Глава 7. Маггловедение

      Еще одну дисциплину которую можно выделить, Маггловедение, на ней изучают поведение и быт маглов с точки зрения волшебников. Этот факультатив был не обязательным и предназначался для тех, кто вырос в магических семьях и плохо знал мир обычных людей.       Маггловедение считалось одним из самых лёгких предметов, и многие студенты выбирали его, чтобы разгрузить свои учебные будни. Но не Маргарет, которая выросла в мире магглов и прекрасно знала их быт и повседневную жизнь. В отличие от неё, её подруги Софи и Эмма которые решили посещать Маггловедение. Софи выросла вблизи маггловских деревень и имела некоторое представление о жизни обычных людей, но её знания были поверхностными. Эмма же, напротив, жила исключительно в магических землях и практически не сталкивалась с миром магглов. Обе были чистокровными ведьмами и с нетерпением ждали разузнать о том, как живут люди без магии.       Девушки никогда не делились о своем происхождении, в этом не было смысла и к слову не приходилось, познакомившись еще тогда, 1 сентября после их распределения, всегда держались вместе, так и продолжали ладить между собой. Но неожиданная новость происхождения Маргарет открылась случайно, когда у Софи и Эммы в очередной раз возникли проблемы с домашним заданием по Маггловедению.       — Я не понимаю, почему маглы так увлекаются этими... как их называют... фильмами? — жаловалась Софи, размышляя над очередным заданием. — И что такое телевизор? Это как магическое зеркало?       — Я думала, что это какое-то устройство, позволяющее видеть на расстоянии, — добавила Эмма, немного растерянная. — Но эти инструкции в учебнике такие запутанные.       Маргарет, сидя с подругами в библиотеке, заметила их недоумение и решила помочь. Она уже несколько раз объясняла им элементарные вещи, такие как работа телефона или значение денег в магловском мире. Но на этот раз её объяснение вызвало у них настоящий шок.       — Телевизор — это не магическое зеркало, — начала она, слегка улыбнувшись. — Это устройство, которое показывает движущиеся изображения и звуки. Маглы используют его для развлечения, обучения и получения новостей. Фильмы — это истории, снятые с помощью камер и актёров. Это как спектакль, но записанный на плёнку, чтобы его можно было смотреть в любое время.       Эмма и Софи удивлённо посмотрели на неё.       — Откуда ты всё это знаешь, Маргарет? — спросила Софи, слегка прищурившись. — Даже не посещая занятия, объясняешь лучше, чем профессор Квиррелл.       — На самом деле… — ответила Маргарет, понимая, что теперь ей придётся рассказать правду. — Я росла в магловском мире до 11 лет и ничего не знала о своём волшебном происхождении. Моя мама была волшебницей, но она никогда не раскрывала этого никому, а после ее смерти… ее семья с нами не связывалась. Я была как обычный ребёнок, росла и ходила в обычную школу, даже не подозревая, что однажды мне придёт письмо из Хогвартса и все станет немного сложно.       Подруги замерли, осмысливая услышанное.       — Ты... полукровка? — с недоверием переспросила Эмма, широко открыв глаза.       — Можно сказать и так, — кивнула Маргарет. — Но, когда я узнала о своём происхождении, всё изменилось, интенсивный курс по волшебному миру, знакомство со всеми тонкостями и эта школа.       Маргарет почувствовала, как тишина повисла в воздухе. Эмма сидела неподвижно, её взгляд застыл где-то в пустоте, словно она пыталась осмыслить что-то важное. Маргарет почувствовала лёгкое волнение, но всё же решила задать вопрос, который вертелся у неё на языке:       — Имеет ли значение, чистокровная я, полукровка или магглорожденая? — голос её прозвучал спокойно, но в нём проскользнула неуверенность.       Софи тут же встрепенулась, её глаза вспыхнули тёплым светом.       — Конечно, нет! Ты моя лучшая подруга, и это никак не влияет на наше отношение друг к другу. — Она посмотрела на Маргарет с такой искренностью, что та сразу почувствовала облегчение.       Эмма всё ещё молчала, погружённая в свои мысли. Её лицо выражало сосредоточенность, но не враждебность.       — Но как же так получилось, что ты стала лучшей ученицей на факультете, если ничего не знала раньше? — спросила она, её голос был полон искреннего любопытства. — Ты ведь на уроках всегда всё понимаешь с полуслова, и у тебя отличные оценки.       — Всё благодаря моему дедушке, он помог мне адаптироваться и понять, что такое магия. — объяснила Маргарет, улыбаясь, но в её голосе слышалась лёгкая грусть. — Он действительно многое знает и любит делиться своими знаниями. В начале я часто советовалась с ним, а потом сама полюбила читать книги о магии и учиться по ним. Я была очень мотивирована оправдать его доверие и стать такой же умной, как он.       — Это удивительно, — наконец сказала Софи, её голос был полон восхищения. —Столько всего случилось, но при этом сделало тебя одна из сильных ведьм нашего потока.       Софи перевела взгляд на неё, ожидая поддержки, но Эмма не спешила отвечать. Маргарет начала сомневаться, стоит ли продолжать разговор, но когда Эмма, наконец, заметила, что обе подруги смотрят на неё, она вздохнула и подняла глаза.       — Это... это просто неожиданно, — начала она, пытаясь подобрать слова. — Я никогда особо не задумывалась об этом. Я знала, что среди студентов есть много смешанной крови, но как-то не думала, что это так близко, ты никогда не была похожа на тиких. Для меня всё, что связано с магловским миром, кажется таким далёким... незнакомым.       Эмма сделала паузу, как будто всё ещё обдумывая, что сказать дальше. Маргарет почувствовала, как сердце заколотилось сильнее, опасаясь, что их дружба может пострадать из-за этого открытия. Но затем Эмма посмотрела на неё и улыбнулась, хотя и чуть напряжённо.       — Но, если подумать, это ничего не меняет, правда? — сказала она, словно убеждая саму себя. — Ты остаёшься той же Маргарет, что и раньше. Мы уже многое прошли вместе, и какой смысл придавать значение тому, где ты родилась или кто, были твои родители?       Маргарет облегчённо выдохнула, почувствовав, как напряжение внутри неё уходит.       — Спасибо, Эмма, — ответила она тихо, с искренней благодарностью. — Я рада, что ты так думаешь. Я тоже не хочу, чтобы это изменило что-то между нами.       Софи, которая всегда была более непосредственной, добавила:       — Конечно, ничего не изменится! Мы ведь здесь, чтобы учиться магии и поддерживать друг друга, а не обсуждать чьё-то происхождение. Главное — это то, кто ты есть, а не то, откуда ты пришла.       Эмма кивнула, её улыбка стала более естественной. Они знали её как умную и целеустремлённую девочку, но теперь поняли, через какие испытания ей пришлось пройти, чтобы стать такой.       Маргарет почувствовала, как её душа наполнилась теплом. Она знала, что будут трудности, связанных с её происхождением, особенно с учётом того, как некоторые чистокровные волшебники смотрят на маглорождённых, поэтому старалась не распространяться, но ей повезло встретить таких людей, которые поддержат её в любом случае, и это давало ей уверенность в себе и своих силах. Её прошлое — это не повод для стыда, а часть её жизни, которая помогла ей стать тем, кем она является сейчас.       — Давайте лучше вернёмся к нашим исследованиям, — предложила Маргарет, чтобы сменить тему и окончательно развеять остатки неловкости. — Вам ещё многое предстоит узнать для написания эссе.       — Отличная идея, — поддержала её Софи, вновь склонившись над книгой.       

***

      Прошло несколько дней с того разговора, но Софи не могла забыть тот момент, когда Эмма так замешкалась с ответом, это оставило неприятный осадок в её душе, и, что-то внутри Софи требовало разобраться с тем, что произошло. Ей казалось важным понять, почему и о чем Эмма так долго раздумывала, прежде чем поддержать подругу, и хотела ли она этого.       Когда они втроём сидели на поляне у пруда, Софи решила воспользоваться случаем и разузнать, когда Маргарет отошла, оставив их наедине. Эмма лежала на пледе, задумчиво листая учебник «Чудовищная книга о чудовищах», когда Софи, собравшись с духом, тихо произнесла:       — Эмма, можно спросить тебя кое о чём? Это касается того разговора в библиотеке о происхождении Маргарет.       Эмма подняла голову, её лицо слегка напряглось, но она всё же кивнула:       — Конечно, Софи. Спрашивай.       Софи замялась, подбирая слова.       — Ты тогда… немного замешкалась, когда узнала, что Маргарет полукровка. Почему это так тебя потрясло? Я понимаю, что это было неожиданно, но мне показалось, что дело в чём-то большем, я права?       Эмма тяжело вздохнула и отложила учебник. Она знала, что этот разговор неизбежен, и, возможно, это действительно нужно было обсудить.       — Да, ты права, — начала она тихо. — Это было не просто неожиданностью. В моей семье, да и вообще в обществе, в котором я выросла, всегда учили, что полукровки и особенно маглорождённые — это что-то низшее. С детства мне говорили, что маглорождённые — почти маглы, а маглы… — она запнулась, сжав руки в кулаки. — Маглы — это глупые, отвратительные существа, недостойные даже нашего внимания. Всё это так глубоко засело во мне, что я даже не задумывалась, насколько это несправедливо и продолжала нести учение родителей.       Софи внимательно слушала, не прерывая, но в её сердце разгоралось чувство горечи. Она знала, что предрассудки были частью магического мира, но слышать это от близкой подруги было больно.       Эмма продолжила, её голос слегка задрожал:       — Когда я узнала, что Маргарет полукровка, это словно ударило меня по лицу. Я не могла понять, как человек, который мне так близок, может быть тем, кого меня учили ненавидеть и презирать. Но чем больше я думала об этом, тем больше осознавала, насколько это всё было абсурдно. Маргарет — одна из самых умных, добрых и талантливых людей, которых я знаю. Как я могла хоть на миг поверить в те глупости, что вбивали мне в голову с детства?       Софи увидела, как глаза Эммы наполнились слезами. Она поняла, что для неё это было не менее тяжёлым откровением, чем для Маргарет.       — Знаешь, — сказала Эмма, глотая слёзы, — эта дружба с Маргарет действительно открыла мне глаза на то, что предрассудки моих старших — это просто ложь, созданная для того, чтобы разделять нас. Но мне так стыдно, что я вообще могла сомневаться в Маргарет в тот момент, в нас и нашей дружбе…сейчас мне стыдно в этом признаваться.       Софи тихо накрыла руку Эммы своей, в её голосе звучало сочувствие и понимание:       — Эмма, я знаю, как это сложно — преодолевать то, что тебе внушали с детства. Но важно то, что ты смогла это осознать и изменить своё отношение. Мы все растём и учимся. Теперь ты понимаешь, что Маргарет ничем не хуже нас, несмотря на своё происхождение. Это и есть настоящая дружба — уметь видеть человека таким, какой он есть, а не через призму чужих предрассудков.       Эмма благодарно сжала руку Софи, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит.       — Спасибо, Софи. Я обещаю, что буду бороться с этими предрассудками в себе, я действительно дорожу нашей дружбой.       — Мы все дорожим, — мягко сказала Софи, улыбаясь. — Давайте просто будем поддерживать друг друга и не позволим этим предрассудкам нас разъединить. Мы сильнее, когда мы вместе.       Эмма кивнула, чувствуя, как её сердце наполняется теплом и уверенностью. Они замолчали, но в этой тишине не было напряжённости — лишь ощущение, что они стали ещё ближе друг к другу.       

***

      В тот момент они не догадывались, что их откровенные разговоры стали поводом для новой волны неприятностей. Слизеринцы, выросшие в семьях, где ценились только чистокровные маги, увидели в Маргарет новую цель для своих издевательств. Эти ребята, воспитанные в убеждении, что только чистокровные маги достойны изучать волшебство, видели в Маргарет лишь очередное подтверждение своих предвзятых взглядов.       — Парни, вы не поверите, что я только что узнал…— сказал своей группе друзей, один из них, его голос звучал приглушенно, будто не мог удержаться от волнения — Выскочка из Гриффиндора, которая со мной ходит на историю магии, оказывается полукровка.       — Вот это уже интересно, — усмехнулся высокий слизеринец, которого остальные считали лидером, его глаза загорелись опасным огоньком и губы растянулись в злорадной улыбке, — Похоже у нас появилась новая цель, давайте окажем ей любезный прием.       Остальные одобрительно загудели, уже предвкушая как будут создавать проблемы. В их головах уже рождались планы — от простых неприятных розыгрышей до более серьезных пакостей. Им казалось, что, наказывая таких как Маргарет, они восстанавливают справедливость и защищают честь и традиции своего факультета       — Только не забудьте, все должно выглядеть так, словно она сама во всем виновата, — добавил лидер, его голос стал низким и словно яд, просачивался в каждом слове.       Тем временем Маргарет ни о чем не подозревала, продолжая заниматься своими делами. Началось все с мелких неприятностей, на которые никто не обратил бы особого внимания. Учебник, который неожиданно исчезал из сумки, подножка в коридоре, из-за которой она чуть не упала, или едкие шепотки за её спиной, но, когда поворачивалась, никто ничего не говорит.       Подруги видели, как Маргарет встревоженно оглядывается, проверяя свои вещи, но не придавали особого значения, считая, что в большинстве вещей виноваты близнецы или все дело в стрессах от учебы.       — Это, наверное, случайность, — сказала Софи, когда они втроём обсуждали пропажу учебника перед началом урока. — Может, кто-то взял его по ошибке или близнецы взялись за старое.       Да, они по началу любили прятать вещи, но потом они модифицировали шутки и чаще использовали заклинания на летающие предметы, прошло уже несколько месяцев, такое их перестало интересовать, и они перешли на съедобную продукцию.       — Или просто неудачный день, — добавила Эмма, пожимая плечами. — У всех бывают такие моменты, когда забываешься и потом не вспоминаешь, что сама его отдала кому-нибудь.       Маргарет пыталась не обращать на это внимания, но неприятности продолжали нарастать и постепенно становилось ясно, что это вовсе не случайности. Слизеринцы начали действовать более открыто, и их шалости переросли в настоящие издевательства. Вскоре стало очевидно, что Маргарет стала их мишенью. Это случалось снова и снова. Иногда это были мимолётные, но злобные комментарии, когда они проходили мимо. Иногда они нарочно сталкивали её на лестнице или прятали её вещи, когда она отворачивалась. Сначала она не могла понять, что стало причиной такой ненависти, но постепенно слова, сказанные слизеринцами, начали складываться в единую картину.       — Смотри, кто здесь у нас, — раздавался хриплый голос одного из старшекурсников из Слизерина, когда Маргарет в очередной раз проходила мимо их группы в коридоре. — Полукровка.       Этот термин был произнесён с явным презрением, словно он был клеймом, обозначающим её как нечто меньшее и недостойное. Маргарет замерла, услышав это слово в первый раз. Ее оно не обижало, это так и было: мама- маг, отец – магл, но называя ее так из-за дня в день, оно начало действовать как приговор, это была настоящая атака на ее сущность, на ее право находиться здесь и учиться магии. Потому она старалась не показывать, как этот ярлык, словно проклятие, влиял на нее, она ускорила шаг, сбегая от них, но их было не остановить. Они следовали за ней повсюду — в коридоре, в библиотеке, в пустых кабинетах, продолжая отпускать уничижительные комментарии.       — Думаешь, ты достойна здесь учиться, полукровка? — шепнул другой слизеринец с насмешкой.       В течение следующих недель издевательства продолжились. Казалось, что весь их мир вращался вокруг того, чтобы причинить ей как можно больше дискомфорта, всё это стало частью её ежедневной рутины. Маргарет чувствовала, как её сердце сжимается от боли и унижения. Она старалась не показывать страха и сохранять спокойствие, они пытались ее сломить, лишить уверенности и это было невозможно игнорировать, постепенно внутри нее начало зарождаться маленькое пламя, которое тихо тлело, и с каждым злым шепотом, действием и умыслом, оно разгоралось все ярче.       Когда в очередной раз они настигли ее где-то в коридорах, и она снова услышала их злобные комментарии, в ней что-то щелкнуло, медленно развернувшись и собрав все силы, сказала им:       — Хватит. Я не буду больше молча терпеть ваши нападки. Что с вами не так, вам заняться больше нечем, как приставать ко мне?!       Толпа на мгновение замерла, не ожидая такого поворота, тихоня, которая только и делала что убегала от них, подала голос. Один из них усмехнулся, чем разорвал короткое молчание.       — Ха! Смотрите, она думает, что может нам угрожать, — голос прозвучал презрительно, и вся группа взорвалась смехом. Их смех был громким, унизительным, будто они даже не могли воспринимать её слова всерьёз.       — Малышка, следи за словами, — другой голос раздался рядом с ней, они окружили ее, подобно стае хищников, — Ты хоть знаешь с кем разговариваешь?       — Мне плевать на тебя и твою семью, это ты начал нападать на меня, — хоть она и держала голову высоко поднятой, голос ее все равно дрожал.       Произнесенные ею слова только подлили масла в огонь, и парни, не теряя времени, резко толкнули ее к стене, зажав так, что дыхание перехватило. Маргарет почувствовала, как ее запястье грубо сжали, и она поняла, потом там точно останутся синяки, но сейчас ее волновало другое. Толпа смотрела на нее с выражением злорадства, каждый ее слабый рывок встречался с волной смеха, ощущая свою беспомощность, в противостоянии с парнями, которые были старше и сильнее.       — Пусти! Мне больно, — тихим, но угрожающим голосом она пыталась выкрутится, но хватка становилась сильнее.       В отчаянии она оглядывалась по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-то, кто мог бы помочь, но коридор был пуст, ни учителей, ни учеников, она была одна против них, чувство ужаса, казалось поглотило ее целиком.       — Что, больше не такая смелая, да? — прошипел, словно змея, один из них ей в лицо. Он приблизился так близко, что она могла ощутить его горячее дыхание на лице, —Ты ничто, полукровка, думаешь, можешь так просто говорить нам в лицо? Твоя кровь грязная, как и ты сама.       Слова резали словно нож, ее дыхание стало прерывистым, борясь не только с физической болью, но и с тем что бы не пролить слезы, не дать еще больше повода для насмешек. Но ее дух был сломлен, это чувствовалось во всем теле, уже сто раз жалея, что вообще открыла рот, могла бы просто сбежать как раньше, но что сделано то сделано.       — Пожалуйста, хватит, — ее шепот был едва слышен, но парни стаяли достаточно что бы услышать ее.       — О, так теперь ты нас умоляешь? Если будешь хорошо себя вести, мы подумаем об этом, — с этими словами ее отпустили, и Маргарет почти рухнула на пол, едва удерживаясь на ногах. Руки ее дрожали, и сама она стояла, прислонившись к стене. Слизеринцы развернулись и ушли, их смех еще эхом отскакивал от стен пустого коридора. Теперь они знали, что могут делать с ней что угодно, и никто их не остановит.       Уже медленно сползая по стене, и обхватив колени руками, мир вокруг нее начал рушиться, и когда-то волшебная сказка превращалась в тюрьму.       Пытаясь скрывать свои переживания от подруг, не желая их волновать, она все глубже погружалась в себя, но Эмма и Софи начали замечать, что с ней что-то не так, но так и не успели с ней поговорить, когда начались рождественские каникулы и Маргарет сбежала. Она знала, что может им доверять, но не хотела рассказывать о случившимся. Вдали от Хогвартса, от этих злых взглядов и оскорблений, она на время погрузилась в спокойствие своего дома. Но тень пережитого унижения не отпускала ее, вновь и вновь прокручиваясь в голове, погружая в самобичевание. Мысли жгли ее изнутри как холодный огонь. Стараясь скрыть переживания, за столом она улыбалась и поддерживала разговоры, но в тишине комнаты, когда никто не видел, она позволяла себе выпускать эмоции, слезы, сдерживаемые месяцами текли свободно, смывая наслоившиеся обиды и боль. Однако этот краткий отдых был лишь затишьем перед бурей. По возвращению нападки только усиливались, получив словно новый заряд энергии, их жестокость теперь выходила за рамки обычных розыгрышей, действуя более изощренно, целенаправленно и разрушительно.       Что бы уменьшить свое присутствие она реже улыбалась, её взгляд часто был устремлён в пустоту, всё меньше говорила и всё больше пыталась держаться в тени. Это стало ее новой стратегией. Не привлекая внимания, становясь призраком самой себя, быть незаметным. Если другие и правда не замечали ничего, то подруги били тревогу, и как бы не пытались вывести ее на разговор, все было тщетно, она лишь молчала или говорила, что все в порядке.       — Маргарет, что происходит? — однажды спросила Эмма, когда они были в библиотеке. Она склонилась ближе к подруге, пытаясь встретиться с её взглядом, — Ты стала такой тихой и отстранённой в последнее время. Всё в порядке?       — Да, ты как будто всё время на взводе, — добавила Софи, её голос был полон беспокойства. — Ты можешь нам рассказать, что тебя тревожит.       И вот как она могла им рассказать, они знают ее только как положительного, веселого человека, что они подумают о ней после, что она слаба и над ней издеваются, что она не может дать отпор, боясь их. Как уже заучила их маршрут передвижения и не ходит там, где ее могли заметить. Нет. Ее страх и неуверенность оставались на страже и не позволяли ей говорить лишнего. Она боялась, что, если откроет рот, на нее обрушится еще больше проблем.       — Со мной всё в порядке, правда, — наконец, тихо ответила Маргарет, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и неестественной.       Эмма и Софи переглянулись, обменявшись тревожными взглядами, но они не стали дальше настаивать. В глубине души они понимали, что что-то не так, но не знали, как пробиться сквозь ту стену, которую Маргарет возвела вокруг себя.       Она избегала всех и всего, стараясь не попадаться на глаза ни с мучителями, ни с теми, кто хотел помочь. Уходила рано и приходила поздно, на уроках сидела отдаленно и быстро исчезала. И в тишине, окружившей ее, в постоянном напряжении она теряла себя, свет что раньше освещал ее мир, угасал с каждым днем, все вокруг теряло краски, и магия становилась чуждой и далекой.       Но в какой-то момент она поняла, что не одинока в своих страданиях, ситуация постепенно начала меняться, раньше преследовавшие ее парни, теперь сами оказались в центре внимания, но не того, к которому они так стремились.       Кто еще недавно строил ей козни, сами становились мишенью для шалостей, которые казались столь случайными, но настолько меткими, словно специально нацелены на них. Видя, как напыщенные слизеринцы внезапно оказывались разукрашенными в яркие цвета, когда их одежда по волшебству менялась на что-то нелепое и смешное, а из карманов сыпались конфеты, или их сумки вдруг становились неподъемными или наоборот совершенно пустыми. Было странно, словно иллюзия, видеть уверенных в своем превосходстве парней жертвами проделок двух рыжих мальчишек.       Фред и Джордж Уизли, как всегда, были на высоте, направив свои шалости в столь ненавистных им студентов Слизерина, и результат не заставил себя ждать. Казалось, что слизеринцы не знали, как справляться с такими неожиданными атаками. Они стали меньше времени тратить на издевательства над Маргарет и остальными, сосредоточившись на том, чтобы защитить себя от неожиданных сюрпризов, поджидавших их буквально на каждом шагу.       Впервые за долгое время она почувствовала, что может свободно дышать и не оглядываться через плечо, она смогла наконец-то немного расслабиться и отдохнуть от постоянного давления. Даже начала чувствовать благодарность к этим двум неугомонным шутникам, чьи проделки стали для неё спасением, но было так странно осознавать, что Фред и Джордж, сами того не ведая, стали её защитниками. Каждый раз, когда она видела, как надменные слизеринцы становятся жертвами проделок близнецов, на душе становилось чуть легче.       

***

      Но никто не знал правду. Никто не знал, что однажды после очередного наказания Фред и Джордж случайно наткнулись в кабинете у Филча на карту Мародёров артефакт, который показывал всё, что происходило в Хогвартсе, и местоположение каждого человека в замке. С ней они больше никогда не попадались и Филч мог только ругаться зная, что где-то во всем этом беспорядке виноваты всегда Уизли. Однажды случайно просматривая карту и обсуждая, кого бы ещё разыграть, они заметили, что их хорошая подруга постоянно оказывается в окружении слизеринцев, это можно было пропустить пару раз, но продолжительно время, казалось странным. А не затевают ли они чего подозрительного? Показавшееся им столь странным стечение обстоятельств, следуя за ней по карте, они стали свидетелями того, как слизеринцы травят её в коридорах, насмехаются и унижают. Прячась за стеной оба пребывали в шоке.       — Мы не можем это так оставить, — сказал Джордж, его обычно весёлый голос стал серьёзным.       — Конечно, нет, — кивнул Фред, уже мысленно придумывая план мести. — Мы устроим им настоящий ад.       С тех пор близнецы начали свою незаметную кампанию против слизеринцев, превращая их жизнь в череду хаотичных происшествий. Они использовали всё, что у них было — магические шалости, ловушки, и даже свои собственные изобретения. И хотя они никогда не говорили об этом.       Близнецы, как всегда, играли свою роль весельчаков и проказников, и никто не мог заподозрить, что за их проделками стояла такая серьёзная причина. Они по-прежнему делали вид, что их шалости — это просто способ развлечь себя и других, но на самом деле они держали в секрете свою настоящую миссию.       Одним вечером, случайно проходя мимо пустой аудитории, Маргарет услышала знакомые голоса, хотела уйти чтобы не мешать, но разговор, который она услышала, заставил её замереть на месте.       — Никто не должен этого знать, — сказал Джордж, когда они вечером обсуждали свои последние выходки. — Это наша маленькая тайна.       — Конечно, — согласился Фред, подмигнув брату. — Мы ведь не можем позволить, чтобы кто-то подумал, что у нас есть сердце.       — Нас точно выгонят если узнают, что мы использовали Карту Мародёров, чтобы следить за всеми, — шептал Джордж, его голос был полон решимости.       — Да никто не узнает, — успокаивал его Фред.       Маргарет тихо отступила, чтобы близнецы не заметили её присутствия. Она чувствовала, что кто-то стоит на её стороне, но никогда не думала, что это могли быть они, Узнав о том, что происходит, близнецы решили действовать на свое усмотрение, превращая тяжелую ситуацию в шутку, тем самым защищая ее.        Ответ на вопрос, как они узнали об этом, пришел также неожиданно и остался в ее мыслях как маленькая, но важная тайна, которую она решила никому не раскрывать. Тепло благодарностей к близнецам поднималось с каждым новым пониманием, но также эта их маленькая тайна должна остаться секретом. Никто не должен был знать о том, как они об этом узнали, что именно они решили делать и, хотя их действия были продиктованы благими побуждениями, всё же лучше было сохранить это в тайне.       Их план сработал. Маргарет постепенно успокаивались и, хотя она ещё не до конца оправилась от тех испытаний, которые выпали на её долю, она знала, что у неё есть друзья, на которых можно положиться, которые будут на её стороне, даже если не будут говорить об этом вслух.       Решив что так больше не может оставаться, отдаляться от друзей и правда был глупый поступок. Она Гриффиндорец, а значит должна оставаться храброй и не важно что о ней потом подумают подруги, им надо рассказать, чтобы они не переживали так сильно. Отправившись на поиски Софи и Эммы, ей не составило труда найти их в комнате общежития, где они проводили вечера раньше. Заметив ее, они видели решимость в ее глазах, но лицо все равно выражало беспокойство.       — Все в порядке? — первой спросила Софи, откладывая в сторону книгу и внимательно глядя на подругу. Эмма приподнялась на кровати и внимательно наблюдала за подругой.       — Это из-за слизеринцев, — тихо призналась она, опустив взгляд, наконец-то она это сказала вслух, — Они узнали, что я полукровка, и с тех пор не оставляют меня в покое, называя меня «полукровкой» и постоянно придумывают какие-то гадости. Это началось примерно после того разговора о Маггловедение…       Эмма и Софи обменялись быстрым взглядами, их лица посуровели, а в глазах огонь справедливого возмущения.       — Почему ты не сказала нам раньше? — Взволнованно спросила Эмма, ее голос дрожал от гнева.       — Ты должна была сказать, мы же твои подруги, мы могли бы помочь и поддержать.       Маргарет почувствовала облегчение, поделившись своими переживаниями с подругами, которые носила в себе так долго.       — Я знаю, но я не хотела вас впутывать, чтобы вы волновались… или думали, что я слабая, — все еще избегая встречаться с ними взглядом, произнесла она.       — Слабая? Что за бред! Маргарет, слабость – это прятаться и молчать, — Софи качнула головой, — Набравшись смелости и поделиться с нами, рассказав правду, ты проявила настоящую силу.       — И к тому же, мы на Гриффиндоре, а не на Слизерине, — добавила Эмма, — Мы защищаем своих.       — Спасибо, — прошептала она, не зная, что еще сказать.       — Теперь, нам нужно решить, что делать дальше, — голос Софии звучал серьезно, она никогда не думала, что причина такого поведения у Маргарет, это буллинг, — Это не должно оставаться безнаказанным.       Маргарет кивнула, они еще долго обсуждали, как лучше поступить, и хотя конкретного плана не разработалось, теперь она знала, что ее друзья будут рядом, и никто не почитает ее слабой.       Но судьба решила испытать её на прочность ещё раз, когда пришли пасхальные каникулы, и многие студенты разъехались по домам. В замке оставалось меньше учеников, и коридоры, обычно наполненные шумом и суетой, были тихими и почти пустыми. Атмосфера в это время напоминала старинный заброшенный замок, где время словно замедлилось, и каждый звук эхом разносился по древним стенам.       Но некоторые решали не тратить время на отъезд и возвращение, оставались в стенах школы, обычно занимались в библиотеке и выполняли задания. В этом году родители Маргарет запланировали отпуск, и не желая быть третьей лишней, которой она не является, по утверждению Миранды, все равно решила остаться в Хогвартсе, Софи и Эмма же уехали, так как их родители настояли на том, чтобы они были дома.       — Ты уверена, что хочешь остаться здесь? — спросила Софи, немного нахмурившись, когда собирала вещи.       — Да, — пытаясь звучать уверенно, ответила Маргарет, — Немного развеюсь, или посижу в библиотеке, почитаю что-нибудь интересное, не беспокойтесь.       — Я могла бы спросить родителей, они бы точно не отказались принять гостью, — предложила Софи с полной заботой.       — Спасибо, но я правда хочу остаться.       Эмма, которая до сих пор молчала, внезапно наклонилась и посмотрела прямо в глаза Маргарет.       — Будь осторожна, — тихо, но со всей серьезностью прозвучал ее голос, — Оставайся в башне Гриффиндора. Если будет что-то неладное, сразу беги и не выходи пока не станет безопасно — предупреждала ее Эмма.       Маргарет знала, что девочки беспокоятся о ней, но сколько еще ей быть тенью? Один раз дав отпор, она больше не решалась действовать опрометчиво и быть слишком самоуверенной. Оставшись одной, она старалась быть в людных местах, но постепенно учеников становилось все меньше, и приходилось чаще прячась в библиотеке или в своей комнате. Знакомое чувство тревоги подступало к ней, когда она узнала о том, что те, кого она старательно избегала тоже остались в школе и мысль о что они снова найдут ее заставляло сердце биться чаще. Стараясь придерживаться безопасных маршрутов, которые она разрабатывала раньше, но зная, что такой план может рухнуть в любой момент, часами сидела в безопасной гостиной.       Однажды возвращаясь в башню, ей показалось, что она слышит шаги за спиной, но не обычные, эти были тяжелыми, намеренными следовать за ней. Ускорившись, пытаясь избежать преследования, но шаги тоже ускорились, в панике она свернула в один из боковых коридоров, надеясь сбить преследователя с толку, но ошиблась, когда поняла, что оказалась в тупике, было уже поздно. Голоса, наполненные ядом, раздались за спиной, а из тени вышли несколько знакомых фигур.       — Смотри, кого мы здесь нашли, — прорычал один из слизеринцев, когда они перегородили выход из узкого коридора, — Полукровка, одна-одинёшенька, без своих защитников.       — Ну вот, а так долго избегала нас, но теперь не убежишь, — произнес тот кто держал ее в прошлый раз.       Маргарет сжала кулаки, чувствуя, как в груди начинает нарастать страх, пути для бегства не было. Она пыталась напомнить себе, что должна быть храброй, но другие поддержали его, кидая уничижительные фразы, от которых Маргарет внутри трясло.       — Тебе стоило уехать, сбежать, как обычно, чего же ты так сглупила, — не унимались парни.       — Думала, что можешь вечно скрываться за своими друзьями? — добавил другой.       Прежде чем она успела что-то предпринять, ее снова прижали к стене, ударяя о холодный камень, а руки снова были грубо схвачены.       — Оставьте меня в покое… пожалуйста, — снова та же ситуация, она окруженная ими, в коридорах и никого рядом. Слезы снова подступали, но им не позволено пролиться, не дать им удовлетвориться ее слабостью. Она знала, что должна была позаботиться о себе, но сейчас казалось это невозможным.       Их обсуждение того, что они могли бы сделать с ней, и каждый холодный, издевательский смех резал ее душу, словно нож.       — Никто не станет защищать такую, как ты, можешь не надеяться, мы здесь одни.       Их слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала, в голове начали всплывать воспоминания, которые она долгое время старалась подавить. Воспоминания о том, как в младших классах дети, впитавшие слова своих родителей, отказались с ней дружить.       — Ты никому не нужна, — сказали они тогда. — Ни матери, ни отцу, ни нам.       Те слова, произнесенные детской жестокостью, ранили её до глубины души и оставили шрамы, которые до сих пор не зажили, и маленький ребёнок, каким она тогда была, просто не мог понять, почему её так отвергают. Почему ее существование казалось для других чем-то постыдным, ненужным. Она пыталась быть доброй, быть полезной, надеясь, что если будет достаточно хорошей, то ее примут. Часами сидела одна на детской площадке, наблюдая за другими, как они играют, смеются, но для них она была нежеланной и чужой.       Воспоминания становились всё более болезненными, всплывали на поверхность старыми кровоточащими ранами. Она вспомнила, как однажды, будучи совсем маленькой, случайно подслушала разговор бабушки и дедушки, которые обсуждали, события из жизни их сына, и в их голосах звучала холодная, жестокая логика.       — Беннет начал встречаться с другой женщиной, как я поняла она его коллега, — говорила бабушка, вздыхая, — Если у них все серьезно и та не примет Маргарет, то кто знает, что с ней будет… Может, ее отдадут в детский дом.       — Ее отец уже давно потерял к ней интерес. Думаю, он уже смерился с тем, что она ему не нужна, — с мрачной уверенностью говорил дедушка, — Кто продолжит о ней заботиться если нас не станет?       Они словно обсуждали что-то незначительно, как о ненужной вещи, даже не заметили, как ребенок стоял за дверью и слушал каждый их жестокий и холодный прогноз. Эти слова тогда глубоко отпечатались в её память, как ядовитый шип. Она была слишком маленькой, чтобы понять всю картину, но достаточно взрослой, чтобы осознать, что в ее жизни нет места ни тепла, ни заботы. И несмотря на надежду, что она всё забудет, когда подрастет.       «Не забудет» — подумала Маргарет тогда, слушая их холодные слова — «Я не забуду».       Словно удар за ударом, её сознание заполнили воспоминания о пренебрежении и холодности отца, который долгое время не мог принять её как свою дочь. Эти мысли кружились в голове, и страх постепенно перерастал в нечто большее. Её мысли закрутились в вихре негативных воспоминаний, и страх вновь начал сковывать её. Она вспомнила пренебрежение отца, которое долгое время не мог принять ее, словно она обуза, он редко говорил и всегда каждое его слово, каждый жест был лишен тепла и любви, взгляд пустой и отстраненный, она лишь напоминание о женщине, которую он потерял.       Вокруг неё было только презрение, и она чувствовала себя так одиноко, как и тогда, когда была маленькой девочкой. Её уверенность, которую она так долго пыталась укрепить, начала разрушаться под давлением этих воспоминаний.       Маргарет не заметила, как начала дрожать, и не осознала, что её эмоции начали воздействовать на окружающую магию. Окна в коридоре затряслись, стекла задрожали, отражая её внутреннюю бурю, как будто невидимая сила пыталась вырваться наружу. Внутри нарастало напряжение, похожее на сжатую пружину, которая была готова распрямиться, выпуская накопившуюся боль и гнев. Коридор наполнился низким, глухим гулом, который заставил Слизеринцев остановиться на мгновение.       — Что это, что происходит? — один из них обернулся в легком замешательстве.       — Это она, — пробормотал другой с недоверием.       — Смотри-ка, у нас тут ещё и неконтролируемая магия, — с насмешкой сказал один из студентов, который был посмелее, увидев, что происходит.       Но она не слышала, ее разум был полностью поглощен вихрем негативных мыслей, которые начали искать выход. Вибрация в воздухе усиливалась, пока она была в темноте и не знала, как выбраться из кошмара. Окна трещали, словно вот-вот лопнут, а пол начинал дрожать, она потеряла контроль над эмоциями, и вместе с ним и над своей магией. В этом хаосе, она должна была взять себя в руки, остановиться, прежде чем навредит не только себе, но и тем, кто ее окружил.       — Стой… — в голосе одного из них зазвучала паника, когда он почувствовал, что ситуация ухудшается, — Мы же не хотели…       А сердце теплилась крошечная надежда. Может, кто-то все-таки заметит ее отсутствие? Может, кто-то обратит внимание на странные звуки в коридорах? Пусть мысль и слабая, но не давала ей сдаться до конца. Внезапно перед ней появился высокий силуэт и инстинктивно зажмурившись ждала то ли удара, то ли что похуже, но ничего не последовало, а только голос полный решимости разрезал воздух.       — Убирайтесь, пока я не заставил вас об этом пожалеть, — он появился из-за угла, быстро оценив ситуацию не раздумывая, встал между Маргарет и группой слизеринцев.       Слизеринцы были ошеломлены, уверенные в том, что больше никто не появиться, поэтому действовали самоуверенно.       — Это не твоё дело, Вуд, — попытался огрызнуться один из парней, но его голос дрогнул, — Она полукровка и не должна быть здесь…       — Я сказал, убирайтесь, — перебил его Оливер, его голос стал ещё твёрже. — Иначе мы поговорим с деканом. Поверьте, вам это не понравится.       Они обменялись взглядами, оценивая риски, а затем, недовольно пробормотав что-то под нос, начали расходиться, бросая на Маргарет и Оливера злобные взгляды.       Когда они наконец скрылись за углом, Маргарет с трудом смогла отдышаться. Она только теперь поняла, что дрожит всем телом, а её мысли всё ещё были погружены в хаос. Окна в коридоре перестали дребезжать, но на них можно было заметить небольшие трещины, и тишина вновь окутала замок. Всё ещё находясь в состоянии шока, но постепенно осознавая, что произошло и что могло произойти, не появись кто-нибудь. Она посмотрела на Оливера, не сразу веря, что он действительно пришёл ей на помощь, еще и так решительно.       — Ты в порядке? — спросил он, поворачиваясь к ней и мягко коснувшись её плеча. В его глазах читалась забота и беспокойство. — Они не причинили тебе вреда?       Он внимательно изучал ее лицо, а затем начал осматривать ее тело, на наличие ран и заметил несколько синяков, не только свежие, но и те, что уже успели затянуться.       Маргарет все еще молчала, не совсем веря в реальность происходящего. Затем, почувствовав, как её тело начинает расслабляться, она кивнула.       — Спасибо, Оливер, — тихо произнесла она, стараясь взять себя в руки. — Ты… ты пришёл как раз вовремя.       Поддержка Эммы, Софи и близнецов была для неё огромной, но сейчас, стоя перед Оливером, который защитил её от реальной угрозы, она почувствовала что-то новое.       — Я просто оказался поблизости, — сказал он с лёгкой улыбкой, но его взгляд был серьёзен. — Если что-то подобное случится снова, ты можешь всегда обратиться ко мне.       Маргарет почувствовала тепло в его словах. Оливер был одним из тех, кто всегда держался особняком, посвящая своё время квиддичу и команде, но сейчас он показал ей свою заботу и поддержку.       — Я постараюсь, — ответила она, чувствуя, как в её груди растапливается лёд, который накапливался там все эти годы, — Я…я не знаю, что бы делала, не появись ты.       Он протянул ей руку, приглашая следовать за ним. Маргарет колебалась, сейчас она чувствовала безопасность рядом с ним, но, что, если те парни вернуться, собрав остатки сил, приняла его помощь. Они начали двигаться по коридорам, которые теперь казались чуть менее угрожающими.       Когда они вошли в гостиную Гриффиндора, Маргарет почувствовала тепло огня в камине и знакомый запах комфорта. Оливер еще раз внимательно посмотрел на нее, как бы убеждаясь, что она в порядке, прежде чем сказать:       — Если хочешь поговорить об этом, я с радостью выслушаю тебя — предложил он.       Немного замявшись, прежде чем ответить, но решив, что хуже уже не будет и что стоит поделиться хотя бы частью происходящего.       — Да, говорить особо не о чем, — начала она, немного вздыхая, — Они подслушали мой разговор с подругами и решили проявить свою натуру во всей красе. Чуть больше полугода прошло с тех пор, поначалу я не понимала, что происходит, потом становилось все хуже и хуже, но у меня хорошо получалось их избегать, до сего дня — вздрогнула она, вспоминая события прошлого.       Оливер внимательно слушал, стараясь не перебивать, но его лицо явно выражало удивление и возмещение.       — Потому что ты полукровка? — с недоумением спросил Оливер, пытаясь осознать, насколько низко могут пасть некоторые волшебники. Он знал о предрассудках и какими могут быть чистокровные семьи, но некогда не сталкивался с подобным, — Так значит…       — На самом деле, я выросла среди магглов, и все это — обвела она взглядом обстановку в комнате, — Больше похоже на сказку, что читала раньше, и оказавшись здесь, осознав, что все это реально, и просто… невероятно, — с восхищением проговорила она.       Совсем расслабившись она начала делиться событиями своей жизни, они никогда не были настолько близки, но именно сейчас это сближение давало чувство спокойствия. Раз Эмма и Софи разъехались по домам, можно использовать это время для того, чтобы наверстать упущенное общение с Оливером Вудом, раз он тоже остался. Несмотря на то что они учились вместе, их пути редко пересекались. Он был увлечён квиддичем, посвящая практически каждую свободную минуту тренировкам, и немного учебе в то время как Маргарет проводила время с друзьями, обыгрывала близнецов, читала в библиотеке и занималась древними рунами вместе с Перси.       — И как у тебя ощущения от знакомства с миром магии — уже с любопытством спрашивал Оливер.       — Было не просто, все оказалось немного сложнее и… интереснее, чем я могла представить, — рассмеялась она, вспоминая события первых дней — Когда я впервые встретила сэра Николаса, я так испугалась, раньше Миранда, моя мачеха, говорила, что призраков не существует, когда я боялась засыпать, и я верила ей… но она ошиблась.       — Сэр Николас, да? — усмехнулся Оливер, представляя ее испуганное лицо, от встречи с полупрозрачным духом, — Он, конечно, выглядит довольно… мрачно, особенно если не знаешь, что он безвреден.       — Да уж, — она улыбнулась, ее глаза засветились мягким светом, когда она вспомнила свой первый опыт в мире магии, — А еще в маггловском мире, фотографии всегда неподвижны, а тут… я впервые «познакомилась» с мамой.       Оливер внимательно смотрел на нее, и его сердце непроизвольно пропустило удар, когда она наконец-то искренне улыбнулась. Ее улыбка была такой яркой и красивой, что он вдруг осознал, насколько сильно ему нравиться видеть ее счастливой. Он быстро отвел взгляд, стараясь скрыть свои эмоции.       — Что ж, с такими приключениями не соскучишься, — поддразнил он, стараясь разрядить атмосферу       — Но знаешь, несмотря на все это, я все равно люблю Хогвартс.       — Как можно не любить место, где столько удивительного происходит? — подмигнул он ей.       Они еще немного поговорили, и почувствовав себя лучше, Маргарет собиралась уходить, он вновь окинул ее взглядом, убеждаясь, что с ней действительно все в порядке.       — Если тебе снова понадобиться поговорить или просто поболтать о чем-нибудь, не стесняйся, — сказал он, — Я всегда рядом.       — Спасибо, Оливер, я буду помнить об этом, — и снова она улыбнулась ему, чувствуя в его словах настоящую заботу.       С этими словами она встала и направилась к лестнице, ведущей в спальни.       — Знаешь, ты совсем другая, когда улыбаешься, — неожиданно немного тише сказал он, — Это хорошо. Так и должно быть.       Маргарет обернулась, посмотрев на него краснея, но ее улыбка стала только шире. Оливер же остался сидеть у камина, чувствуя, как что-то изменилось внутри него.