В РАСПИСАНИИ… БЛИЗОСТЬ?

Мы продолжаем наш путь в молчании, но это не та пустота, что звенит в ушах. Это густая, осязаемая тишина, в которой каждый из нас пытается утрамбовать внутри себя всё сказанное и услышанное. После моего признания в машине воздух кажется наэлектризованным — одно лишнее слово, и нас обоих накроет новой волной. Путь до общаги пролетает для меня в каком-то полузабытьи. Пейзажи Сеула за окном сливаются в серые полосы, пока Ликс уверенно ведет машину. Когда мы заезжаем на подземную парковку, резкий визг шин о бетон заставляет меня вздрогнуть и окончательно вернуться в реальность. Мы покидаем салон автомобиля, и звук постановки на сигнализацию эхом разлетается по пустому паркингу. Я семеню за ним, стараясь попадать в ритм его шагов. В голове, словно сломанный кинопроектор, крутятся сценарии: что я скажу парням? Как они отреагируют на меня? Будет ли в их глазах осуждение или, что еще хуже, холодное безразличие? В холле нас встречает прохлада кондиционеров. Мы заходим в лифт, и я чувствую, как ладони начинают предательски потеть. Феликс нажимает на кнопку этажа, и я замечаю, как его палец на секунду задерживается на панели. — Сынмина сейчас нет. У него расписание, — внезапно нарушает тишину цыпленочек. Его голос в замкнутом пространстве кабины звучит мягко, почти интимно. — А остальные… У всех свои планы, так что никто не должен внезапно нагрянуть. Внутри меня что-то болезненно сжимается. Как он это делает? Как Хэнбоки умудряется считывать мой страх еще до того, как я сама успеваю его осознать? Хотя… Боже, о чем это я Это же Ли… Мой Ли Человек, который всегда знал меня лучше, чем я сама И то, что он всё еще хранит ключи от моей души, пугает и согревает одновременно. — Не то чтобы я не хотела видеть парней… Просто думаю, что пока не готова, — шепотом признаюсь я, и мне хочется отвесить себе пощечину за эту слабость. — Я знаю, — отзывается Феликс. На его лице проскальзывает та самая едва заметная улыбка, за которой он обычно прячет смех. — Мы снова поделились, Миён. Теперь живем по двое. Я с Сынмином. Минхо с Джисоном. Чанбин с Хёнджином, а Чан с Чонином. Наши общаги теперь в пяти минутах ходьбы друг от друга. Но за эти годы мы научились уважать границы… Никто не влетает в квартиру без предупреждения. Я замираю, и мои губы невольно приоткрываются от изумления. Я пытаюсь прикрыть рот ладонью, пряча шок, но по блеску в глазах Ёнбока понимаю — поздно, он всё заметил. На мгновение в лифте повисает пауза, а затем мы оба, не выдержав абсурдности момента, взрываемся хохотом. Этот смех — как спасательный круг. Он смывает остатки напряжения, позволяя нам снова стать теми двумя подростками, которыми мы были когда-то. Лифт мягко звякает, открывая двери. Мы выходим, и я чувствую, как коридор общежития обволакивает меня знакомыми запахами, несмотря на то, что они сменили здание: кофе, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо «скизовским». Ли подводит меня к нужной двери, ключ поворачивается в замке с едва слышным щелчком. Он пропускает меня вперед, и я замираю на пороге. Внутри пахнет чистотой и… домом. Не стерильностью, как у Кима, а живым пространством. Слышу, как за спиной захлопывается дверь, отсекая нас от внешнего мира, а затем чувствую его шаги — уверенные и спокойные. — Ты голодна… Или быть может хочешь чего-нибудь выпить? — Его вопрос звучит так буднично, будто я и не исчезала на три года. Но прежде чем я успеваю собрать мысли в кучу и ответить что-то вежливое, мой желудок решает всё за меня, издавая такой громкий и жалобный стон, что я готова провалиться сквозь землю. Очередной позор в мою копилочку. — Понял, — Ли не удерживается от короткого смешка. — Тогда нам прямо и направо. В холодильнике должен был остаться брауни, если Сынмо не устроил на него ночную охоту. Но если что — я сотворю что-нибудь магическое из того, что найду на наших полках. Упоминание брауни действует на меня как заклинание. Тот самый вкус, который я пыталась найти во всех кондитерских Штатов и так и не нашла. Фирменный десерт Феликса. Это кажется слишком прекрасным, чтобы быть правдой. На секунду мне кажется, что я всё еще сплю в самолете, а Корея — лишь плод моего воображения. Главное — не выдать своего восторга слишком бурно и не залить пол слюнями. Скрещиваю пальцы на удачу, надеясь, что Сынмин сегодня был не слишком голоден. Я так чертовски соскучилась по десерту Ликса.