Вместе

Чанбин набирает код на двери и тихонько входит, в противовес этому торопливо – а потому шумно – сбрасывая обувь. Там уже валяется в таком же беспорядке знакомая пара обуви: он тут не первый. Каждый из них знает коды от замков всех четырёх общежитий, они запомнили их наполовину в шутку, просто на всякий случай – кто же знал, что “случай” наступит так скоро? Он быстро проходит по коридору, наугад толкая дверь в комнату, за которой слышен голос Сынмина: – Перестань это читать! Феликс лежит на кровати, повернувшись спиной к двери, обнимая руками и ногами всем известную розовую подушку, и держит в руках телефон, а над ним нависает Сынмин, с недовольным лицом сложивший руки на груди. Чонин сидит в изголовье кровати, скрестив ноги, и молчит, осторожными, мягкими движениями перебирая волосы Феликса. – …Я разочарован в нём, как в айдоле и как в человеке, и не принимаю его извинений, – ровным монотонным голосом зачитывает Феликс, и сердце Чанбина тревожно сжимается в груди: их жизнерадостный Ёнбок редко когда звучит настолько безэмоционально, и каждый раз это пугает до чёртиков. Уж лучше бы плакал, потому что отсутствие эмоций похоже на признак надвигающейся катастрофы. Нужно немедленно что-то предпринять, так что, в один прыжок оказавшись возле кровати, он резко тянет за торчащий розовый край подушки, выдёргивая её из рук хозяина. Выдёргивается она не слишком успешно: вцепившись в обожаемую подушку всеми конечностями, Феликс упрямым тоном бурчит: – Отдай. Воспользовавшись тем, что внимание Ёнбока переключилось на нарушителя спокойствия – и похитителя подушек, – Сынмин выхватывает телефон у него из рук, а затем, когда Феликс отвлекается уже от подушки, чтобы остановить своего соседа, Чанбин наконец успешно отнимает её и аккуратно складывает на пол, пока Феликс, переводя усталый взгляд с него на Сынмина, кажется, пытается решить, какой отобранный предмет нужен ему больше прямо сейчас. Наконец, выбор сделан: – Верни мою подушку. – Верни, это его любимая антистрессовая подушка, – вторит Феликсу Айен, за время короткой потасовки не сдвинувшийся с места и не прервавший своего архи-важного занятия по превращению волос Ёнбока в воронье гнездо. – Я – его любимая антистрессовая подушка, – бесцеремонно заявляет Чанбин, пролезая между согнутыми в коленях ногами Феликса и ныряя в кольцо его рук, ровно на место украденной подушки. К огромному облегчению рэппера, его не отталкивают, а наоборот – притягивают ближе, обнимая руками и ногами, укладывая подбородок ему на голову, как будто он и впрямь стал гигантской подушкой. Однако после этого руки Ёнбока застывают в одном положении и больше не двигаются: никаких привычных поглаживаний по спине и ощупываний бицепсов, никакого внезапного массажа – у тебя там мышца забита, хён! – или тихих смешков в ухо – Феликс просто сжимает его в объятиях и затихает, пока Чанбин лежит неподвижно и дышит ему куда-то в шею. С этим срочно надо что-то делать, поэтому руки Чанбина начинают медленно обвивать талию Ёнбока, пока не оказываются у него за спиной, чтобы тут же приняться аккуратно, почти невесомо, разминать каждую напряжённую мышцу, до которой могут дотянуться. Чанбин знает, что обычно Феликс нуждается в том, чтобы обнимать кого-то, больше, чем в том, чтобы обнимали его самого – но и день сегодня не самый обычный. И, может быть, получить сразу и то и другое – это в принципе лучший вариант в любой день, им просто нужно делать это почаще. – Отдай мой телефон, – продолжает Феликс так, будто никакой паузы не было. – Не-а, – спокойно отвечает Сынмин, усаживаясь на пол возле кровати и продолжая листать ленту соцсетей в телефоне Феликса, напряжённо хмурясь, явно недовольный тем, что он там видит. Дверь в комнату снова распахивается, на этот раз пропуская Хана и ЛиНоу. Последний прислоняется к стене напротив кровати, сложив руки на груди, пока Хан с разбегу усаживается прямо на ноги Феликса и Чанбина и жизнерадостно сообщает: – Мы приготовили тебе мясо! – Что, вдвоём приготовили? – скептически фыркает Чанбин куда-то в шею Феликса, заставляя его слегка дёрнуться от неожиданности. – Эй, я помогал! – возмущается Джисон, подпрыгивая на их ногах. Чанбин пнул бы его за такие фокусы, но для этого ему пришлось бы сперва распутать их с Феликсом переплетённые конечности, так что он оставляет всё, как есть. – Он помогал, да, – тут же подтверждает Минхо, как будто кто-нибудь в этой комнате может купиться на его совершенно не объективную во всём, что касается Хана, оценку. – Кто с чем помогал? – интересуется стоящий в дверях Хёнджин. – Хан помогал ЛиНоу готовить мясо, – поясняет Сынмин, заканчивая яростно печатать что-то в телефоне. – Аааа, вы уверены, что это теперь безопасно есть? – тянет Хёнджин, проскальзывая на место рядышком с Айеном и заставляя того подвинуться, чтобы уложить голову Феликса себе на колени. Чуть приподнявшись, Чанбин видит, что они начинают заплетать какие-то странные кривые косички, на что Ёнбок закатывает глаза, но совершенно не сопротивляется. Кажется, он даже расслабляется слегка, потому что теперь его руки перестают быть такими неподвижными, выстукивая по спине Чанбина ритм в такт песне, которую затягивает Хан. – Вот, послушай это! – перебивает Хана Сынмин и начинает зачитывать вслух, всё ещё глядя в телефон Феликса: – “Дорогой Ёнбок, знай, что ты ни разу меня не разочаровал”. Феликс ощутимо напрягается, его пальцы сильно впиваются Чанбину в плечи, и тот с не меньшей силой проводит по его спине в ответ, прижимаясь губами к ключицам сквозь ткань домашней футболки. Джисон замолкает и ласково хлопает Феликса по бедру – через раз попадая по Чанбину, – а Сынмин продолжает: – Или вот: “Феликс, ты ангел, посланный в этот мир, и мы знаем, что ты всегда стараешься распространять добро.” – Перестань, – протестует Феликс, уткнувшись лицом в макушку Чанбину. – Продолжай! – хором требуют ЛиНоу и Чанбин. – Тебе нужно читать больше таких комментариев вместо хейтерских, – добавляет Айен. – Я установлю родительский контроль на твой телефон, если это поможет, – заявляет Бан Чан, входя в комнату. Теперь здесь по-настоящему тесно, но место на кровати позади Феликса всё это время оставалось свободным, чтобы их лидер мог забраться туда и сгрести его в охапку, обхватывая своими длинными руками сразу Феликса и Чанбина, как будто они – неделимый организм. “Может быть, так и есть”, – думает Чанбин, покрепче сжимая ладони и наконец чувствуя, как Феликс сжимает свои в ответ. – Вот ещё: “Спасибо, что ты есть. Ты – единственный, кто заставляет меня улыбаться без особых усилий”, – мягким голосом зачитывает Сынмин послания стей. Или, может быть, он говорит уже от себя самого. Или даже от них всех. Потому что они все согласны с каждым словом.