Введение. Конрад Уэллнер

      По мере того как планета Земля выкарабкивалось из каменного забытья, технологический прогресс развивался с поистине впечатляющей скоростью. Человечество не просто восстанавливало утраченное — оно делало это с таким энтузиазмом, словно пыталось наверстать четыре тысячи лет за четыре дня. Компьютеры, интернет, энергетика — всё это возрождалось в темпе, который заставил бы покраснеть даже самых оптимистичных футурологов.       Мир постепенно приобретал структуру и специализацию — точно отлаженный часовой механизм, где каждое колёсико знает своё предназначение. Различные территории сосредоточились на том, что у них получалось лучше всего: одни обеспечивали продовольствие, другие добывали ресурсы, третьи двигали вперёд границы научного познания в лабораториях.       И всё это великолепное броуновское движение человеческой активности имело одну общую цель — построить ракету для финального путешествия на Луну, где предстояло разобраться с инопланетной угрозой раз и навсегда.       Как говорил сам Сенку:       – Мы прошли путь от палок и камней до космических путешествий — и всё это лишь для того, чтобы сказать одному конкретному типу, что его шутка с окаменением затянулась.       Но по мере укрепления основы цивилизации начали появляться небольшие частные инициативы, существующие по принципу "а почему бы и нет?" Некоторые из этих проектов были настолько эксцентричными, что даже Ген Асагири, любитель самых сомнительных идей, порой качал головой и шептал:       – На это я бы не пошёл даже за двойную плату.       Сенку же, чья репутация в научном сообществе была значимой, регулярно получал различные запросы о консультациях. В один из обычных дней, наполненных расчетами траекторий, корректировками формул топлива и спорами с Ксено о необходимой толщине теплового щита, почтовый ящик Сенку пополнился новым сообщением. Отправитель — некий Конрад Уэллнер — представился как руководитель по "инновациям в области улучшения качества жизни" (формулировка, которая скрывала за научной терминологией нечто гораздо более приземлённое).       В письме Конрад излагал проблему с созданием материала, требующего "идеального баланса прочности и эластичности для максимального комфорта и надёжности". Технические спецификации были изложены настолько деликатно, что любой менее острый ум мог бы и не уловить истинную природу запроса.       – Занятно, — протянул Сенку.       Он откинулся на стуле, изучая письмо с предложением. Улыбка, медленно расползающаяся по его лицу, была из той редкой категории, которую команда научилась опасаться — не предвещающая конец света, но определенно сулящая что-то, о чем лучше не спрашивать подробностей. В конце концов, наука была наукой, независимо от области применения, а ему редко выпадала возможность поработать над чем-то, что не было напрямую связано с проектом спасения человечества.       — У меня небольшая командировка, — объявил он через несколько дней, собирая компактную сумку.       — И куда ты? — поинтересовался Хром.       — Консультация по эластичным полимерам, — ответил тот, старательно избегая деталей. — Ничего особенного. Обычная научная задача.       Хром прищурился:       — Это как-то связано с тем, что ты последние три месяца возился с латексной смесью в своей лаборатории по ночам?       — Понятия не имею, о чём ты, — парировал Сенку, захлопывая сумку быстрее, чем следовало бы.       А ведь Хром был прав. Собственная "резиновая промышленность" Сенку, размещенная в дальнем углу лаборатории, оставляла желать лучшего. Его самодельные изделия N°2 (как он их официально именовал в своих записях) получались либо недостаточно прочными, либо слишком грубыми, а иногда просто странной формы, вызывавшей у Рин молчаливое недоумение. И что хуже всего — их катастрофически не хватало. Вопрос ли это производительности или чрезмерного спроса — Сенку предпочитал не анализировать.       Через пару дней он уже стоял у входа в небольшой комплекс зданий на окраине Южного Каучукового Поселения — относительно нового города . Место было выбрано не случайно: здесь располагались крупнейшие восстановленные плантации гевеи, а также экспериментальные теплицы с различными разновидностями каучуконосных растений.       Поселение начиналось как простой производственный центр, обеспечивающий новую цивилизацию натуральным каучуком. Однако со временем, благодаря избытку сырья и наличию квалифицированных химиков, город превратился в настоящую "резиновую столицу" нового мира. Здесь производили всё: от медицинских перчаток и шлангов до высокотехнологичных изоляционных материалов.       Но Сенку быстро понял, что у Конрада Уэллнера были совсем иные планы на использование местных ресурсов. Его компания, скромно расположенная в восточном крыле комплекса, была обставлена исключительным оборудованием.       — Понимаете, доктор Ишигами, — объяснял Конрад, проводя экскурсию, — наш городок так преуспел в резиновом деле, что следующий шаг был вполне естественным. У нас образовался избыток сырья, талант и, что важнее всего, растущий рынок решений для взрослых, если вы понимаете, о чём я.       — Десять миллиардов процентов понимаю, — кивнул Сенку, внимательно изучая фабрику. — Человечество всегда ставило размножение в приоритет, но иногда именно контроль над ним даёт больше свободы.       Он провёл рукой по оборудованию:       — И главное — чтобы дефицита не было. Ничто так не портит планы, как отсутствие средств в нужный момент.

***

      Конрад разложил перед Сенку несколько образцов, аккуратно расставив их на лабораторном столе в порядке разработки.       — Это наши последние модели, — с гордостью представил он, указывая на ближайший образец. — Мы добились неплохих результатов. Эластичность повысилась на 27% по сравнению с ранними версиями, прочность на разрыв тоже в пределах нормы.       Сенку внимательно изучил материал, растягивая его и оценивая сопротивление.       — Неплохо, — признал он. — Действительно неплохо для любительской лаборатории. Но есть над чем поработать.       Сенку поднес к свету один из образцов.       — А это что за странные пузырьки? Микроразрывы структуры? — спросил он, прищурившись.       — Именно! — подтвердил Конрад. — Сначала их не видно, но при растяжении они становятся слабыми точками. А теперь взгляните на образец номер четыре — мы увеличили эластичность, но...       — Но он растягивается и не возвращается в исходную форму, — закончил за него Сенку, наблюдая, как материал повисает.       Конрад удивленно поднял брови:       — Вы очень точно уловили суть проблемы. Как будто сами сталкивались с этим?       — Конечно, — ответил Сенку, отводя взгляд. — Наука требует понимания практических аспектов.       — Разумеется, — дипломатично согласился Конрад. — Так что вы думаете?       Сенку постучал пальцем по подбородку.       — Покажу наглядно.       Он схватил пару образцов, стакан с водой. Быстрыми движениями наполнил водой первый и начал растягивать в разных направлениях. Такая игра света сквозь прозрачный материал выявляла малейшие несовершенства структуры.       — Видите эти участки? — Сенку указал на еле заметные изменения прозрачности. — Здесь и здесь. Молекулярная структура нарушена.       Он надавил сильнее, и в указанном месте материал начал истончаться.       — В самый неподходящий момент именно здесь случится катастрофа, — заключил он.       — Мы перепробовали десятки составов! — Конрад сокрушенно покачал головой. — Всегда получается либо слишком хрупкий, либо слишком мягкий.       — Потому что вы не те компоненты используете, — Сенку щёлкнул пальцами. — Термопластичные эластомеры, сополимеры дадут вам и эластичность, и возврат к форме...       Слова слетали с его губ со скоростью пулемета.       — Сюда кремнийорганику для термостойкости, здесь полиимиды для экстремальных условий...       — Экстремальных условий? — переспросил Конрад с легкой улыбкой.       — А вдруг, — невозмутимо ответил Сенку.       Он продолжал делать расчёты, писать формулы, чертить схемы.       Конрад с восхищением наблюдал за ним.       — Это... это может сработать, — произнес он с растущим воодушевлением. — Но где достать такие компоненты?       — Кремниевая долина, — ответил Сенку, продолжая эксперименты. — И я не о той, что была до окаменения. Новое поселение к северу отсюда. У меня там есть должники, организую. А полиимиды можно синтезировать здесь на вашем оборудовании. Оно вполне подходящее.       Он взглянул на часы и удивленно присвистнул:       — Уже четыре часа? Время летит.       Конрад спохватился:       — Боже, где мои манеры! Я даже не предложил вам отдохнуть с дороги. Может, кофе?       — График слишком плотный, — покачал головой Сенку, собирая заметки.       — Понимаю, — кивнул Конрад. — Но позвольте хотя бы отблагодарить вас как-нибудь.       Сенку усмехнулся, в его глазах промелькнул подозрительно личный интерес.       — Сторгуемся.

***

      Конрад стоял на балконе своего кабинета, выпуская сигаретный дым в прохладный ночной воздух. Он всё ещё пытался осмыслить сегодняшний день. Сенку Ишигами. Тот самый человек, о котором ходили почти легенды, сейчас находился в его лаборатории, активно жестикулируя и, судя по восторженным лицам его команды, переворачивал их представление о химии.       Ещё утром Конрад мерил шагами кабинет, перепроверяя каждую мелочь, каждый образец, даже расстановку приборов. Его тошнило от волнения.       — Что я ему скажу? Как себя вести? Вдруг он решит, что я пустая трата его времени? Да, он точно так решит.       Он даже рубашку сменил трижды, прежде чем выбрал самую простую.       Письмо было отправлено больше из дерзости, чем с реальной надеждой на ответ.       — Напишу самому Ишигами – что теряю? – сказал он тогда с усмешкой. Это было все равно что обычному гитаристу из гаражной группы написать Джимми Хендриксу.       И вот, меньше чем через неделю, живая легенда стояла в его скромной лаборатории, касалась его оборудования и пила воду из его кружки.       Но самым удивительным было то, как быстро испарился его страх. Стоило Сенку войти, бросить взгляд на образцы и начать задавать вопросы – и всё волнение испарилось. Конрад просто забыл, кто перед ним. Сенку так стремительно увлёк его в вихрь идей, экспериментов и расчётов, что не осталось места для трепета.       — Я ждал холодного, отстранённого гения, – тихо сказал Конрад, стряхивая пепел. – Какого-то полубога науки с высокомерным взглядом и снисходительным тоном.       А вместо этого он встретил молодого парня, который шутил про "резиновое фиаско", рассказывал забавные истории о своих неудачных экспериментах и, кажется, искренне интересовался их скромной компанией.       Его попытка отправить Сенку на ужин провалилась. Но не потому, что тот считал себя выше этого – казалось, Сенку вообще не замечал собственной популярности.       – Поужинаю позже, сначала нужно убедиться, что ваши лаборанты не взорвут полгорода, пытаясь синтезировать полиимиды, – объяснил он.       Сенку излучал почти детский энтузиазм. Он прыгал от одного прибора к другому, говорил о сложнейших химических процессах со страстью и веселился, когда один из его методов привёл к появлению странной пены зеленоватого оттенка.       – Он точно полон сюрпризов, – сказал Конрад, туша сигарету. – И самый большой сюрприз – что за всей этой гениальностью скрывается обычный человек. Человек, который в обмен на решение моей проблемы попросил всего ничего – стать главным тестировщиком его презервативов.       Он бросил последний взгляд на освещенные окна лаборатории. Интересно, что скажут конкуренты, когда узнают, что их продукцию тестирует сам Ишигами? Конрад вспомнил, как Сенку упомянул "партнера для всесторонней оценки" и невольно улыбнулся. Похоже, в жизни великого ученого есть место не только науке.