1.

Первое, что я почувствовал при пробуждении, был ветер. Он порывисто касался моего лица, жег, холодил, извивался голодной змеей у сухих губ, так что я скоро облизал их. Глаза неохотно открылись, и я увидел темноту. Совершеннейшую в своей сущности тьму, не допускавшую ни намёка на свою противоположность. Я привстал. Руки уперлись в холодный и шершавый камень подо мной, усыпанный песком. Песок был и на зубах, и на коже, не укрытой полотнищем. Я чувствовал себя нищим, но доподлинно не мог сказать, кто я и каков я. Я был сам для себя настоящим незнакомцем. Потихоньку глаза привыкли к темноте. Подчиняясь смутным законам, они стали видеть так же остро, как глаза дикой кошки. То, что окружало меня, было подобно пещере. Со всех сторон меня встречали неровные бугристые стены. По некоторым из них откуда-то сверху тонкими ручейками текла вода. Я припал к ним, чтобы утолить жажду, но этого, казалось, было недостаточно. Я чувствовал себя глубоко неудовлетворённым, пока не услышал голос: — Ты страдаешь? Голос был таким плотным, что я нисколько не усомнился в присутствии его хозяина. Однако в поле моего зрения не промелькнуло ни одной живой души. В пещере не было ни жуков, ни крыс, ни ящериц. — Я вовсе не то, что ты думаешь, — довольно чётко проговорил неизвестный. Обуреваемый тревогой, я огляделся. Мне померещилось, как стены сузились и нависли надо мной. — Не надо бояться. Посмотри вниз. И я посмотрел. Там, под ногами, не было ничего, кроме земли и твердого камня. — Ты камень? — наконец-то спросил я. Собственный голос показался мне слабым и неприятно тихим. — Я не камень, но я в камне. Как и ты не тело, но в теле. Понимаешь? «Странный разговор», — пронеслась мысль в моей голове и мгновенно растаяла. — Как я здесь очутился? — спросил я. — Это можешь знать только ты. Но неужели это главное, что волнует тебя? — О чем мне следует волноваться? — вдруг произнес я. — В сущности — ни о чем, — спокойно отозвался камень. — И все-таки ты говоришь со мной. Кто ты такой? — Кто я? — повторил я. И взглянул на свои руки. Потом на ноги. На серое полотнище, покрывающее тело. Я провел пальцами по лицу и ощутил клочковатую бороду. Меня настигла некая «эврика». — Я мужчина, — сказал я в тишине. — И что же? — спросил камень. Его вопрос заставил меня почувствовать себя глупцом. — Разве этого мало? — Ничтожно мало, — откликнулся камень. — Или очень много, так, что это излишне. Все зависит от точки обзора. — Чего ты от меня хочешь? — возмутился я. Мне показалось, что камень вздохнул. — Ничего. Но у тебя два пути. Либо вспомнить, либо опять забыться. Я встал. Пощупал стены пещеры, песок осыпался под моими ногтями. Дно пещеры было таким же сухим и бесплодным. И только откуда-то сверху непрестанно подтекала вода. — А это значит, где-то за пределами этого места есть жизнь, — продолжил я размышлять вслух. — Конечно, есть, — отвечал камень. — Жизнь повсюду. Даже в самых безжизненных землях есть жизнь. Спрятанный в недрах земли источник. Ярко пылающая искра. — Если ты хочешь знать, — сказал я, раздражаясь на камень, — я ничего о себе не знаю и не помню. И то, что я мужчина — уже большое открытие для меня. Капля в море, но капля важная! — Понимаю, — прогудел камень как-то глубоко. — В таком случае мне стоит сказать тебе только одно: не торопись, но и не останавливайся.