Что для тебя конфликт?

Ссора на маггловедении привела к разбирательству на уровне школьной администрации, что не нравилось ровным счётом никому. Декан Гриффиндора, Минерва МакГонагалл, яростно спорила с профессором Снейпом о сложившейся ситуации. Гермиона проходила через нервотрёпку одна и находилась в кабинете больше для виду, в то время как за спиной Драко стояла его мама. Она давила на некорректность поведения преподавателя, особенно учитывая «семейные обстоятельства» — то есть недавний арест Малфоя старшего в связи с нападением на Министерство Магии. Она также упомянула и то, что концепция религии была преподнесена слишком неожиданно, почти без разъяснений, из-за чего волшебникам было тяжело освоить материал. Профессор Дамблдор, в качестве действующего директора школы, всеми силами защищал преподавателей и учебные планы. Никто никого не оправдывал. В наказание обоих студентов обязали сдать объёмное эссе на тему зарождения Церкви Англии, а также было объявлено о дополнительной лекции на ту же тематику для расширения кругозора. — Профессора, — коротко кивнула Нарцисса Малфой. Она пожала руку профессору Снейпу и покинула кабинет через каминную сеть. В ту же секунду как стены помещения озарились зелёным свечением, декан Слизерина молча повернулся ко всем спиной и ретировался в подземелья. Чарити Бербидж устало опустилась в кресло и взглянула на оставшихся, ища поддержки. — Не беспокойтесь, Чарити. Вы не сделали ничего плохого, — неожиданно высказался профессор Дамблдор. Он сложил руку на руку и поспешил по более важным делам. — Вы двое, ступайте, — сухо сказала Минерва, кивнув головой в сторону студентов. Переглянувшись, они двинулись к двери. Их плечи столкнулись, когда Малфой потянулся к ручке. Рукав его белоснежной рубашки натянулся, отчего под тем отчётливо проявился чёрный узор на предплечье. Грейнджер сделала глубокий вдох и медленно вышла из кабинета, тёмная метка всё ещё живо стояла перед глазами. В сознании всплыли предыдущие стычки с Пожирателями смерти, отчего всё тело содрогнулось. Отчаянно хотелось вернуться в прошлое и сделать всё, чтобы избежать той боли, что несли за собой последователи Волан-де-Морта. Однако Гермиона отчётливо понимала, что не сможет предпринять что-либо прямо сейчас. Её рассудок парализовало, словно все тяготы этого мира разом легли на её плечи. Взяв себя в руки, она последовала на пары, стараясь думать только о теме лекции. Однако всё, о чём получалось думать — это отношения Драко с его окружением. Она думала о скверном характере его отца и о том, что он постоянно находится среди Пожирателей. Стало интересно, насколько он приближён к Тёмному Лорду. От нездоровых мыслей становилось плохо. Хуже всего было чувствовать вину за то, что она задумывалась о чужой жизни намного больше, чем о своей в данный момент. К вечеру настроение стало совершенно невыносимым. На ужин пришлось отправиться в одиночестве. Есть абсолютно не хотелось. Гермиона взяла стакан тыквенного сока, но рука дёрнулась, и вся жидкость вылилась на рубашку. В бешенстве она выбежала из столовой. Скорее по привычке, чем по другой причине, она выбрала окольный путь по коридору седьмого этажа и зашла в мужской туалет, где обитала Плакса Миртл. К облегчению, призрака девушки нигде не наблюдалось. Грейнджер вцепилась руками в раковину и склонила над ней голову. — Я сама себе помощь, — прошептала она и содрогнулась всем телом. Она поняла, что плачет, плачет по-настоящему. Что по щекам её льются, стекая в грязную раковину, слёзы. Гермиона задыхалась, давилась слезами, но после нового содрогания выхватила волшебную палочку и направила её на одежду. Вдруг она подняла взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидела за своей спиной вытаращившего глаза Малфоя. Резко повернувшись, Грейнджер наставила палочку на него. Драко инстинктивно вытащил свою. — Экспелиармус! — процедил он, обезоружив соперницу. — Стой, хватит, стой! — крикнула Гермиона, отходя в угол. — Это ты что вытворяешь? — Мне теперь в мокрой и грязной рубашке ходить? Или ты о чём? — Ну давай подумаем, как это выглядит со стороны. Ты замечаешь мою метку, уходишь от друзей, убегаешь в туалет и после этого неожиданно находят твой труп. И что ещё более неожиданно, так это то, что я проходил мимо твоего трупа. — Какой труп, Малфой, ты о чём? — Что обычно совершают в таком состоянии со своим телом, Грейнджер? Утрись. Я же не видел твою рубашку. Гермиона снова посмотрела на своё отражение. Она подняла палочку, очистила рубашку и вытерла рукавом лицо. — То есть, ты намереваешься оставить меня в живых, даже учитывая, что я знаю о метке? — Было бы слишком подозрительным причинить тебе вред. Вот я и пошёл за тобой. Нужно понять, как сосуществовать дальше, раз ты никому и слова не сказала про мою руку. — Сейчас я в принципе не хочу ни с кем разговаривать. Так что, да. Никому. — А как же твои подпевалы? — поднял бровь Малфой. — Забыли ноты. А твои? — Они никогда ни о чём не знают. Им это и не нужно. В ответ последовало пожатие плечами, а затем тихий вопрос: — Что же мы будем делать? — Нет никаких мы. Просто держи свои мысли при себе. Это всё, что тебе остаётся. Кроме написания эссе, естественно. После этих слов Гермиона почувствовала себя бессильной. В измождённой голове забрезжила светлая мысль, которой она тут же воспользовалась. — Легилименс, — прошипела Грейнджер и тут же свалилась на пол от ужасной боли во всём теле. — Глупо. Очень глупо. Остолбеней! — сказал Драко и вышел из туалета. Через некоторое время он вернулся, рядом с ним шёл Теодор Нотт. — Так, а это уже интересно, — присвистнул он. — Захлопнись. Финита Инкантатем! — не дожидаясь, пока Гермиона встанет, Драко подошёл к её телу и взял за запястье. Смекнув, что делать, Тео подошёл ближе. На руках засияли линии Непреложного Обета. — Обещаешь ли ты, Гермиона Грейнджер, не совать свой длинный нос в пожирательские дела Драко Малфоя? Обещаешь ли ты держать свой язык за зубами? — спросил Тео, злобно ухмыляясь. — Обещаю, — прохрипела она и опустила голову на пол. Драко отпустил её руку и отошёл на пару шагов. — Я буду смотреть за тобой. Похоже, что эссе нам придётся писать вместе, а то мало ли куда тебя занесёт. Завтра вечером. Перед маггловедением, в библиотеке. Гермиона смогла лишь кивнуть головой. С облегчением она услышала стук шагов и щелчок двери. Еле поднявшись с пола, она вышла в коридор. Стараясь идти как можно тише, она надеялась на то, чтобы её никто не увидел в таком состоянии. Она направилась в спальню. Казалось, она шла целую вечность, но вот в поле зрения появился проход в гостиную Гриффиндора, а там и комната. Грейнджер зашла и сразу упала на кровать, молясь о забытьи. Сон никак не приходил. Мысли сфокусировались на Малфое и его круге общения. «Если бы я могла расспросить его получше» — подумала она, абсолютно не удивившись своему желанию узнать, как на самом деле обстоят дела в ряду Пожирателей. Любопытства в ней было больше, чем страха. Поначалу даже показалось, что потасовка на полу туалета не оставила серьёзных травм, хотелось лишь понимать больше. Но вот усталость и досада взяли верх и она уснула. *** Пока Гермиона пыталась отойти от происшествий, трое Слизеринцев сидели в гостиной, обсуждая произошедшее. — Она и правда пыталась использовать Легилименцию против тебя? — усмехнулся Тео. — Откуда ей знать, что его натаскивала Беллатрисса? — огрызнулся Блейз Забини, поправляя идеально сидящую рубашку с леопардовым принтом. — Грейнджер всегда нарывается на неприятности, — пожал плечами Драко. — Перекрыл весь воздух грязнокровке и не рад? Ты серьёзно? — спросил Нотт, рассматривая Блейза с дурацкой ухмылкой на лице. — От этого не легче. Малфой осёкся, не желая говорить лишнего. Он не хотел разговаривать о том, что его отца недавно арестовали и теперь он боялся провалить своё задание. И уж тем более он не хотел вдаваться в детали плана. Он просто замолк и устало потёр переносицу кончиками пальцев. — Посмотрите-ка, ему не всё равно! Ах да, ты же втайне вздыхаешь по её гениальным мозгам и спишь с её колдографией под подушкой, — подначил Тео. — Тебя что-то смущает? — возмутился Драко. В ответ на эти слова Тео лишь отмахнулся и ушёл к себе в спальню. Хмыкнув, Блейз последовал за ним. Малфой остался наедине и всерьёз задумался над шуткой про всезнайку. Он часто размышлял о том, почему его так раздражает эта вечно поднятая вверх рука. Может, она отчасти воплотила то, чего ждал от него отец? Сознательность, устремлённость, решительность. А может, его бесило слушать о взглядах Грейнджер именно потому, что они не были похожи на то, среди чего он рос. Он боялся признаться себе в том, что ему это нравилось. Лишь об одном он не смел себе врать – она всегда была самодостаточной, цельной. Она казалась ему свободной. Драко всё это признавал и видел в этом ценность. От раздумий его отвлёк профессор Снейп, который неожиданно ворвался в гостиную. — Почему вы так старательно избегаете меня с самого начала учебного года? — Это моё задание. Он поручил его мне. Не лезьте не в своё дело. — Если вы расскажете мне, что собираетесь делать, я смогу помочь вам… Послушайте меня, я обещал вашей матушке защитить вас. Я принёс Непреложный Обет. — Спасибо, мне уже помогают. Да и чем вы мне поможете? Неужто вашими навыками в Защите от Тёмных искусств? Сплошное притворство. — Где бы, по-вашему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? Я понимаю, что вы расстроены арестом отца, но… — Довольно. Я не хочу принимать помощи от того, кто сам не может понять, на чьей он стороне. Я давно выбрал семью. *** Следующий день Гермионы прошёл напряжённо, в основном из-за обиженных взглядов Гарри и Рона. Ощущалось так, словно она оскорбила родных братьев, и от этого становилось ещё тоскливее. Но вот наступил вечер, и она уселась в библиотечное кресло напротив Драко и Тео. — Здравствуй. Ты наконец в родной среде обитания, — поддразнил Нотт, чем даже не вызвал неприязни. Казалось, что он находится здесь не просто так. Стало ясно, что события вчерашнего вечера были обговорены Слизеринцами до мелочей, перетёрты в пыль. — Давайте напишем хоть что-то и разойдёмся, — буркнула Гермиона. — Я уже подыскал нам источники, — сказал Малфой, пододвигая к ней учебники. — Как галантно с твоей стороны! — она покачала головой, не скрывая раздражения. — Теперь я обязан за тобой присматривать, а то ты что-нибудь учудишь, пока ищешь книги. Да и носы ты ломаешь знатно! — невозмутимо ответил Драко, склонившись над фолиантом. Было отчётливо видно, что за его апатичным выражением лица скрывается что-то серьёзное. И это «что-то» назревало уже давно. Грейнджер вымученно взодхнула и уткнулась в учебник. Изредка она отрывала взгляд от страниц и осматривалась. — Что вы думаете насчёт взглядов Генриха на религию? Гермиона поняла, что ей никуда не деться, отчего решила хоть как-то избежать напряжённого молчания. Львиная доля эссе уже была написана. — А что я должен думать? Я не разделяю фанатизма по поводу веры в целом, — пожал плечами Драко и вернулся к бумагам. — Мне кажется дикостью, что он списывал репродуктивные проблемы своей жены лишь на гнев божий, — вдруг встрял в разговор Тео. — Впервые мне не хочется с тобой спорить. Дикость и то, сколько раз она пыталась зачать ради мирной жизни, — равнодушным тоном вернул Малфой. — То есть, тебе чужды подобные взгляды? На маггловедении мне показалось иначе… — Гермиона задумчиво прищурила глаза. — Что, уже представила меня в Гриффиндорском галстуке? А про лекцию – профессора Бербидж часто заносит в разговоре. Она трясётся за своё место с тех пор, как появился Волан-де-Морт. Да и сам предмет мне кажется бессмысленным. Выслушав, Грейнджер кивнула. Спокойный тон Драко контрастировал со всем происходящим и не клеился его с образом. Вдруг она вспомнила, что он уже поступал весьма эксцентрично и на паре по уходу за магическими существами. В голову забрела мысль, что ему хотелось быть услышанным, однако открываться кому-либо было опасно. Как оказалось, ситуация давит абсолютно на всех. Тут Гермиона осеклась. Она думала про злобного, настырного Малфоя больше, чем о ком-либо другом. Остальные лица словно меркли на его фоне. Ошеломлённая этим осознанием, она сидела в смятении, ощущая, как сомнение охватывает её разум. Она нервно дописала последнюю страницу и окинула собеседников изучающим взглядом. — Ты закончила? Если да, то нас ждёт лекция, — ледяным тоном отчеканил Драко. — Да. Пора бы выяснить, что там насчёт Архангелов. — Жалкие заучки, — буркнул Нотт и встал с кресла. Все молча собрали вещи и дошли до аудитории. Отдав свитки с эссе, они сели за свои парты. Чарити Бербидж встала возле первого ряда и прочистила горло. — Итак, сегодня мы углубимся в изучение особенностей Церкви Англии. В целом, в писаниях говорят о восьми Архангелах. Однако с изменением религиозной парадигмы в англиканстве стали отмечать лишь четыре. Если точнее, то разными общинами воспринимаются от трёх до пяти Архангелов. Основными являются Михаил, Гавриил, Рафаил и Уриил. — И зачем их столько? — поинтересовался Тео. — Спасибо за вопрос. Вкратце расскажу про каждого: Архангел Михаил предстаёт в писаниях олицетворяя поддержку, помощь, спасение. Архангел Гавриил несёт знание о Боге, вести о будущем. Архангелу Рафаилу приписывается исцеляющая сила. Архангела Уриила обычно ассоциируют с огнём, иногда со светом. — Важно отметить, что зачастую Архангел Михаил предстаёт как воин, побеждающий зло, — подняв руку, высказалась Гермиона. — В писаниях он предстаёт защитником веры. Он тот, кто приходит на помощь, когда ситуация кажется безвыходной, — неожиданно послышался голос Малфоя. — И правда, — удивлённо вымолвила профессор, потерев лоб. — Но тогда становится не очень понятно, как сюда вписывается Христианское воззрение на страдание, — вслух задумалась Грейнджер. — «Сыну Человеческому должно много пострадать» (Луки 9:22). В возвещениях Иисуса о страданиях ясно выражено христианское понимание страдания: оно не является конечной целью и самоцелью в реализации человеческой судьбы; это врата к воскресению, к возрождению, к новому творению, — немного поразмыслив, ответила Чарити. Лекция продолжилась без ссор, выкриков и происшествий. В конце лекции Гермиона замешкалась и заметила, как переглядываются Малфой и Нотт. Она хотела выйти последней, однако Драко поймал её за руку. — Кажется, нам обоим не помешала бы компания. Утро, ванная старост, — она уступчиво кивнула и оба разошлись по своим делам.