***

POV Вайолет       Я сидела на кровати в квадрате целителей, уставившись в пространство и переваривая новости.       Беременна.       Я чувствовала себя очень уставшей и больной — две вещи, с которыми я была очень хорошо знакома — в последнее время. Поэтому, чтобы успокоить беспокойство Ксейдена после пятого утра подряд, когда я просыпалась с тошнотой и лихорадкой, я отправилась к целителям.       Я не ожидала, что мне сообщат, что я беременна.       Я выдохнула, продолжая смотреть на каменную стену напротив меня, и это единственное слово крутилось и крутилось у меня в голове, отскакивая от, казалось бы, пустых стен моего разума.       Прошло почти семь лет с тех пор, как мы победили вейнителей, с тех пор, как я нашла способ вылечить Ксейдена, с тех пор, как мы заняли свои законные места как герцог и герцогиня Тиррендорские.       Мы знали, что рано или поздно от нас ждут наследника, но после многих лет борьбы, боли и смерти между мной и Ксейденом, похоже, сложилось молчаливое соглашение, что о детях стоит подумать в более отдалённой перспективе.       В тот единственный раз, когда член совета попытался поднять эту тему, упомянув, что мой долг как жены — обеспечить Тиррендору наследников, он быстро усвоил урок, потеряв свою жизнь из-за моего рассудительного мужа, который затем позволил моему не менее рассудительному дракону сжечь останки бедняги.       При мысли о Ксейдене уголок моего рта приподнялся, но затем снова погас.       Беременна.       Будет ли он счастлив? Напуган? Я внезапно пожалела, что мы не подняли этот вопрос, потому что тошнота, бурлящая в моем животе, больше не была вызвана ребенком внутри него, а ещё больше — мыслью о реакции Ксейдена на эту новость.       Ребёнок.       Беременна.       Боги, что же нам делать?       Он был готов? Я была готова?       Я решила, что мне нужно выкинуть эти мысли из головы, и, не сказав больше ни слова, выбежала из квадранта целителей и побежала к летному полю, где меня ждали Тейрн и Андарна.       Связь между нами тремя, должно быть, была широко раскрыта, потому что они с нетерпением ждали, когда же окажутся в воздухе.       «Поздравления принимаются, Серебристая?» — Я сердито посмотрела на Тейрна, когда он говорил по нашей ментальной связи, взбираясь на него и впиваясь ботинком в его шкуру чуть сильнее, чем было необходимо.       «Не начинай. Просто лети». — С этими словами он безмолвно поднялся в воздух, Андарна быстро последовала за ним.       «Не слушай его, Вайолет. Ты будешь прекрасной матерью, твой птенец будет любим и лелеем всеми нами», — вмешалась Андарна.       Я поблагодарила её с дрожащей улыбкой.       Я, естественно, ожидала, что мои драконы прокомментируют это, в конце концов, мы делились всем. Однако я не ожидала тихой радости и гордости, исходящих от них двоих, заставив мой желудок немного успокоиться, а мои надежды возрасти.       — Как думаете, он будет счастлив? — спрашиваю я неуверенным голосом.       «Он будет счастлив, иначе он потеряет жизнь». — Я закатываю глаза, когда Тейрн сильнее машет крыльями и недовольно фыркает.       — Боюсь, я не создана для роли матери-одиночки, — поддразниваю я, но в моём тоне всё равно слышится нотка предостережения.       «В море полно рыбы, как вы, люди, и говорите». — Я рассмеялась, чувствуя себя гораздо легче, чем в покоях целителя.       Прежде чем я снова смогла заговорить, я почувствовала, как моя ментальная связь с Ксейденом усилилась, подтверждая, что он направляется домой после встречи в Кордине.       Через несколько минут тёмно-синяя фигура Сгаэль плывёт над скалами Дрейтуса, стремительно направляясь в нашу сторону.       Я улыбаюсь, чувствуя, как ласка тени протягивается через нашу связь. Я широко раскрываю её, позволяя нам четверым говорить одновременно.       «Как прошла встреча?»       «Несущественно. Как ты себя чувствуешь? Ты ходила к целителям? Что они сказали?»       Поток вопросов от Ксейдена вновь разжигает во мне тоску, когда я вспоминаю новость, которая изменила мою жизнь и которой я ещё не поделилась с ним.       Я слишком медленно скрываю проблеск тревоги, который проникает в него через нашу связь, заставляя его обрушить поток этой тревоги в ответ. — «Вайоленс?»       «Попробуйте задавать ей по одному вопросу за раз, как в обычной беседе, и она, возможно, соизволит ответить на один, Ваша Светлость». — Сгаэль скалит зубы в сторону своего супруга, а я закатываю глаза от сарказма Тейрна, но я благодарна, что он больше не называет Ксейдена «Тёмным».       «Как будто тебе будет лучше, если твоя пара окажется в опасности», — язвительно отвечает Ксейден, и в его голосе послышались мрачные нотки.       «Ты думаешь, я бы позволил своей всаднице лететь, если бы она была в опасности?» — тихое рычание Тейрна заставляет меня послать предупреждающую вспышку молнии по моей связи с Ксейденом, умоляя его быть полегче.       Однако, похоже, Ксейден был слишком взбешён беспокойством, чтобы прислушаться ко мне. — «Моей первой реакцией на этот вопрос было бы «нет», но, учитывая, что она была больна этим утром, похоже, ты отказался от своего морального кодекса».       «Беременность не часто считается болезнью».       Мир на секунду замирает, пока мы все перевариваем комментарий Тейрна.       Момент тишины нарушается, когда Ксейден резко оборачивается и смотрит на меня, и становятся видны белки его глаз.       Всё это ещё больше нарушается моим криком, когда Ксейден — впервые за всё время — падает со спины Сгаэль, взлетая в воздух и падая на скалы внизу. POV Ксейден       Я просыпаюсь со стоном. Голова раскалывается, когда я открываю глаза и вижу холодные каменные стены квадранта целителей.       У меня нет времени что-то обдумать, прежде чем мой взгляд привлекает серебристая вспышка, которая прислоняется к моему телу, а моя жена рыдает мне в плечо.       Я инстинктивно обнимаю её, вдыхаю её запах, и мои кости, кажется, тают под её прикосновением. Моё лицо хмурится, когда мокрые слёзы покрывают низ моей рубашки.       — Любимая? — Она только сильнее плачет, пока я продолжаю размышлять о том, что её так расстроило, и клянусь положить этому конец, чтобы мне больше никогда не пришлось чувствовать эту боль в сердце от звука её рыданий.       Я пытаюсь вспомнить, почему я оказался в квадранте целителей, но я слишком ошеломлен, чтобы сосредоточиться, когда Вайолет отстраняется достаточно, чтобы осмотреть моё лицо, и на её лице явно читается беспокойство.       Я обхватываю её щёки, вытирая следы слёз, пока она шмыгает носом, пытаясь успокоиться.       — Что мне сделать, чтобы стереть это выражение с твоего лица? Назови, и я найду способ это сделать, — бормочу я, притягивая её к себе, чтобы нежно поцеловать её в лоб. Мои глаза затрепетали, когда я почувствовал её мягкую кожу под моими губами.       Она истерически смеётся: — Это ты упал с проклятого дракона и всё равно утешаешь меня?       Я слегка отступаю назад, когда воспоминание мелькает в уголках моего сознания. — Я — что?       Она вздыхает, кажется, успокоившись, когда удобно устраивается у меня на коленях, одна из моих рук надежно покоится низко на её спине. — Целители сказали, что сильное изменение давления воздуха во время падения может привести к тому, что ты будешь медленно восстанавливать воспоминания о событии. Но ты только что вернулся из Кордина, и в одну минуту ты был на спине Сгаэль рядом со мной и Тейрном, а в следующую ты падал. К счастью, Гаррик был достаточно близко, чтобы увидеть, как это произошло, и сумел переместиться, но страх, должно быть, вырубил тебя.       Я хмурюсь ещё сильнее, слушая её объяснения. Воспоминания продолжают мелькать на периферии, но я всё ещё не могу составить полную картину события. — Я никогда не падал со Сгаэль.       «И ты не сделаешь это привычкой», — ворчит Сгаэль через нашу связь, и в её голосе слышится легкий намек на страх.       Вайолет ёрзает, внезапно отрывая от меня взгляд, чтобы изучить свои руки. — Я знаю.       — Так как же я упал?       Несмотря на мои протесты, она слезает с моих колен и начинает возиться с моими простынями.       — Это не тема для разговора прямо сейчас. Отдыхай, я вернусь позже.       — Вайоленс. — Её имя — не вопрос, а требование, поскольку я чувствую, как сквозь нашу связь проскальзывает тревога. Это чувство знакомо, и я закрываю глаза, ища эту нить воспоминаний.       Она молчит, стоя передо мной, но глядя сквозь меня.       Мне требуется больше времени, чем обычно, чтобы распознать признаки того, что она разговаривает со своими драконами. Судя по её сжатым кулакам, не слишком радостно.       «Боюсь, на этот раз вина лежит на мне, Ваша Светлость». — Я слишком обеспокоен опасениями Вайолет, чтобы поднимать шум из-за прозвища, которое мне дал Тейрн.       Я поднимаю бровь на Вайолет, когда она наконец-то соизволит снова посмотреть на меня, её лицо напряжено от гнева. На меня или на Тейрна, я не уверен.       Я игнорирую Тейрна, обращаясь к жене. — Любимая, пожалуйста. Просто объясни, что произошло. Нет такого мира, в котором я бы злился на тебя за что бы то ни было. Мне просто нужно знать, что с тобой всё в порядке, нужно знать, как убедиться, что с тобой всё в порядке.       Она шевелится, вздыхает и снова делает нерешительный шаг ко мне.       — Мы летели и разговаривали о моем визите к целителю. — Я напрягаюсь, готовый прервать её и спросить после ответа, но она отмахивается от беспокойного взгляда в моих глазах, продолжая своё объяснение. — Ты поссорился с Тейрном, и он... он сказал...       Она снова смотрит в пространство, и я не хочу ничего, кроме как знать, о чем она думает в этот момент. Но это черта, которую я больше никогда не перейду.       Она выглядит застывшей, неспособной продолжать, поэтому я закрываю глаза, собирая в памяти образ этого момента.       Тепло, которое я чувствовал в её присутствии, несмотря на холод, кусающий мои щёки. Лёгкость в моём сердце. Улыбка, которую ничто не может предотвратить, когда я рядом с ней, терзающей края моих губ.       Но потом я упал, и всё пропало. Я упал, потому что... Я упал, когда Тейрн сказал мне...       Мои глаза распахиваются с впечатляющей скоростью, когда я пронзаю её своим пристальным взглядом; моё сердце бьётся со скоростью крыльев колибри, когда на меня нахлынули воспоминания.       Кажется, она заметила тот самый момент, когда я вспомнил, поскольку молча наблюдала, как я перевариваю новость, глядя на меня с непроницаемым выражением лица.       — Вайолет. — Её глаза расширяются, когда мой голос ломается на её имени. Мне нужно, чтобы она была рядом. Она нужна мне сейчас. Мне не нужно, чтобы расстояние разделяло нас когда-либо снова.       Её и нашего ребенка.       Она подходит ко мне, и я притягиваю её к себе, зарываюсь лицом в её шею и крепко закрываю глаза, игнорируя жжение в них.       — Ты беременна? — Моё дыхание становится тяжёлым, а мысли путаются.       Её рука поднимается, гладя мои волосы так, что обычно я мурлычу, чувствуя, как она кивает.       — Д-да.       Ничто не мешает жидкому счастью хлынуть из моих глаз и потечь по щекам, пока всё моё тело дрожит.       Она забывает скрыть свой шок через нашу связь.       С тех пор, как мы победили вейнителей, мы оба работали над общением и управлением своими эмоциями, но такой уровень открытости с моей стороны всё ещё был редкостью.       — Ты счастлив? — неуверенно шепчет она, заставляя меня отстраниться ровно настолько, чтобы заметить морщины беспокойства на её лице, заставляя меня остановиться.       — Ты счастлива? — Мой голос отражает её голос.       — Я-я так думаю... но Ксейден, я не могу сделать это без тебя. Ты мне нужен...       Прежде чем она успевает продолжить, я притягиваю её лицо к своему, грубо прижимаюсь губами к её губам, изливая все чувства счастья и любви, которые переполняют меня, на нашу связь, не оставляя никаких сомнений относительно того, что я чувствую по поводу этого события.       Я отстраняюсь, прижимаюсь своим лбом к её лбу, и мы оба тяжело дышим в крошечном пространстве между нами.       — Я люблю тебя. Я так чертовски сильно люблю тебя и буду любить нашего ребёнка так же сильно. Обещаю, Вайолет, никогда не сомневайся в этом ни на секунду. Ничто не имеет для меня такого значения, как вы двое. Ничто. Мир может сгореть, чёртовы вейнители могут вернуться, и единственное обещание, которое я могу дать, это то, что я буду защищать вас двоих. Я так счастлив, Вайолет, каждый день, который я провёл с тобой, каждый день, который я проведу с тобой, с нашим ребёнком, будет лучшим в моей жизни. Спасибо. Спасибо, Вайолет.       Слёзы текут по её щекам, и я целую их, инстинктивно кладя руку на её всё ещё плоский живот.       На её лице появляется улыбка, и я уверен, что моё лицо является отражением радости, охватившей её.       — Я люблю тебя, Ксейден. — Неважно, сколько раз я слышу эти слова, чувство, которое возникает в моём животе, каждый раз одинаково сильное.       — Я люблю тебя, Вайолет. И я уже люблю нашу дочь. Я знаю, что она вырастет и станет лучшей герцогиней Тиррендора, которую когда-либо видели. Второй после тебя.       Она смеётся, приподнимая бровь. — Дочь?       — Называй это интуицией отца.       Она усмехается, и её озорной изгиб губ заставляет меня сузить глаза. — Ты готов поспорить? Если будет мальчик, я дам ему имя, если девочка…?       Она ждёт моего ультиматума, и слова слетают с моего языка со скоростью молнии: — Если это девочка, у нас будет вторая.       Она смеётся, прежде чем понимает, что я говорю совершенно серьёзно. — Ты даже не знаешь, понравится тебе она или нет!       — Она — это половина тебя, Вайоленс. Нет мира, в котором я чувствовал бы что-то по отношению к нашей дочери, кроме любви и восхищения.       Взгляд моей жены смягчается, когда она притягивает меня к себе для поцелуя, наши губы нежно соприкасаются, а моя нежная хватка на её животе лишь слегка усиливается.       Я выдыхаю, когда эта мысль пронзает меня, словно кинжал в сердце.       Я муж. Отец. Человек.       Мы сделали это. Я сделал это.