12. Мальчик, который видит

С раннего детства Сугуру привык видеть больше других. Будь то мелкие проклятия вроде мухоловок или что-то более опасное. Cтрашилки про призраков, которые так нравились одноклассникам, для него были не просто выдуманными историями. И если Кутисакэ-онна или Тамамо-но-Маэ были для всех не более чем легендами, байками, он в отличие от друзей все это прекрасно видел. А проклятия отлично видели его. Сугуру не хотел доставлять родителям проблем. Ближе к начальной школе он понял, что собеседнику лучше не говорить о том, что у него на плече сидит уродливый огромный жук с человеческим лицом, или о том, что на крыше магазина с прошлого месяца поселилось чудовище, похожее не то на птицу, не то на динозавра. Проклятия имели самые разнообразные формы и размеры, и некоторым лучше было не давать знать, что их заметили. К концу средней школы Сугуру много дрался. Не потому что хотел и любил, а потому что пытался научиться самостоятельно справляться с проклятиями. Выходило это у него крайне топорно и неумело, так что появление Яги-сэнсэя стало для него настоящим спасением. Родителям они солгали, что Сугуру выиграл конкурс и смог поступить в религиозную школу. Те, конечно, удивились, но препятствовать не стали. Они вообще во всем старались поддерживать своего сына: даже когда он приходил домой побитый, они все равно не устраивали скандалов. Сугуру был им искренне благодарен за понимание. И поэтому не хотел, чтобы они знали правду. В токийском магическом колледже он познакомился Иэйри Секо — девушкой из такой же самой обычной семьи, и с Годжо Сатору, чье эго было сравнимо разве что только с Эверестом, если не выше. Надежда всего магического мира, юный вундеркинд на деле оказался тем еще засранцем, считающим себя пупом земли. Естественно, они подрались после первого же занятия. Сугуру был твердо уверен в том, что никогда не сможет поладить с отпрыском клана Годжо. Сатору был шумным, наглым, вздорным, любил спорить и отказывался признавать свою неправоту. К Секо он цеплялся меньше, но лишь потому что та была девушкой и обладала редкой обратной техникой (и мастерски его игнорировала), а вот Сугуру, как единственному парню-ровеснику, доставалось все внимание. Годжо Сатору был гребаным несоциализированным засранцем, и оставлять его одного надолго без присмотра было чревато неприятностями. В тот день, в конце мая, стояла жуткая жара. Сугуру и Секо отошли к автоматам за напитками, а, возвращаясь, только успели увидеть, как Сатору с какой-то девчонкой шли за Ягой-сэнсэем, и оба имели вид весьма потрепанный и хмурый. — Мы пропустили что-то интересное? — удивленно хмыкнул Сугуру. — И пропустим дальше, если не поспешим, — справедливо заметила Секо, подталкивая его следом. — Идем. Если Годжо Сатору был настоящим ураганом: громкий, разрушительный, энергичный, то запоздавшая на два месяца с поступлением Макото Ран скорее напоминала тихую бурю. Она не видела проклятья, почти не имела проклятой энергии и могла бы выбрать себе какую-то нормальную профессию, а не пытаться стать магом, но отчего-то решила иначе. — Из-за клана, конечно же, — с видом знатока заявил Сатору. — Пытается доказать им, что чего-то стоит. Глупости какие! — Просто ты родился с золотой ложкой в заднице, — фыркнул Сугуру, вспомнив, как охарактеризовала друга Ран. — И тебе не надо ничего доказывать. — Да откуда тебе-то знать? — взвился Сатору. — И не повторяй за этой дурой! Да, Макото и Годжо дрались регулярно. Из-за Небесного проклятия перевес был явно на стороне Ран, что Сатору невероятно злило. А Сугуру просто смотрел на его очередную попытку прицепиться к новенькой и тихо вздыхал. Потому что если не брать во внимание все их склоки, эти двое умудрялись неплохо уживаться на одной территории. Ну, когда не пытались друг друга поколотить.

***

Застать поздней ночью Ран за просмотром телевизора было непривычно. Сугуру, вставший в туалет и заруливший на кухню, чтобы попить водички, удивленно хмыкнул и потер щеку. Для той, кто вставала раньше всех, было немного странно засиживаться перед телевизором допоздна. Да, иногда они позволяли себе подобные вольности, но к этому времени Ран все равно или уходила спать, или уже спала на чьем-то плече. К тому же, разве она сегодня не ушла к себе после того, как все дружно закончили с домашкой? — Ты чего не спишь, Сугуру? — не поворачиваясь, спросила Макото, чем только больше его удивила. — А как ты узнала, что это именно я? — Может, я почти не вижу проклятия, но вот проклятую энергию неплохо определяю, — фыркнув, отозвалась Ран. — У тебя она довольно специфичная из-за твоей техники. Тут было не поспорить. Сугуру хмыкнул. Когда Сатору впервые увидел его технику, тоже был шокирован. Еще и рожу такую скривил, будто это его заставляли жрать проклятия! Ран ничего такого не делала, даже вопросов не задавала. Может, потому что ничего не видела? Сугуру иногда задавался вопросом, как он выглядит в глазах Макото в момент, когда глотает проклятие. Наверное, для нее он просто жрет воздух. Хотелось бы, чтобы так и было! Налив себе стакан воды, Сугуру потоптался немного на месте, но все-таки прошел в гостиную и опустился на диван рядом. По телевизору шло какое-то скучное ночное ток-шоу, которое даже смотреть не хотелось. — Не спится? — спросил он. — Типа того, — Ран моргнула и перевела взгляд на него. В ее темных глазах плясали голубые блики от света телевизора, и кожа казалась какой-то неестественно бледной. — А ты чего? — Попить решил. Не говорить же, что в сортир вставал. Это Сатору мог что-то такое ляпнуть и не смутиться. В отличие от друга, Сугуру старался хоть немного придерживаться правил приличия, даже если его никто об этом не просил. Просто самому хотелось. — Да ладно, не стесняйся, — Ран откинулась на спинку дивана и усмехнулась. — Если хочешь пожрать, то в холодильнике еще остался ужин. Мы ведь не все доели. Или бутерброды могу быстро сделать. — Ран, забей. Пожалуйста. Почти всегда Макото брала всю готовку на себя. Неважно, чья подходила очередь, она с готовностью вызывалась помочь. Говорила, что ей это нравится и нет ничего страшного в том, что она снова постоит у плиты. Сугуру нравилась стряпня Ран, но когда она принималась готовить даже после изматывающей миссии, даже после того, как получала травму, что-то внутри у него замирало и противилось такому самопожертвованию. — Как хочешь. Одетая в растянутую грязно-серую футболку, доходящую до середины бедра, со разбитыми на сегодняшней миссии острыми коленками, Ран не казалась жалкой. Уставшей, измотанной, но точно не жалкой. — Неужели ничего больше по телеку нет? — поморщился Сугуру. — Порнушка есть. Хочешь посмотреть? — хохотнула Ран. — Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, почему вы с Сатору подружились. — Да не подружились мы! Сугуру тихо хохотнул. По крайней мере, ему было не обидно, что не только он стал жертвой какой-то непонятной техники Сатору и теперь прощал ему все выкидоны. Ну, в рамках разумного, конечно, но все же. Ран, похоже, тоже пала жертвой храбрых и не очень умных, хоть и старательно отрицала это. Да-да, каждому из них хватило одного месяца, чтобы начать считать Сатору своим другом. Придурковатым, диким другом. Последнюю неделю стояла изнуряюще жаркая погода, и только ночью становилось хоть немного прохладнее. Но этого все равно не хватало, чтобы хоть немного прийти в себя. Сатору спал с включенным вентилятором, Сугуру — с распахнутыми настежь окнами. Секо клялась, что если они простынут, лечиться будут сами, а Ран многозначительно поглядывала на стрелки зеленого лука в такие моменты. Но несмотря на все невысказанные угрозы, никто ничего менять не собирался. Даже под страхом быть залеченными до смерти народной медициной. Ран широко зевнула и тряхнула головой, потерла глаза. — Иди спать, — произнесла она. — А ты? — спросил Сугуру. — Зеваешь ведь. И смотреть нечего все равно. — Может, я хочу порнушку посмотреть, просто стесняюсь тебе сказать. А ты тут расселся, мешаешь. Ран пальцем ткнула его в плечо, и Сугуру тихо рассмеялся. Он был единственным ребенком в семье и, наверное, хотел бы иметь младшую сестру. Только чтобы разница в возрасте была не очень большой — год, максимум два. И с Ран он чувствовал себя как раз таким старшим братом, хотя вряд ли та в подобном нуждалась. — Кстати, насчет твоей техники, — вдруг заговорила Макото. — Ты не думал немного, ну… ненадолго прекратить ее использовать? — В смысле? — не понял Сугуру. — Ты поглощаешь проклятия, и это не может не сказываться на тебе самом, понимаешь? Сугуру тихо фыркнул и отмахнулся. Чувствовал он себя прекрасно. Разве что иногда болела по утрам голова, да снились дурные сны, но это было нормально, разве не так? Никакого негативного воздействия, кроме желания проблеваться в первые минуты после поедания проклятия, он не испытывал. — Все нормально, не парься. — Ну, как знаешь. — Слушай, — Сугуру нарушил воцарившуюся ненадолго тишину. — А на днях ты серьезно пыталась убить Сатору? — А? Ран удивленно уставилась на него, будто он только что спросил какую-то несусветную чушь. Сугуру не сдержал смешка, вспоминая, как Сатору и Макото удирали от разгневанного Яги-сэнсэя и как потом убирали спортзал за собой. Количество разбросанного проклятого оружия не то что бы повергло Сугуру в шок, но знатно удивило. Эти двое всерьез обчистили почти все хранилище только для того, чтобы потренироваться. То есть одного-двух предметов им было мало, хотелось разнообразия. — Яга-сэнсэй что-то сказал про то, что ты пыталась нанизать Сатору на гуань дао. — Да не пыталась я! — возмутилась Ран. — Била плашмя, он бы не пострадал! — Не переживай, мне тоже иногда хочется прибить Сатору. Это нормальное желание любого психически здорового человека. Ран все-таки запустила в него маленькой подушкой. Сугуру ту поймал и тихо рассмеялся. Он не хотел злить подругу и уж точно не желал Сатору смерти, даже несмотря на то, как регулярно они устраивали потасовки по поводу и без. Но одно дело — дружеская возня, и совсем другое — реальные попытки убийства. Какой бы занозой в заднице наследник клана Годжо ни был, он точно не заслуживал смерти. — Иди спать! — возмущенно выдохнула Ран. — Иначе всем утром расскажу, что ты смотрел порнушку! — А ты не думала, что у них сразу возникнет вопрос, откуда ты это знаешь? — насмешливо спросил Сугуру. — Все совершенно точно решат, что мы были вместе. — Сугуру! Ран так стремительно повалила его на диван, что Сугуру едва успел заслониться той самой несчастной подушкой, чтобы иметь хоть какую-то преграду между ними. Вообще-то шуметь в столь позднее время не стоило — не хотелось ненароком разбудить кого-нибудь — но переживать об этом было уже поздно. — Тише-тише, — смеясь, взмолился Сугуру, терпя пусть и несильные, но ощутимые удары по подушке. — Ран, ты меня так точно убьешь! — Заслужил! Они вообще-то редко устраивали драки на ровном месте. С Макото было интересно тренироваться и оттачивать навыки рукопашного боя и боя с проклятым оружием, но просто так мять друг другу бока было веселее с Сатору. С ним появлялся азарт, а тут… Сугуру еще не до конца растерял приличие и потому старался сдерживаться, когда дело касалось девушек. А Ран, видимо, поняв, что грубой силой его взять не удастся, решила действовать иначе. Ее руки скользнули по груди Сугуру и опустились на его бока, ощутимо сжимая. — Даже не думай, — предупредил Сугуру. Глаза Ран в холодном свете телевизора хитро блеснули, на тонких губах заиграла ухмылка. — Вау. Да, Сугуру прекрасно понимал, что они наверняка очень двусмысленно смотрелись со стороны — чего только стоила одна Ран, устроившаяся между его ног и склонившаяся над ним. И вот их таких, взъерошенных, запыхавшихся, буквально на горячем застал не кто-нибудь, а именно Годжо Сатору. — А ты чего встал? — Ран резко села прямо, не забыв напоследок хлопнуть Сугуру по животу. — За водой пришел. — Ты серьезно?! — Я не виноват в дерьмовой погоде и вашем желании уединиться в общей гостиной! — возмутился Сатору. — Валите в чью-нибудь комнату и делайте, что хотите! Сугуру тяжело вздохнул и тоже принял полусидячее положение. Осуждающе взглянул на друга. Неужели тот не понимал всей абсурдности ситуации? Или специально косил под дурачка? С Сатору бы стались оба варианта, а вот терпение Ран явно приближалось к нулю. В такие моменты ее лучше было не трогать и просто дать успокоиться, но на дворе стояла ночь, и Сугуру не хотелось разбудить всех студентов очередной потасовкой друзей, чтобы с утра выслушивать от сэнсэя о том, какие они идиоты. — Сатору, угомонись, — попросил он. Тот упер рук в бока, насупился и сделал то, что мог сделать только он в такой ситуации, усугубив ее еще сильнее: показал Ран язык. И с хохотом дал деру. Макото в долгу не осталась и, перемахнув через спинку дивана, рванула следом. Сугуру тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. Пожалуй, ему все-таки следовало послушать Ран и сразу пойти спать. Но теперь уже было слишком поздно жалеть об этом.