Услышать хочу ответ.

Это был сон. Сон ангела, Воскресенья, который буквально этой ночью убил человека. Знаете, иногда случается такое, что вроде ты во сне, но всё такое расплывчатое, и совсем ничего не понятно. Вот и сейчас с Сандеем было так же. Всё такое яркое, цветастое, мерцающее. И постоянно они. Глаза. Глаза повсюду. А так же во сне голоса сбивались в одно целое, превращаясь в полнейшую какофонию. Но внезапно настал момент тишины. Ангел висел на обрыве скалы, держась лишь тремя пальцами. Так ещё совершенно не кстати дул ветер. Нет, нет, так упадёт. И вот, надежды вроде совсем не осталось, и уже сейчас Сандей упадёт и проснётся. А когда Воскресенье совсем отчаялся, как по мановению руки появилась она. Чистая, невинная, буквально святая. Без восхищения и не взглянуть. Но она совершенно не планировала помогать. Ещё минуту оба держались без слов. Та сестра, что была перед ним, стала не похожа на его младшую сестричку. Вместо доброго, нежного и чувственного взгляда на него она смотрела абсолютно холодно. И как только наш герой захотел наконец взмолиться о помощи, он почувствовал, как на пальцы, кое-как держащиеся, наступила чья-то тяжёлая нога в твёрдом сапоге. На него смотрело дикое, зубастое лицо, безумно улыбающееся во весь рот. Это был он. Та самая подруга или же друг Зарянки! В ответ на давление Воскресенье лишь поморщился. Нельзя было дать слабину перед этим нахалом! Но ковбой лишь посмеялся и сказал: «Что, хочешь свою сестру назад? Не получишь! Прощайся с жизнью, идиот!». И своим сапогом он стал потихоньку отодвигать пальцы Сандея всё ближе и ближе к обрыву. Воскресенье начал умолять сестру: «Зарянка, прошу! Неужели ты хочешь моей смерти? Зарянка!». Но она не отвечала, а только продолжала холодно смотреть. И вот, последний палец. Только он оставался последней надеждой для ангела. Напоследок Бутхилл пододвинул оставшийся палец к обрыву, рассмеялся и на прощание сказал: «Бай-бай, бич». Наш герой стремительно полетел вниз, и от ужаса проснулся, прихватив сердце, которое билось с бешеной скоростью. Сразу привести себя в порядок после такого кошмара у него не получилось. Ещё пару минут Сандей сидел в такой позе, стараясь сильно не двигаться и очень глубоко дышать. После этого, к нему начали приходить различные идеи. POV: Сандей/Воскресенье Это было невыносимо. Чувствовать себя таким беспомощным и неконтролируемым даже во сне. А сны всегда являются предзнаменованиями к чему-либо. Но тут мой взгляд упал на записку, которая лежала на моей тумбочке. От сестрёнки. Там самым нежным и аккуратным почерком было написано: «Дорогой Воскресенье, я ушла к той самой подруге, с которой ты уже знаком. Вернусь не позже 9! Люблю, Зарянка ♡︎». Ах, как это было мило! Письмо специально для меня, таким завивистым, наикрасивейшим шрифтом. Но не смотря на красивую обёртку, содержание мне совсем не понравилось. Как она могла, без моего разрешения, взять и уйти к той самой подруге? Совсем на неё не похоже. А что если…Тот сон действительно был вещим? Нет, нет, этого просто не может быть! Я никому не позволю присвоить себе сестрёнку, она только моя! От гнева у меня затряслись руки, и я размеренным шагом пошёл в комнату сестры. Там её естественно не было. И как не странно, букет лежал там, куда я его и положил. Она решила игнорировать меня!? Тогда я взял новый букет из анемонов. Прекрасно, это чтобы она точно поняла, что нам наконец нужно провести время вместе. Туда же я вложил записку «Я так по тебе соскучился». После такого небольшого милого «ритуала» я не торопясь дошёл до кухни. Там заварил себе кофе, и начал думать, что же делать с этой «подругой». Пускай я верю Зарянке во всём, но с этой «дамой»…Увольте! Это точно был мужчина! Но тут встал вопрос. Неужели ему не хватило смерти приятеля? После этого он должен был закрыться в себе, и улететь бороздить планеты. Но нет, как я понял, он всё ещё здесь. А может он заставил Зарянку прийти? А она, по доброте душевной, не смогла ему отказать? От этой мысли меня переполнил гнев. Какое же он животное! Видимо ещё живучий, как таракан! Нет, нет, он не заберёт Зарянку у меня…Ни за что. И в это время ко мне пришла гениальная мысль. Если этот нахал от смерти друга не закрылся в себе, и всё ещё воспринимает общество сестрёнки…То нужно нанести второй удар. Быстро собравшись, я буквально полетел на то тайное место, где было тело несчастного, которому не посчастливилось быть другом ковбоя. Тело его ещё не разложилось, но более-менее цельной осталась только голова. Зрелище пускай и мерзкое, но что не сделаешь ради сестры. В чёрных перчатках я отделил голову от шеи, и ножницами отстриг ему то, что раньше было волосами. Этой растрёпанной шевелюрой я обмотал лицо, и положил всё это в мешок. Туго затянув верёвку, я стал ждать. Сделав все дела, которые только мог, наконец дождался 9 часов. А потом начал приступать. Я наконец взял мешок, и на второй машине поехал к дому ковбоя. От моего желания ослабить этого нахала, у меня включились мои способности, и я быстро полетел к его квартире. По ауре почувствовал, что он там живёт. И вот, заветный миг. Мешок вместе с его содержимым оказались у его двери. Пускай помучается. В скором времени я был дома, и Зарянка тоже. В очередной раз смотря за ней, как она переодевается, мне пришла в голову идея…Если всё-таки Бутхилл не отстанет… Я не стал спрашивать сестрёнку обо всяком. Пускай моя птичка отдохнёт. Но как бы я хотел услышать положительный ответ на моё признание. Скоро я скажу ей всю правду, но уж точно не сейчас. Зарянка вернулась домой совершенно уставшая и растерянная. Аккуратно сев на кровать, она снова увидела новый, поганый букет цветов. Для девушки все эти события закрутились в один большой кошмар. Любовь, горе любимого, золотая клетка, популярность, очередной букет цветов, и вечное ощущения того, что с неё не спускают взгляда. От бессилия она плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками.