самозванцем, выдающим себя за дорогих ему людей, поэтому он направился к поезду, игнорируя стоящую рядом с ним фигуру. — И неужели тебя не волнует возможность вернуться в мир живых? Неужели ты собрал три дара вместе… ради вот этого? — Сплюнула фигура, заставляя Гарри остановиться. Он развернулся, пристально смотря под капюшон, желая найти под ним глаза, но безуспешно. — Я сам пришёл в твои объятия. Я встречусь с моими настоящими родителями и приму смерть. И мне плевать на то, что ты от меня хочешь или ожидаешь. После того, как Дамблдор возложил на него Великую ответственность, от которой он, наконец, избавился, он не позволит, кому бы то ни было взваливать ему на плечи новые грузы. Смерть рассмеялась, и Гарри не очень понимал, в чём причина этого кудахтанья, он пожал плечами и направился к поезду, но голос, пробирающий до дрожи вновь его остановил, и Гарри сам не понимая почему, развернулся, чтобы увидеть, как фигура подходит к нему и останавливается в нескольких дюймах от его лица. — Глупый и наивный смертный. Неужели ты думаешь, что, собрав мои дары, ты действительно сможешь повелевать мной? — Это моё право, — прошипел он, — как и любого другого смертного – умереть. Ты не можешь заставить меня жить, если я этого не хочу. — О, я могу очень многое, потомок Игнотуса. Ты даже не представляешь, как ты похож на моего любимого смертного. — Если он действительно твой любимый смертный, то позволь мне умереть так же, как ему – по своему желанию. После этих слов, Гарри почувствовал, что всё его тело сковала дрожь. Юноша почувствовал, что это вызвано презрительным взглядом, которого он не видел, но он был уверен, что тёмная фигура одарила его им. — Видишь ли, в чём дело, Певерелл… — Поттер! — Возмутился Гарри. — Певерелл, — сладко смакуя это слово, пропела сущность, взмахнув рукой, ладонь которой представляла собой только кости, что Гарри только в данный момент заметил. — Ты сделал мне великое одолжение, вернув лакомые для меня кусочки души Тома Реддла в мои владения. Слепое ничтожество считало, что сможет убежать от меня, но ты доказал, как сильно оно ошибалось и недооценивало мою власть. Гарри хотел что-нибудь сказать, чтобы хоть как-то нагрубить существу, удерживающее его под своим контролем, но всё также был бессилен пошевелиться. — И при этом, мне очень не понравилось, что один высокомерный дурак мало того, что пытался утвердить надо мной свою власть, так ещё и принёс в жертву мою любимую линию благословлённых мной волшебников. Неожиданно подросток почувствовал, что вновь может говорить. — И что ты от меня хочешь? Ты получила его душу, и теперь можешь мстить сколько хочешь. Я уже не имею к этому никого отношения. — О, ещё как имеешь, — прошипела сущность. — Ты – благороднейший потомок Игнотуса и владелец моих даров. Только ты можешь вернуться и возродить линию Певереллов, вернув ей былое величие и славу. — И ты прекрасно знаешь, что я не сделаю этот выбор. Я выполнил свою миссию в мире живых. Теперь я предстал перед тобой. Используй другого потомка Певероллов, ради своих целей. — Но ты последний, — услышал Гарри гневное шипение. — И к тому же самый достойный, поскольку заслужил мою благосклонность. — Я ничего для этого не сделал. — Конечно, сделал, — фыркнула его собеседница. Ты не боялся меня, как многие другие глупцы, пришёл добровольно ко мне на встречу, не пытался меня обмануть и завладел Дарами. — Не ради тебя… — Гарри замолчал, когда осознал, что снова лишён права речи. — Ты даже достойней, чем я ожидала изначально. Кое в чём ты всё же ошибся, наследник Певероллов, — усмехнулась Смерть. — Владения тремя Дарами не делает тебя владельцем меня. Это всего лишь позволяет тебе вернуться в мир живых,… но только с моего позволения. Но также это даёт мне возможность не пустить тебя в мир мёртвых. Гарри почувствовав, что вновь может говорить, рассмеялся. — На что ты тогда рассчитываешь? Если ты вернёшь меня назад, то я умру вновь, в этот раз без Даров. Тогда у тебя не будет выбора. Тебе придётся отправить меня к своим родителям, — улыбнулся он, осознавая свою интеллектуальную победу над Смертью, которая озадаченно стояла перед ним. Неожиданно, она произнесла. — Я знаю, что нужно делать. Я дам тебе то, что ты хочешь. Но при этом ты возродишь линию Певереллов. — Это не в твоей власти. — Ошибаешься. Моя сестра задолжала мне, проиграв в одном споре… Глаза Гарри расширились от страха перед тем, кем могла быть сестра Смерти. Почувствовав страх Гарри, Смерть заговорила более весёлым голосом. — Верно, моя сестра – Судьба. Та ещё стерва, любящая играть в свои игры, если спросишь меня. Фигура взмахнула рукой, и палец Гарри начало жечь, словно он горел Адским пламенем. Когда его агония закончилась, он взглянул на свой средний палец, Гарри обнаружил перстень, с нарисованным на нём фестралом. — Нет, иди в ад! — Крикнул Гарри, и, почувствовав свободу, побежал к составу, который должен был привести его к смерти. — Предъяви кольцо в Гринготтсе, и потребуй светлости, потомок Игнотуса, - услышал Гарри шипение, эхом, идущее к нему со всех сторон. Покачав головой, он взял себя в руки, заскочив на тронувшийся с рельсов поезд. Быстро вбежав в ближайшее купе, Гарри забаррикадировал дверь, желая убежать от влияния Смерти. Но заняв место, и посмотрев на платформу, Гарри увидел сущность, махающую костяшками того, что должно было бы являться пальцами обычного человека, но внезапно прогремел гром, заставив Гарри испугаться и отскочить от окна, упав на пол. Осторожно поднявшись, Гарри вновь взглянул на окно, лишь для того, чтобы увидеть, как фигура в чёрной мантии замахивается косой, после чего с пугающе высокой скоростью направляет её в сторону поезда, удлиняя её с каждым мгновением. — Возроди род Певерелл! — Услышал он крик Смерти, прежде чем коса должна была раздробить ему голову и направить в небытие.

***

Гарри чувствовал боль по всему телу, заставившую его растянуться и распахнуть глаза. Но от света, ударившего по его глазнице, ему пришлось зажмуриться. С каждой секундой боль сравнимая с Круциатусом затихала, и вскоре он смог подняться на ноги. Оглядевшись, он обнаружил, что находится в какой-то подворотне, а солнечный свет ударяет по нему с выхода на оживлённую улицу, которую он не мог разглядеть. Вытянув руки, подросток осмотрел свою одежду, исключительно ради того, чтобы заметить, что он одет во что-то, что с трудом можно назвать мантией, его свитером, а также джинсами под ней. Количество порезов на его одежде было огромным, и даже присутствовала пара обгорелых кусков. Скривившись от отвращения и от вони, которая наверняка исходит, в том числе и от него, Гарри поднял ладонь, и заметил перстень, в центре которого был круг, с нарисованной лошадью. Но при более внимательном рассмотрении, юноша заметил, что лошадь наверняка была фестралом. С неудовлетворением ему пришлось признать, что произошедшие с ним события не были сном, и он действительно вступил в ментальную схватку со Смертью и… проиграл. Гарри хоть и был отважным и готовым пожертвовать собой ради спасения людей, которыми ему были дороги, он никогда не был самоубийцей, и с неудовлетворением он заметил, что не станет идти и спрыгивать с моста ради сомнительной перспективы победы над Смертью. Теоретически, ему ещё оставалось, что терять, и, вспомнив хотя бы о Тедди, он не стал бы его предавать и делать выбор аналогичный тому, который сделал Сириус, в попытке отомстить, что привело к тому, что он бросил его более чем на десятилетие. Также в метре от себя, он заметил свою палочку из Остролиста, осторожно взяв её в руку, и почувствовав знакомую энергию, выдохнул с облегчением. Он хотя бы был вооружён. Сплюнув, Гарри направился к выходу на улицу. Ему предстояло узнать, где он находится, и куда его вернула Смерть при пособничестве своей сестры. И, тем не менее, подростку казалось глупостью, тратить одолжение Судьбы, ради того, чтобы выгравировать ему это кольцо. Или это Смерть подарила ему артефакт? Он хмыкнул, когда подумал, что технически, его кольцо считается четвёртым Даром Смерти, если их не было больше, чем трое ему известных. Выйдя из переулка, он оказался на площади, и с раздражением заметил, что он глядел на Гринготтс, и странно большое для Косого Переулка количество людей, спешащих по своим делам. — И не одного Пожирателя Смерти, — удивлённо заметил он. Из его памяти не ушло его ограбление Гринготтса. Поскольку Воландеморт потерпел поражение, было объяснимо отсутствие Пожирателей Смерти. Но как объяснить такую оживлённость Косого Переулка? Возможно, он пробыл в объятьях Смерти дольше, чем он думал. Вспоминая её комментарии о своей независимости от времени, Гарри не был бы удивлён. Но всё же юноша надеялся на то, что он не пропустил возможность поучаствовать в воспитании Тедди. Пока он шёл в сторону банка, Гарри задумывался о том, как выполнить требование Смерти, а также избежать кровной мести гоблинов за ограбление. Он решил использовать Слизеринские методы, поскольку благородство вряд ли было тем, что оценят разъярённые вооружённые до зубов, старые как мир – враги волшебников. Зайдя внутрь помещения, Гарри с удивлением заметил огромные очереди. Пожав плечами, он встал в самую близкую к частной секции очередь, и принялся ждать. Подслушивая разговоры, Гарри был удивлён отсутствием каких-либо обсуждений недавних событий. Не было сказано и ни слова об оккупационном режиме Пожирателей Смерти. Походу он недооценивал приспособленческие возможности англичан. «Подавайте чай в пять, и всё будет в порядке, даже под бомбёжкой», — хмыкнул он. Когда женщина с ребёнком перед ним обналичили несколько галлеонов, Гарри поспешил обратиться к гоблину. — Здравствуйте. Я хотел бы получить светлость Певереллов, — показал Гарри кольцо двум гоблинам, один из которых был занят диалогом с клиентами, а второй документированием обращения. Гоблин косо на него посмотрел, и прорычал. — Убирайся отсюда по-хорошему, бездомная крыса. Я сделаю одно предупреждение, и не спущу с тебя шкуру за эту шутку. Гарри нахмурился. Не один гоблин не будет так с ним обращаться. — Это кольцо – перстень Певереллов. Я готов пройти любую проверку для того, чтобы получить свой титул. И неужели я выгляжу так, словно шучу? — Со сталью в голосе спросил Гарри, вызывающе поглядывая на представителя гоблинской расы. Но гоблин лишь усмехнулся. — Конечно, похож. Ты показываешь мне обычное кольцо, поскольку все фамильные перстни лордов имеют свои гербы. Гарри хотел возмутиться близорукостью гоблина, но документирующий гоблин сделал это первым. — Слепой идиот! На его кольце нарисована лошадь. Разуй свои глаза. — Сам идиот! Кольцо не имеет символов. — Посмотри ещё раз, дурень! — Довольно! — Прокричал Гарри, не собираясь слушать ругательства гоблинов. — Я требую светлость Певереллов, или я обращусь к кому-то более компетентным с этим вопросом, чтобы вас вышвырнули с вашей никчёмной работы! Гоблины оказались не очень довольны его вмешательством, и решились объединиться против него. — Проваливай, оборванец. Или я позову охрану. Никто не предоставит тебе светлость! — Сказал первый гоблин, под молчаливое одобрение второго. Гарри нахмурился, и уже думал послать гоблинов подальше, чтобы пойти найти их руководство, как справа от него он услышал громкий голос человека, явно только покинувшего частную секцию. — Как вы смеете обращаться подобным образом с членом благородной фамилии, мерзкие пресмыкающиеся? — Как раскат грома разразился стальной голос, сверля своими серыми глазами двух испуганных им гоблинов. Должен ли был Гарри знать этого человека?

***