Часть 1

***       Назлы достала нож. Хирургический нож. Он же — скальпель. Решив стать хирургом, она давно мечтала взять его в руки. И вот, этот день настал. — Назлы. Режь отсюда. До этой точки, — продиктовал доктор Ферман.       Она кивнула и приложила скальпель к коже пациента. Медленно проводя от одной точки к другой, девушка следила, чтобы случайно не сделать лишнего разреза. А наставник терпеливо ждал. Посмотрев на разрез, Назлы улыбнулась — края идеально ровные. Словно по линейке резала. — Долго, — только и сказал хирург.       Ничего… Всё приходит с опытом. Так же аккуратно зашив свою работу по окончании операции, Назлы улыбнулась. Первый день как хирурга-ординатора прошел более чем успешно! — Поздравляю, — сказал наставник, — многого добьёшься, если не сдашься. — Не сдамся, — с улыбкой говорила вчерашняя студентка. — Назлы, ты еще девочка. Это сегодня была всего-то грыжа. И то лёгкая. А бывают операции, в которых нужно, чтобы ты боролась за жизнь пациента. И не всегда эта борьба заканчивается победой врача. Запомни мои слова. И никогда не привязывайся к пациентам. Особенно с низкими шансами на выживание.       Назлы кивнула. Она докажет! Она станет лучшим хирургом Турции! После доктора Фермана, конечно же. ***      Назлы достала нож. Обычный, кухонный. Нарезая лук для салата, она заплакала. Не из-за лука.       Сегодняшняя операция прошла неудачно. Доктор Ферман не смог спасти пациентку, из-за чего та умерла. А Назлы лишь стояла и не могла ничего сделать. — Время смерти 5:36, — объявил доктор Ферман. — Время смерти 5:36, — время от времени повторяла Назлы.       За окном лил дождь. Он очень хорошо совпадал с настроением Назлы, но если бы не он, она бы не была такой подавленной. Из-за дождя водитель увидел другую машину слишком поздно, вывернул руль, въехал в дерево. Весь удар пришёлся на пассажирское сиденье. Водитель отделался переломом и испугом, а вот женщине требовалась операция. То ли скорая ехала медленно, то ли не все анализы успели сделать, то ли не заметили какую-то травму — женщина скончалась на операционном столе.       Нож соскочил и порезал Назлы палец. Лук и салат быстро покрылись алыми пятнами крови. Быстро промыв рану, Назлы осознала — боль от раны притупила душевные страдания. — О, салат делаешь? — спросила Ачелья, когда Назлы перемешала ингредиенты. — Дай попробую.       Она взяла немного и, проглотив, сказала: — Когда ты его делала в прошлый раз, он был не такой вкусный.       Назлы удивилась. — Да? — Ага. Ты как-то иначе его готовила? — Да нет…       И тут она вспомнила про порез. Да нет, звучит очень бредово. ***      Назлы достала нож. Сегодня первая операция, которую она ведет практически сама. Новый ординатор Али (такой лапочка, как показалось Назлы) имел неосторожность начать операцию без наставника, из-за чего доктору Ферману пришлось быть на двух операциях одновременно. Но она справляется. Операция прошла успешно. Не самая простая.       Спустя некоторое время Али подошел к Назлы. — Что-то случилось, Али? — обеспокоенно спррсила она. — У нас человек лежит с симптомами фобии. — Многие боятся чего-то. — Знаю. Почему он не может пойти на психотерапию? Есть случаи успешного избавления от фобий… — говорит Али, глядя на стенку за Назлы. — Это очень сложно… Да и многим легче смириться. Это ведь не просто страх, Али… — Я знаю, — закивал он. — Все чего-то боятся, — пожала плечами Назлы. — А ты чего боишься? — вопрос показался Назлы неожиданным. — Я? — она задумалась, — сразу так и не скажешь… Знаешь, когда я смогу ответить на твой вопрос, я сообщу. Хорошо?       Али кивнул. — Ты же… Не бросишь меня?       Улыбнувшись, Назлы сказала: — Нет. Никогда в здравом уме и светлой памяти я не брошу тебя одного. ***      Назлы достала нож. Она не помнила, когда последний раз ела, спала или просто умывалась. Из-за дежурства в отделении скорой. Сначала всё было хорошо, тихо и спокойно. А потом прризошла авария. Все хирурги и ординаторы проводили операции. Но стоило Назлы освободиться, как выяснилось, что не забрали одного человека.       Начиналось все хорошо. Они с другим ординатором приехали на место. Она нашла женщину. Провели все необходимые манипуляции, чтобы она дожила до больницы. Но проблема была в том, чтобы найти свободного хирурга. — Назлы… — прошептал Али. — Что? — Я… Э… Она… А… — Али, что-то случилось? — Она… М… Я… Э… — Али?       Назлы внимательно посмотрела на коллегу. — У меня срочная операция! — быстро сказал он и убежал.       Свободным хирургом оказался господин Адиль. Он позволил под своим контролем сделать Назлы всё, что нужно. И вот, они посмотрели на медсестру. — Мозговой активности нет, — покачала она головой. — Как? — спросил господин Адиль. — Я проверю электроды, — сказала Назлы. Сделав это, она с надеждой посмотрела на медсестру. — Ничего. — Этого не может быть! Может…       Господин Али покачал головой и назвал время смерти. — Иди домой, Назлы. Отдохни, отвлекись.       Она лишь слабо кивнула. ***      Назлы достала нож. Готовка всегда помогала ей отвлечься от тяжёлых моментов на работе. И пока Ачелья еще на дежурстве, Назлы могла себе позволить «другой метод» снять душевную боль. Словно скальпелем по коже пациента Назлы проводила кухонным ножом по своим рукам, стараясь не заходить далеко, а потом быстро переходила к приготовлению еды. Кровь капала на пол, ножи, продукты и в посуду, особенно учитывая то, что стоило Назлы помыть нож или сменить его, она наносила порез снова. Ещё и ещё. И стараясь не зайти за грань. — А может… — спросила Назлы у отражения в зеркале. На фартуке капли крови, как и на рукавах. Пол весь в каплях.       Быстро протерев пол, стол и ножи, Назлы перемешала салат, отправила пирог в духовку и завершила то, что нужно, закатав рукава так, чтобы на них не было видно крови. Забинтовав руки, девушка переоделась в другую домашнюю одежду и застирала испачканную. — Я пришла! — говорит Ачелья, — готовишь? — Да. Испачкала кофту, кину в стиральную машину, пусть стирается. Потом спать пойду. — Хорошо. — Как таймер пропищит — разбудишь? — Да. ***      Назлы достала нож и разрезала пирог. — Угощайтесь, завтракайте. — Ой, всё очень вкусно, Назлы! — говорит Демир, — с каждым разом всё вкуснее.       «С каждым разом всё больше крови в еду попадает, — думала Назлы, — но меньше знают — им же вкуснее»       В ординаторскую зашел Али, почему-то икающий. — Али, проходи завтракать — Назлы? Всё хорошо? — А должно быть плохо? — спросила Назлы.       Нет, черт возьми. Ничего не хорошо. Она потеряла пациента. Она совершила банальную ошибку. И всё должно быть хорошо? Еще и господин Адиль направил на тестирование у психиатра, оправдав поступок тем, что у нее травма. — Н-нет, — смутился Али и икнул — Ешьте. Я не буду, — сказала Назлы и вышла из ординаторской. ***      Назлы достала нож. Кухонный, острый. Из-за результатов тестирования она не может брать в руки скальпель. Отстранили от дел в больнице.       Она предложила коллегам вместе отдохнуть где-то. Но идею восприняли странно.       Из-за отсутствия работы Назлы вернулась домой раньше. Стены давили на нее… Взглянув в отражение, она не увидела ту девушку-ординатора, которая только пришла в больницу и ассистировала во время операции на грыже. Она не увидела того блеска в глазах. Лишь боль, отчаяние и… Решимость. Взглянув на нож, она спросила у зеркала: — Ты хочешь со всем покончить? Уверена?       Она взглянула на справку. «Отстранена от ординаторской деятельности из-за посттравматического синдрома до момента окончания терапии». Горько усмехнувшись, она сказала отражению: — До момента окончания терапии… Разве можно свыкнуться с мыслью о смерти пациента? По твоей же ошибке? — подойдя к зеркалу, она продолжала: — это ты виновата во всём. Ты и только ты!       Продолжая доводить себя до слез, она вспомнила про вопрос Али. Назлы Ты у меня спрашивал, чего я боюсь, да? Неудачи. Я боюсь неудачи А еще ошибок. Своим ошибок… До смерти боюсь      Всхлипнув, она добавила: Назлы Прости, Али… Я не сдержала обещание      Зайдя в ванную, она стала наносить поверх шрамов и порезов новые раны. Кровь бежала по рукам, запястьям, пальцам и падала на кафель. Убрав пароль с телефона, она написала в заметках все свои мысли. Набрав ванную, она залезла в нее и стала наносить порез за порезом, вовсе не боясь задеть вену или артерию. Напротив, это стало ее целью. Дыхание становилось всё тяжелее. Держать глаза открытыми было тяжелее. Опустив руку на грудь, Назлы оценивала сердцебиение. Все медленнее и медленнее. В последний раз она занесла нож над рукой и резко полоснула им как можно глубже. Нож выпал из руки и звонко упал на пол. ***      Ачелья привезла пациентку в реанимацию. Придя домой она услышала звон в ванной. Рассказывая, как прошел день, она не сразу поняла, что Назлы нигде нет. — Не подпускать Али! — скомандовал Адиль. — Не подпускать куда? — спросил Али. — Мы бессильны, — раскинул руки господин Ферман, — время смерти 6:36 .       Али прочитал сообщения Назлы. Из операционной вывезли тело, накрытое простыней. — Я же говорил… Я аутист, но не дурак… — прошептал Али со слезами на глазах. Адиль положил руку на его плечо. — Она не справилась с травмой. — Я ее обидел? — Нет… Не думай об этом. Она встретится с твоим братом… — А я буду один? — Со мной. Я буду с тобой, Али.