5.

Больше я не чувствовал голода. Ветер небрежно дул мне в лицо. Снова песок был повсюду: между зубами, в носу, в уголках век. Я щурился, солнце палило, озаряя с головы до ног мою несуразную фигуру. Что я по сравнению с полнотой и необъятностью этой пустыни? В ней родится, умрёт, воскреснет и снова умрёт божество – но она ничего не заметит. Мгновение для нее равно целому веку. Достойно встретив одного зверя, я взял след другого. Дикая кошка, не лев и не гепард, обитала неподалеку. Щерилась и скалила зубы, видя, как близко я подбираюсь к ней. – Остановись, наглец, – внезапно взорвался камень. Я вздрогнул от неожиданности, и, должно быть, кошка заметила это. Напряглась и вздыбилась с намерением сделать бросок. Она почуяла мою слабость, и это стало для меня фатальной ошибкой. Не желая признавать поражения, я, однако, стоял на своем. – Пойми же, – увещевал меня камень. – Если там ты показал себя с лучшей стороны, здесь, увы, тебя ждут только позор и разочарование, а то и гибель. Ведь она мать! Ослепленный, теперь я увидел на лежбище, на котором гордо восседало животное, малышей. Они дожидались мать, пока та, крадучись, подступалась ко мне. Вероятно, желая не столько изгнать меня, сколько принести своим детям вкусный обед. – Беги, дурак! – кричал камень. – Беги что есть сил. И буквально силой развернув себя, ведь нелегко осознавать свою неправоту, я устремился к сиреневой полоске на горизонте, где тонуло изможденное солнце. Все во мне обострилось, перегрелось, перелилось через край. Камень кашлял, задыхался. Я слышал его тяжелое дыхание, сопение, его хрипы. Когда же споткнулся, я понял, что все эти звуки были моими собственными. Камень молчал. А я закричал от страшной боли, когда животное, озверев, вонзило зубы в мою плоть. Кажется, совершенно растерявшись, я забарабанил руками по его разверстой голове. Барабан был до натуги слитным, негибким. Он чуть дрожал, но не от страха, а от гнева, с которым жадно впивался в мое тело. Ничего не могло ослабить эту хватку. Я думал, что так и закончится моя жизнь, как-то глупо, скомканно и немного безумно... Но чья-то тень рассекла небо напополам. Кошка издала испуганный рев, сжалась и попятилась. Кровь стекала из моей раны на оранжевый песок, превращаясь в густой сироп. Все встало с ног на голову: я был полумертвой антилопой, кошка – прогнанным львом, а незнакомец – тем, кто смог доказать свою силу...