Сирены

В безмолвных часах, меж тенями и сном, Где звезды в тишине мерцают блестяще, Бродит душа, вапор вечных тревог, На грани осени, чьи дымы дышат тяжко. Звоните звонари, тревожьте его, Пусть сердце болит, оживляя аккорды. Слова для него – лишь обманный мираж, Лишь музыка - в ней утешенье и гордость. О, языки молчаний, сигналы теней, Не способны объять его крайнее горе. Ни слог, ни фраза - все будет не впрок, Он вторым бессловесен, он тонет в миноре. Черные клавиши – слез его река. Белые ноты - там светлится надежда. Единство гармоний провисает в веках, Но чувства его обречены на изгнание. О, ты, стих неискушенных сердец, Он шепчет дыханием, теряется в звуке. Но мир оглох, души их незрячий свет, И каждая фраза – предательство муки. Песни его, как тоска утренних звёзд, Мчатся к просторам пустынного мира. Но люди – лишь тени, огни их без слез, Что знают они о крахе элизиума? Трезвоньте сирены, разрушьте покой, Пусть душа разносит веки вечные звуки. Он верит: музыка - сей тернистый строй, Возьмет тяжесть сердец и выпустит духи. Но тщетно! Слушатели - стены и пустота. Они не поймут, что льются вздохи. Ещё минута – и взорвется тишина, Ещё цикл без слов – и песнь будет глуха. Так бродит он, в бесконечный брег моря, С музыкой плача, в аллеях безлюдных. Не унять боль, не послать крик к звёздам, Обречён быть одиноким певцом бесчисленных буден.