Часть 45

      Джинни прибыла рано утром, и Гарри вышел ненадолго, чтобы забрать свежую одежду и еду для Тедди. Колдомедик сказал, что еще три дня стоит покараулить пациентов, и помощь мальчика пока нужна. Но теперь, после кризиса, шансы на успех у обоих довольно высоки. Это Поттер и передал супруге и обещал писать ей, сообщая обо всем.       Гарри остался в той же комнате при операционной, где ему отгородили уголок. Миссис Малфой вынуждена была отлучиться домой, но перед этим попросила мистера Поттера прислать ей патронус, если вдруг что.       Три дня прошли довольно однообразно. Гермиона и Драко были в искусственной коме, восстанавливались. За ними неотрывно следил один из колдомедиков, проверяя их состояние каждый час. Гарри читал книги или переписывался с семьей, занимался нуждами Тедди, и ему в этом помогала специально присланная нянечка из детского отделения. Пару раз приходили авроры, уточняли детали произошедшего, сообщали результаты расследования.       На третий день Кингсли отправил патронус, рассказав, что МакКинли был осужден и получил поцелуй дементора. Он же сообщил, что в обществе разразилась целая буря по поводу покушения на героиню войны. Частично детали дела были опубликованы, но газеты все равно сходили с ума.       Как ни странно, большая часть волшебников изменили свое отношение к Малфоям после поступка Драко. Неизвестно, откуда узнали, что он рискнул жизнью, спасая девушку, но теперь это известие будоражило общественность в хорошем смысле слова. Припомнили и тот случай с Джинни, когда он нарушил ограничения и помог ей добраться до Мунго, и то, что он крестный сына Поттеров, и его дружбу с Гермионой. Лишь малая часть волшебников считала, что Малфой специально воспользовался ситуацией и получил влияние на Золотое Трио, заодно обеляя свое имя. Гарри знал, что в Мунго приходит много писем и вопиллеров самого разного содержания, и все они тщательно проверяются.       Нарцисса обычно приходила ближе к двенадцати дня и сидела какое-то время, потом уходила и ненадолго возвращалась к вечеру. Она в основном молчала, вероятно, размышляя над тем, как все обернулось. Поттер для себя отметил, что миссис Малфой многого не знала о жизни Драко, делая неправильные выводы во время их встреч. А сам он не торопился ей что-либо объяснять. То ли опасался реакции, то ли не считал нужным.       Сам Гарри еще не понял, как относиться к тому, что Гермиона и Драко, оказывается, были вместе какое-то время. Он пытался понять, когда начались изменения в их поведении, но ничего, кроме тех выходных, на ум не приходило. Их отношения всегда были какими-то близкими, и трудно было понять, когда же они стали еще ближе. Тем не менее, в том, что они в итоге стали парой, ничего удивительного не было. В глазах Поттеров они и так выглядели, как семья. Но все же, то и дело возникал вопрос: как?       Вечером третьего дня Сметвик объявил, что выводит Драко из искусственной комы и переводит его в состояние целительного сна. Гермиона тоже была стабильна, но ее организму требовалось больше времени на восстановление до более-менее нормального состояния. Колдомедик уже сообщал об этом Поттеру вчера, так что Джини пришла, чтобы забрать Тедди домой — его обостренное ощущение матери и отца уже не требовалось.       Сметвик в качестве исключения разрешил Нарциссе и Гарри остаться до момента, когда пациенты будут готовы к пробуждению, поэтому их койки в комнате наблюдения не убрали. Они могли в любое время навещать Драко и Гермиону, конечно, не заходя в операционную.       В момент, когда Гарри передал крестника на руки жене, снова запищали приборы, и дежурный врач вместе со Сметвиком быстро оказались около Драко. Он дрожал и дергался, так, что его пришлось почти обездвижить ремнями, чтобы не выпали трубки и капельницы. Гарри видел этот странный приступ и вчера, но тогда на смене был лишь очередной дежурный, который не понял, в чем дело. Колдомедик все зафиксировал и отчитался перед шефом потом, но успокоить пациента в прошлый раз смог только сильным лекарством с успокоительным эффектом.       Как и вчера, Нарцисса присутствовала в комнате наблюдения и была напугана происходящим с сыном. Теперь она напряженно следила за Сметвиком, который хмурился и быстро махал палочкой над Драко. Данные на мониторах скакали: цифры менялись, линия сердца показывала то быстрый ритм, то замирала, горели красные лампочки, хотя обычно они были зелеными. На другом маленьком экране, к которому шли проводки от приспособления на голове Малфоя, вообще была жутко кривая линия, постоянно меняющаяся, превращающаяся то в зигзаг, то в острые вершины.        Приступ не прекращался, и Драко сильно вспотел, зрачки его бегали под закрытыми веками, и вскоре он начал стонать, а потом закричал. И было в этом крике столько боли, столько ужаса, что вздрогнули все. Тедди, который с самого начала приступа вел себя плаксиво, разревелся, и Гарри выпроводил супругу домой, а сам вернулся в комнату. Ему пришлось помочь Нарциссе встать и дойти до кровати, бедная женщина готова была ворваться к сыну, но знала, что не может. Она билась в истерике, пусть и тихой, заламывала руки, и Поттер был благодарен медсестре, подавшей ему успокоительный бальзам. Крики Малфоя и ему рвали душу, было в них что-то знакомое.       Когда Нарцисса чуть пришла в себя, Сметвик с коллегой как раз вышли из операционной, вновь дав пациенту очень сильное средство, почти вернувшее его мозг в состояние апатии.       — Что с ним? — дрожащим голосом спросила миссис Малфой.       Мужчины ее не расслышали, что-то негромко обговаривая между собой, и ответ предположил Гарри, стоящий рядом с ней.       — Ему снится кошмар.       — Вы правы, мистер Поттер, — обратил на них внимание главный врач Мунго. — Как только мозг вернулся к прежней активности, вернулись и его кошмары. К сожалению, пока он в состоянии целительного сна, все, что мы можем сделать, это замедлить активность его разума. Но это плохо повлияет на темпы восстановления пациента.       — Что же делать? Как ему помочь? — беспомощно спросила Нарцисса, не нашедшая сил встать.       — Я буду думать над этим. А пока оставим все как есть, — распорядился Сметвик.       Этой ночью ни миссис Малфой, ни Гарри толком не смогли поспать. Кошмары Драко будили их три раза, и потом они подолгу приходили в себя и пытались успокоиться. Колдомедик, дежуривший сегодня, исправно вводил лекарство, но лишь тогда, когда начинались крики — мистер Сметвик решил не притуплять насовсем сознание пациента.       — Вы не можете! Я вас не пущу к нему! — донесся до Гарри яростный голос Нарциссы.       Голова была чертовски тяжелой, он заснул уже под утро и теперь никак не мог проснуться.       — Он совершеннолетний, а потому ваше мнение нас не интересует, — насмешливо прогудел какой-то мужчина.       Поттер открыл глаза и с трудом сфокусировался, осознав, что за ширмой рядом с его койкой кто-то стоит. Он невербально заглушил звуки в своем закутке и сел, надел очки.       — Да сделайте же что-нибудь?! — вскрикнула миссис Малфой.       — Я-я не уверен, что имею право пустить вас, — заблеял их ночной дежурный. — Есть ли у вас какие-то документы…       — Вот разрешение на применение к мистеру Малфою легилименции, — пробасил второй мужчина, и Гарри узнал в нем главу Аврората.       — Я не позволю вам… — уже угрожающе начала Нарцисса, но ее перебили.       — Тогда я вас просто арестую за препятствие следствию. На вашего сына заведено дело. Он подозревается в намеренном создании магической связи с мисс Гермионой Грейнджер с целью собственной выгоды. Мы считаем, что мистер Малфой запрещенным путем заставил девушку согласиться на связь, и должны все выяснить. Глядишь, еще и статья за насилие добавится, — ехидно усмехнулся он.       Миссис Малфой задохнулась от возмущения, и Гарри, выходя из-за ширмы, был вынужден снова поддерживать чуть было не осевшую на пол волшебницу — ноги ее не держали.       — Бред, — веско и громко заявил Поттер, неожиданно возникая перед двумя аврорами и помогая Нарциссе устоять. Он вместе с ней загородил дверь в операционную и вперился тяжелым взглядом в пришедших.       — Мистер Поттер? — удивился незнакомый ему третий маг, скромно стоящий у двери.       — Что вы здесь делаете? — недовольно сморщился глава Аврората.       — Начнем с того, что здесь делаете вы? — холодно спросил Гарри и достал палочку. Авроры напряглись, но он приподнял бровь и криво ухмыльнулся, как бы издеваясь над ними за их страх перед ним. — Экспекто Патронум.       Поттер вызывал своего патронуса и в очень недовольной манере поведал о том, что сейчас творится на его глазах. Олень бодро ускакал к Кингсли, и пришедшие маги нервно переглянулись.       — Как я уже говорил, на мистера Малфоя было заведено дело… — начал отвечать второй аврор, но Гарри его перебил.       — Этот бред я уже слышал. Меня больше интересует, что здесь делаете Вы, мистер Робардс? — Поттер снова уставился на мужчину напротив. — Разве не вы просили меня присмотреть за Малфоем? И теперь спрашиваете, что я здесь делаю? — хмыкнул он.       Миссис Малфой немного пришла в себя, когда поняла, что никто прямо сейчас не вломится ее сыну в голову. Она удивленно покосилась на молодого человека рядом, услышав о каком-то там наблюдении.       — Судя по всему, мы больше не можем полагаться на вас в этом деле, — заявил главный аврор, упрямо стискивая челюсти.       Время поджимало, надо было действовать, но нападать на героя войны было нельзя. Надо было придумать, как обойти его чувство правильности и поскорее.       — О, неужели? Не верите словам Избранного? — ехидно усмехнулся Поттер, изумляя стоящую рядом женщину еще сильнее.       Она никогда не представляла, что этот парень может быть таким. Это поведение больше было похоже на истинно слизеринское, к тому же, Нарцисса была все еще удивлена тем, как Поттер и его жена защищали Драко. Почему? Неужели те слова про семью и прочее для них столько значат? Разве могли они принять Драко как своего после всего?       — Кто это тут усомнился в твоих словах, Гарри? — уточнил Кингсли Бруствер, входя в комнату в сопровождении Сметвика. — Что вы здесь делаете, господа? Мистер Робардс?       Глава Аврората едва слышно цыкнул, но кратко объяснил свое присутствие и цели. Кингсли посмотрел на Поттера, и парень рассказал свое мнение об этой ситуации. Для главврача и миссис Малфой, а также для «не знающего» об этом Министра, он объяснил, что глава Аврората не захотел окончательно снимать надзор с Малфоя, когда срок вышел. И когда Гарри возмутился этому, мистер Робардс предложил ему лично следить за бывшим преступником. Поттер согласился, поскольку посчитал, что он хотя бы будет объективен и не станет наговаривать на Драко. А теперь глава Аврората заявляет, что не верит в его слова.       — Что ж, мне все ясно, — подытожил Министр. — Мистер Поттер, как вы считаете, есть основания обвинить мистера Малфоя в том, что он обманом заставил вашу подругу образовать с ним связь? Только учтите, что отвечаете сейчас представителю власти в присутствии свидетелей, — официально произнес Бруствер.       — Я считаю, что эти обвинения ложны и безосновательны, — твердо ответил Гарри, расслышав тихий выдох облегчения от Нарциссы. — Мистер Малфой не мог принудить ее к этому. Верно, миссис Малфой?       — Создание уз возможно только тогда, когда согласие обоих партнеров искреннее, — вздернув подбородок, гордо ответила женщина. — А вы просто неучи, раз не знаете этого. Обвинять моего сына без доказательств вы не имеете права! А домыслы оставьте при себе, господа авроры! Если бы я знала, что вы до сих пор не сняли с Драко надзор, то давно бы обратилась в Визенгамот и поставила вопрос о компетенции работников аврората и всех, кто за это отвечает! Впрочем, я сделаю это уже сегодня!       — Прошу, успокойтесь, миссис Малфой, — заговорил Кингсли, останавливая главу Аврората от опрометчивой ошибки: Робардс, злой и недовольный, явно собирался сказать какую-нибудь грубость, за которую ему пришлось бы потом отвечать. — Я уверен, что слова мистера Поттера достаточно. Мистер Малфой невиновен, и я прослежу, чтобы с него сегодня же сняли все обвинения и убрали надзор, — выразительно глядя на подчиненных, на которых почти не мог пока влиять прямо, сказал Министр. Благо, теперь ситуация была в его пользу. — Принесите его палочку, и специалисты все уберут. Гарри, как сможешь, загляни ко мне, но во второй половине дня, хорошо? А теперь извините, но мне пора.       Кингсли с охраной, стоявшей за его спиной, ушли, и авроры, хмуро переглянувшись, тоже молча исчезли. Мужчина, пришедший с ними, неловко попрощался и вышел, и Сметвик проводил его задумчивым взглядом. В этот момент из операционной донесся очередной крик Драко, и все вздрогнули.       — Кажется, я понял, что можно сделать, — обнадежил колдомедик. — Я приглашу своего коллегу, он отличный мастер разума. Возможно, он сможет помочь мистеру Малфою с кошмарами. Не волнуйтесь, легилименция ему не повредит.       Пришедший мужчина выглядел внушающим доверие. Он был спокоен и не морщился, несмотря на довольно неприятную картину страдающего человека. В операционную его пустили только после того, как обработали специальным составом, обеззараживая одежду и руки. Колдомедик-легилимент прошел вперед уверенно и положил ладонь на лоб дрожащего парня. Следящие за ним Гарри и Нарцисса быстро заметили, как спокойное лицо мужчины дрогнуло, на нем появилось осознание и сожаление. Тем не менее, он продолжил работу, стоя с прикрытыми глазами и разбираясь в причине кошмара пациента.       Когда он закончил, Драко уже не кричал и не дергался, а тихо спал. С висков мага разума текли капли пота, и он подрагивающей рукой вытащил пару салфеток из бокса на стене, протирая лицо. Когда он вышел ко всем, то выглядел намного хуже: уставший, воспаленный взгляд, грустные глаза и смирение вместо спокойной уверенности.       — Что вы увидели? — тихо, сдавленно спросила Нарцисса.       Сметвик уже раздал всем успокоительного, а коллеге еще и восстанавливающего, и тоже приготовился слушать и делать пометки в блокноте.       — Я не видел подобного с тех пор, как вылечил последнего своего пациента, обратившегося ко мне после окончания войны два года назад, — негромко ответил мужчина.       Миссис Малфой тихо охнула и побледнела, стиснула кулаки, и Гарри тоже догадывался примерно, о чем были кошмары.       — Парень — очень сильный окклюмент, я давно таких не видел. Он самостоятельно и осознанно скрывал свои плохие воспоминания. Ему редко снились кошмары до этого, но и тогда он быстро выходил из них благодаря своим умениям. Сейчас его магия слаба, как и тело, и барьеры рухнули. Я восстановил их, временно поставил заплатки, уверен, он сам разберется с этим, когда окрепнет.       — Что же… ему снится? — с горечью спросила миссис Малфой.       — Все его кошмары связаны с ней, — колдомедик-легилимент посмотрел на вторую койку и сцепленные руки обоих пациентов. — Но есть два самых страшных. Первый инцидент, ставший причиной, как я понял, произошел давно, вероятно, во время войны. Парень видел, как эту девушку пытают. Я таких эмоций давно уже не испытывал: там и страх, и сожаление, и сострадание, и бессилие. Словно он хотел помочь и не мог двинуться с места. Ужасно. Ему словно было больно за нее. Это терзает его, и этот кошмар приходит чаще других.       — Так я и знала… — сдавленно шепнула Нарцисса, как-то неверяще глядя на сына. — Он уже тогда что-то к ней чувствовал.       — О, нет, вы не правы, — устало заверил ее врач. — Тогда все, что он чувствовал, было виной перед ней. Я не смог заглянуть глубже, потому что ваш сын даже в таком состоянии охраняет любую информацию о девушке, но тогда, как я понял, он желал лишь исправить то, что мог. Причем он настолько хорош в окклюменции, что четко понимал, где грань между чувством вины и тем, что хочет он сам. Так что зародившаяся между ними дружба была именно дружбой, а не его желанием загладить вину или чувством ответственности за племянника. Я видел обрывки, но это понял четко, могу вас заверить. Как я и говорил, такого сильного окклюмента я еще не встречал: он даже чувства свои мог выключать, убирать их под замок, чтобы между ними была исключительно дружба.       — Но как же тогда? … — не понял Гарри, имея в виду то, что в итоге его подруга оказалась связана с блондином.       — О, тут довольно сложно. Он долго скрывал это от самого себя, причем так хорошо, что действительно чувствовал лишь дружескую привязанность. Но сердце ведь не обманешь, — улыбнулся колдомедик. — Эта любовь к девушке копилась в нем и в один прекрасный день сломала тот барьер, что он выстроил в своей голове. Как я понял, парень до сих пор считает, что не достоин ее из-за каких-то причин в их прошлом и своего нынешнего статуса бывшего преступника. Если я не ошибаюсь, когда он осознал, что любит ее, то именно по этим причинам продолжил быть для нее лишь другом. Эти мысли стали уходить только тогда, когда она сама проявила интерес, и сейчас, после создания уз, почти не влияют на него, но все еще есть. Подробнее я посмотреть не смог, он тут же из последних сил закрыл доступ, и я не стал углубляться.       Гарри ошеломленно осознавал то, что услышал, но ему было немного неловко: словно в душу чужую залез. Нарцисса тоже выглядела грустной и задумчивой.       — А второй кошмар? — напомнил всем Сметвик.       — Второй, как я понял, появился недавно. В нем парень сначала чувствует тревогу, потом страх. Он находит девушку в ужасном состоянии и уже понимает, что ее раны смертельны. Ему больно от этого. Он считает, что это его вина, он не уберег, не успел помочь ей. А после ему снятся те минуты у этой операционной, когда он в буквальном смысле чувствует, что она умирает. Признаться, ощущение просто чудовищное, — вздрогнул легилимент. — Словно часть души вырывают с корнем или отрезают кусочек сердца. А ты видишь это, можешь остановить руку, делающую это, но не можешь до нее дотянуться… В его кошмаре ты, Гиппократ, так и не выходишь из операционной, и он не успевает ей помочь. А дальше — агония какая-то, — тихо и хрипло закончил мужчина, благодарно забирая еще один флакончик с успокоительным.       Приглашенный мастер разума поднялся со стула, протер заслезившиеся глаза и сказал:       — Пойду я домой, наверное. Не смогу сегодня больше работать.       — Возьми пару выходных, я одобрю, — кивнул ему Сметвик, дописав свои заметки по пациенту.       — Хорошо. Кстати, не забудь пригласить сюда психолога, когда они очнутся. У обоих явно новое ПТСР разовьется, — порекомендовал доктор и, попрощавшись, вышел.       Главный колдомедик Мунго утешающе похлопал плачущую миссис Малфой по плечу и отправился в свой кабинет — у него была куча другой работы. Гарри же вспоминал вид Драко и его слова, его попытки попасть в операционную… Теперь он понимал.        Еще через два дня Гермиону тоже вывели из комы и ввели в целительный сон. В таком состоянии и она, и Малфой провели неделю, прежде чем Сметвик решил, что они достаточно восстановились для пробуждения. На это он дал им от двух до трех дней, ожидая, когда пациенты самостоятельно очнутся. Гарри, как и Нарцисса, уже не мог постоянно находиться рядом — Гермиону и Драко перевели из операционной в палату интенсивной терапии. Теперь они с нетерпением ожидали новостей, по несколько раз за день появляясь у поста дежурной медсестры.