Глава 12. Как же он меня бесит.

Се Лянь, к его чести, опомнился первым. Словно по мановению волшебной палочки (или по щелчку пальцев бати), в его руках оказалось простое, но добротное хлопковое одеяние. Он протянул его Жое, который принял его с таким видом, будто это были царские ризы, а не простая ткань. - Одевайся, — сказал принц мягко, но в его голосе слышалось легкое напряжение. Его взгляд скользнул с белоснежной головы новоявленного человека на меня, и в его глазах читалась целая гамма эмоций: недоумение, удивление и тень упрека. Я, все еще уставившись в стену и чувствуя, как уши мои пылают будто угли в кузнечном горне, пробормотала: - Вообще-то, я ожидала, что ты появишься в одежде. У меня сразу была одежда! - Я не какая-то там сабля, которая появилась непонятно где и непонятно как, — послышался спокойный, холодный голос Жое. — Я — Жое. И я появляюсь таким, каким хочу. А хотел я появиться без этого дурацкого тряпья, которое ты называешь одеждой. - Извращенец, — ядовито бросила я в стену. - Это ты меня к этому сподвигла, извращенка, — парировал он. Хуа Чен, до этого момента хранивший молчание, смешанное с еле скрываемым хохотом, наконец заговорил. - Луи. Обернись. - Ни за что! — уперлась я. — Я не хочу видеть его голые прелести! - Он уже одет, — вздохнул Се Лянь. Я медленно, нехотя повернулась. Жое и впрямь был одет в простое платье, которое сидело на нем с удивительным, почти неестественным изяществом. Его длинные белые волосы ниспадали на плечи, а глаза цвета свежевыпавшего снега смотрели на меня с нескрываемым высокомерием. Черт возьми, он был красив. Проклято красиво. Как ледяная скульптура, в которую вдохнули жизнь. И он прекрасно это осознавал. - Ну что? — он скрестил руки на груди. — Удовлетворена? Рассмотрела? - Да уж, вид так себе, — соврала я, отводя взгляд. Внутри все кричало, что «так себе» — это сильное преуменьшение. - Врешь, — констатировал он, словно комментируя погоду. - А ты не умничай! Се Лянь смотрел на нашу перепалку с растущим недоумением. Хуа Чен же, напротив, казался развлеченным. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. - Интересно, — произнес он, обращаясь ко мне. — Ты умудрилась наделить душой не только себя, то бишь саблю, но и ленту. И эта сущность унаследовала твой скверный характер. - Это не я его наделила! — возмутилась я. — Он сам по себе такой! И вообще, Жое, ты должен быть мне благодарен! Без меня ты бы так и болтался на руке у Его Высочества, подтирая ему пот со лба! - Предпочитаю это тому, нежели слушать твой вздор, — огрызнулся Жое. Принц поднял руку, пытаясь прекратить этот словесный поединок. - Ты… ты всегда был в ленте? С самого начала? - В каком-то смысле, — ответил Жое. — Я — воля, дух. Рожденный из преданности и крови Его Высочества, и… — он снова посмотрел на меня, — из ее настойчивого, раздражающего нрава, который не дает покоя даже неодушевленным предметам. Я фыркнула. - Скажи спасибо моему «нраву». Иначе бы ты не смог вот так вот стоять и строить из себя крутого. - Молчала бы уже, — проворчал он. Хуа Чен наблюдал за этой сценой с видом опытного режиссера, оценивающего игру своих актеров. - Что теперь намерен делать? — спросил он у Жое, его тон был деловым, без тени насмешки. Жое пожал плечами, и это движение было удивительно грациозным. - Не знаю. Я только что обрел форму. Пока не планировал ничего, кроме как заставить ее замолчать, — он указал на меня подбородком. - Можешь попробовать, — вызвалась я, передразнивая его. - Ребята, хватит, — мягко, но твердо сказал Се Лянь. Он смотрел на Жое с теплым, почти отеческим интересом. — Ты — часть меня. И часть… Луи, получается. Ты можешь остаться здесь, в храме, если пожелаешь. Жое задумался на мгновение, его ледяной взгляд скользнул по скромному убранству храма, затем перешел на Се Ляня, на меня и, наконец, на невозмутимого Хуа Чена. - Остаюсь, — решил он. — Но только чтобы присматривать за Его Высочеством. И чтобы эта… — он снова брезгливо кивнул в мою сторону, — не натворила глупостей. - Ой, да иди ты! — не выдержала я. — Я сама по себе прекрасно справляюсь! Без твоих нравоучений! Внезапно Жое шагнул ко мне. Он двигался бесшумно, как призрак. Он оказался так близко, что я почувствовала легкий, холодный аромат, похожий на запах инея на утреннем ветру. - Ты звала меня, — прошептал он так тихо, что услышали только мы вдвоем. — Ты настаивала. Ты вложила в меня часть своей сумасбродной энергии. Так что теперь терпи. Мои глаза расширились от возмущения. Я открыла рот, чтобы сказать что-то колкое в ответ, но в этот момент снаружи донесся шум. Дверь в главный зал храма с скрипом распахнулась, и на пороге появилась знакомая фигура. Нань Фэн, запыхавшийся и красный от бега или волнения, застыл, уставившись на нашу компанию. Его взгляд скользнул по Се Ляню, Хуа Чену, задержался на мне, а затем упал на Жое. Его челюсть отвисла. - Ва-Ваше Высочество! Кто это?! Се Лянь поспешил к нему навстречу. - Нань Фэн, все в порядке. Это… это долгая история. - Это еще один бездельник, который будет есть наш рис, — иронично прошипела я, отходя от Жое. Нань Фэн не отводил потрясенного взгляда от беловолосого юноши. - Но… он… от него исходит духовная энергия! Похожая на вашу, Ваше Высочество! И на… на ее! — он ткнул пальцем в мою сторону. Жое холодно посмотрел на Нань Фэна. - «Она» имеет имя. И палец свой убери, пока я не сломал его. Нань Фэн попятился, явно возмущенный, но пытаясь сохранить остатки достоинства. - Ваше Высочество! Он угрожает мне! Хуа Чен тихо рассмеялся. Мне показалось, это был самый искренний звук, который я слышала от него за весь день. - Похоже, в храме Водных Каштанов становится тесновато. — заметил он, подходя ко мне. — И шумно. - А ты чего хотел? — вздохнула я. — Ты же сам меня создал. Он посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее тепло. - Зато не скучно. Се Лянь тем временем пытался успокоить Нань Фэна и одновременно объяснить ситуацию с Жое. Я воспользовалась суматохой и выскользнула во внутренний дворик храма. Воздух был прохладным, звезды начинали зажигаться на темнеющем небе. Я села на краю колодца, чувствуя внезапную усталость. День выдался насыщенным до невозможности. Почти сразу же за мной последовала тень. Я не оборачивалась. - Пришел читать мораль? — спросила я, глядя на отражение звезд в темной воде колодца. Жое молча встал рядом, прислонившись спиной к стене колодца. Его белые волосы казались призрачными в сумерках. - Нет, — наконец сказал он. — Пришел за тишиной. - Тогда ты не по адресу. Со мной тишины не бывает. - Заметил, — сухо ответил он. Мы молчали несколько минут. Было странно. Всего пару часов назад он был куском ткани на руке Се Ляня, а теперь вот стоял здесь, дышащий, живой, со своим характером. Мое дерзкое заявление обернулось… чем-то гораздо более серьезным. - А что будет дальше? — спросила я наконец, нарушая тишину. - Не знаю, — повторил он свою раннюю фразу. — Я новичок в этом мире. Буду учиться. Смотреть. Надоедать тебе. Я невольно улыбнулась. - Последнее у тебя отлично получается. - Спасибо. Стараюсь. Из храма донеслись приглушенные голоса: низкий, спокойный бас Хуа Чена, мягкий тембр Се Ляня и взволнованные переливы Нань Фэна. Здесь же, во дворике, царила странная, почти мирная атмосфера. - Спасибо, — внезапно сказал Жое, все так же глядя в ночное небо. - Что? — я подняла на него взгляд. — За что? За то, что назвала тебя извращенцем? - За форму, — прошептал он. — Быть частью чего-то — это одно. Но быть… собой. Это другое. Даже если это означает терпеть тебя. Я снова уставилась на воду. - Да забей. Я же сказала, просто хотела посмотреть, красивый ты или нет. - И? — в его голосе послышалась легкая насмешка. - Так себе, — буркнула я в очередной раз. Он снова тихо рассмеялся. Это был короткий, холодный, но не неприятный звук. В дверях показалась фигура Се Ляня. Он выглядел уставшим, но довольным. - Луи, Жое, — позвал он. — Идите ужинать. Нань Фэн… смирился. Я спрыгнула с колодца и потянулась. По пути к двери я наступила на подол своего платья и чуть не шлепнулась носом в землю. Жое молниеносно протянул руку и поддержал меня за локоть, не дав упасть. Его прикосновение было прохладным. - Неуклюжая, — констатировал он, тут же отпуская мою руку. - Сам такой! — огрызнулась я, заходя внутрь. Стол был скромным: рис, овощи, немного солений. Мы уселись вокруг низкого столика: Се Лянь, Хуа Чен, я, Жое и все еще бормочущий что-то под нос Нань Фэн. Было тесно. Неловко. И до абсурда странно. Мой батя, его клинок-дочь, принц-нищий, его лента-телохранитель и взволнованный молодой бог. Настоящий цирк, как я и думала. Но, глядя на эту безумную компанию, на батю, который под видом Сан Лана тихо что-то говорил на ухо Се Ляню, заставляя того улыбаться, на вечно недовольного Нань Фэна и на нового, холодного и загадочного Жое, я поняла одну вещь. Да, это был цирк. Но это был мой цирк. И каким бы сумасшедшим он ни был, другого у меня не было. И, черт возьми, возможно, я и не хотела другого. Жое, сидевший напротив, поймал мой взгляд и едва заметно поднял белую бровь, словно спрашивая: «Чего уставилась?» Я в ответ лишь усмехнулась и сунула в рот полную ложку риса. Пусть гадает.