Глава 1

      Когда в конце 19 века – начале 20 века у многих появилась тенденция создавать теории и небылицы про космос и пришельцев, а основное направление писателей и известных тогда мыслителей было направленно к звёздам, появлялись люди, которые очень скептически и непринимающе относились к этому всеобщему интересу. И всегда, когда происходило событие, которое показывало его с негативной и неприятной стороны, интересующиеся фанаты открытого космоса расстраивались, а скептики и реалисты ликовали, приговаривая: “Вот какой он ваш космос, вот до чего эта нездоровая аддикция к пришельцам доводит". Я думаю, вы все знаете о случае на радиостанции, на которой была поставлена аудио-постановка по рассказам Герберта Уэллса, известного тогда автора-фантаста. В этой постановке актёры играли настолько реалистично, звуки были настолько живые, что пробирались ко всем в уши, сквозь пелену из неверия и сомнительности.  И казалось бы, ничего необычного, верно? Просто очень хорошо поставленный спектакль. Да вот только он был настолько “реальным”, что люди, которые включили радио на самой его середине, поверили в происходящее. Буквально, мужчины и женщины самых разных возрастов выбегали на улицы и кричали о только что услышанном. Толпа испуганных людей в панике бежала по улицам Америки, поверив, что на Землю напали инопланетяне и что их планета в невероятной опасности. По заверениям отдельных газетных источников, несколько сотен людей получили серьёзные травмы, а около 70 погибло в толпе. После этого многие радиостанции ввели табу на использование фантастических книг в радиопостановках, а вскоре радио и вовсе было вытеснено телевидением.       Этот пример идеально показывает, почему большинство людей в современном обществе – реалисты. Загадки о пришельцах, конечно, могут быть невероятно интересными, но максимальная реакция, на которую можно рассчитывать при рассказе любой космо-теории, это многозначительное  “Ага". Всё, что сейчас можно делать с такими рассказами, - это верить или не верить, и больше ничего. Даже учёные перестали так пристально следить за инородными жителями, хоть иногда некоторые новости и слышны. Не просто так ведь появилась эта фраза: “Пока ты не смотришь в пустоту, пустота не смотрит в тебя".         Я никогда не любил работать. Несмотря на то, что мой отец – профессор психологии, а мама работает в университете, я не выделялся большим умом. Отучиться в школе я смог достаточно просто, так как многое я уже знал из рассказов мамы. Высшее образование, однако, далось мне сложновато, ведь, как и большинство подростков моего возраста, университет выбрал не я. Но несмотря на это, кое-как, диплом попал мне в руки. Все мои друзья, которых я накопил за время жизни в столице, получили образование раньше меня (из-за того, что я не смог поступить в 1 раз) и разъехались по разным городам. Кто-то работает в области технологией, кто-то начал писать рассказы, но так или иначе, никто из них не остался в моей родной стране.       И казалось бы, я получил то, что хотели от меня родители и общество, а именно – образование, и уже можно расслабиться и отдыхать всю оставшуюся жизнь. Но нет, как оказалось, нужно ещё и получить работу. Естественно, сам я работу искать не собирался, ведь для меня жизнь на деньги, выигранные в казино, вполне устраивали. Тем более, с моей-то удачей. Однако, мой отец каким-то образом смог найти для меня дело, которое будет мне по силам. По его словам, его старые связи “все ещё не устарели”, и какой-то из его друзей подыскал мне работу, связанную с грубой физической силой. Я должен был быть подручным и ассистентом у работника на станции, принимающей и анализирующей сигналы с разных космических объектов. Мне нужно было приносить разные инструменты, товары, доставленные на станцию, поддерживать чистоту  стен и полов, а также составлять список необходимых покупок. По описанию, работая на этой  работе, я больше буду похож  на горничную. Говоря в общем, так и есть, ведь кроме меня и учёного на станции больше не будет никого. Но для меня главной задачей было не так помогать, как, скорее, составлять компанию работнику, ведь я знаю, какого это – остаться на острове одному, без общения. Поэтому для меня это большой проблемы бы не составило, да и к тому я ещё и деньги за это получать буду. Не большие конечно, но прожить на них можно. Я не планировал оставаться там надолго, максимум на пол года,  и это также стало причиной моего малого уровня беспокойства.       Сидя в поезде и ожидая его прибытия на станцию, я решил почитать документы и вырезки, которые мне дал отец для изучения своего места работы. Судя по пожелтевшим страницам и пропущенным знакам препинания в бумагах, сама станция стара как мир. Что, в принципе, оказалось правдой. Она была основана и построена в 1948 году как резервная военная постройка, необходимая для перехвата летающих объектов. Её создали в тайне от жителей, и поэтому многие думали, что это – всего лишь какая-то обсерватория, коей, в общем, она и стала впоследствии за ненадобностью. Примерно через 30 лет, о ней внезапно вспомнили, и хотели перестроить в центр компьютерных технологий, но из-за большой на тот момент цены на перевоз оборудования, идею решили оставить. Затем, ещё спустя 20 лет, работники исследовательского центра Америки и Европы смогли собрать подписи на то, чтобы оградить станцию со всеми спутниковыми тарелками от города, но сделать доступной для посещения. Однако, спустя лишь 2 месяца, правительство переоборудовало её в обычный центр по наблюдению за космическими объектами. Но к сожалению, мало кто хочет работать в таком месте, и поэтому кроме меня и учёного там не будет никого.       Читая все это, у меня возникло чувство небольшой тревожности и заочного одиночества. Но на этой же странице я заметил несколько цветных фото самой станции и, честно говоря, судя по большому количеству деревьев, зелёной травы, холмов и колышущихся на ветру листочков, любой человек захотел бы приехать сюда как на курорт. По этим фотографиям видно, что здание построено грубо, но устойчиво, используя толстые стены и стекла. Также, рядом с основной постройкой выделялась высокая, красно-белая вышка с тремя красными сигналами наверху, с которой, по моим ожиданиям, мог открываться вид на красивую зелёную долину и чистое небо. Прсмотрев все фото, я уже предвкушал, как буду любоваться всеми красотами того места и как буду наблюдать за звёздами через телескоп. Развернув одно из изображений в ожидании даты и названия фото, как было на всех остальных, я обнаружил цифры 12.07.1950. Это было странно, так как все фотографии датировались минимум 1981 годом и не были такие же жёлтые, как эта. Помимо даты, название гладила “не отправляйте сигналы" и было написано от руки в отличие от других картинок. Помимо того, на фото сама станция выглядела более свежо и ново, так как на момент фотографирования была не такая старая. Я не особо придал надписи значение, так как, все-таки, постройка была военная и неизвестно, для каких конкретно целей она использовалась. Поэтому я сделал пометку у себя в памяти - спросить своего будущего коллегу об этом и разузнать побольше информации. К сожалению, на чтение биографии о самом работнике-ученом времени у меня не осталось, ибо поезд пришёл к пункту назначения – железнодорожная станция города Боринг.       Прибыв на станцию, сразу можно сказать, что город Боринг был очень сильно схож с штатом Монтана (где я жил первые годы жизни). Я привожу такое сравнение из-за большой схожести чувств при выходе на улицу и вдыхании вокзального воздуха, так как здесь также пахнет маслом для старых механизмов и терпкой хвоей. Судя по тем же документам, в городе Боринг живёт где-то 12 тысяч человек, хоть и занимает довольно немаленькую площадь. Это произошло как раз из-за станции, а конкретно – из-за множества слухов о ее военном происхождении, которые стали популярны после попытки переоборудования базы под центр компьютерных технологией. Раньше здесь проживали где-то 60 тысяч жителей, которые уехали по вышеуказанным причинам. Сам Боринг был основан где-то в 1879 году как очень дорогая рекламная кампания одного политика, имя которого я уже не помню. Решая проблему бездомных, он основал город на 50 тысяч человек, который должен был быть убежищем для не имеющих жилья людей. Вскоре после этого Боринг стали посещать те, кто хотели отдохнуть в домиках, похожих на коттеджи в лесной местности и подышать свежим, незагрязненным воздухом.       К самой обсерватории люди относятся с некоторой брезгливостью, а некоторые даже с презрением. Такая реакция вызвана благодаря постоянным проверкам на территории города. Во время строительства станции, некоторые подростки, видимо, искавшие приключения в лесах города, обнаружили необычный сетчатый забор в 3 метра длиной и колючей проволокой. Подойдя поближе, они обнаружили странную каменную конструкцию, окружённую строительными лесами и бродящими вокруг людьми. Вернувшись домой, они сообщили о находке местной полиции, но она не придала их «россказням» большого значения. Или сделала вид, что не придала, так как вернувшись туда во второй раз, забор был огорожен картонками и использованными ящиками. После этого, полицейские часто заходили к жителям в дома и задавали странные вопросы, такие как «интересуетесь ли вы космосом?», «что вы знаете о звёздах?» и «не видели ли вы что-то странное?». Тех детей, к слову, так и не нашли. По одной из версий, их семьи уехали из города и больше никогда не появлялись.       После схода со станции, я отправился на поиски местного кафе. Переспрашивав проходящих мимо жителей, я понял, что в этом городе нет такой вещи, как кафе, а из мест для поесть здесь только столовые. Сидя за столиком, я достал из своей сумки папку с досье на того самого работника станции, с которым мне придётся работать. На фото был мужчина лет 40, с уставшим видом и мешками под глазами. На его лице красовались очки неизвестного мне, но довольно старого бренда, ведь оправа очков была сделана давно и довольно неаккуратно. Его волосы были длинные, завязанные в пучок, но явно немного жирноватые. Помимо халата и клетчатой рубашки, он был одет в потрёпанные черные брюки и темно-синие кеды с высоким горлом. В описании было сказано, что его зовут Рук Оруэлл. Бумаги говорили, что раньше он работал в Великобритании в одной из обсерваторий по наблюдению за небесным осадками. Проработав 5 лет, он вынужден был уехать из-за болезни своих родителей, находящихся в городе, расположенном примерно за 15 километров от Боринга. Единственное свободное рабочее место, находящееся рядом и которое подходило ему по профессии, было как раз место исследователя в Боринге. К тому же, Боринг – это город с почти нулевым притоком новых жителей и туристов, и поэтому новые рабочие места и должности никто не открывает. Отчасти я тоже приехал сюда именно по этой причине, ведь мой родной город тоже большим количеством приезжих не блистал. Поэтому, думаю, нам будет о чем поговорить, хоть мы и различаемся в столь страстной любви к своей работе. В документах о нем больше ничего не сказано, но мне кажется, что будет гораздо интереснее поговорить с ним вживую и, может быть, чему-то научиться, потому что инициатива все время быть мальчиком на побегушках мне тоже не особо нравится.       Встав с утра с кровати и позавтракал явно пересолёнными яйцами в крутую, я сел на автобус под номером 99. Путь этого автобуса проходил через внешнюю дорогу Боринга, проходящюю по самой границе города. Выйдя за её пределы, ты попадал в открытую поляну, в дали которой виделся лес. Пройдя через неё и дойдя до рощи, нужно было следовать строго по карте, которую я получил вместе со всеми бумагами, и в итоге ты дохадил бы до того самого сетчатого забора, окружающему территорию базы. До сих пор меня удивлял тот факт, что какие-то гражданские лица смогли найти его и не заблудиться в лесу, ведь лишь один раз взглянув на карту, можно увидеть, что красная линяя правильного пути представляла из себя извилистую змею, огибающую каждый кустик, каждый пенек и деревце. Сам лес довольно просторный, а по утрам еще и туманный, и именно поэтому я приехал сюда в 2 часа дня. Выйдя из автобуса после просьбы  “остановить вот тут" я прошел где-то 4 километра поляны, пока не увидел деревья. В реальности они были гораздо выше и массивней, чем указавалось на фотографиях, но как оказалось, особой преграды это не представляло. То ли из-за большого количества стволов, то ли из-за странного рельефа, но лес чувствовался гораздо масштабней нежели зелёное поле. По моим ощущениям я прошёл где-то 8, а то и все 10 километров, ведь настолько вымотанным и высушенным я себя не чувствовал никогда. К тому же, что ещё усугубляло ситуацию, я не взял с собой никаких припасов на случай голода. Но к счастью, я ни разу не ошибся с картой и не прошёл мимо своего поворота. Вскоре, я вышел к забору с колючей проволокой, который и правда был 3 метра высотой. Лезть через него было бы самоубийством, и поэтому я поспешил найти вход. Однако, входа не было, куда бы я не посмотрел. На обратной стороне карты было сказано, что в случае необнаружения главных ворот, нужно идти в правую сторону от места встречи с ограждением, что я и сделал. Сразу можно сказать, что территория базы была не маленькая, так как хоть забор и представлял из себя окружность вокруг неё, радиус у этого забора был большой. Пока я шёл, я лишь пару раз видел, как ограда поворачивала чуть левее, а затем продолжалась и продолжалась, метр за метром, столбик за столбиком, проволочка за проволочкой. От жары с моих волос и носа капал пот, и даже листва деревьев не спасала. Помимо желания поскорее найти вход, меня распирало от необходимости снять с себя всю свою одежду и принять контрастный душ. Однако, до входа ещё далеко, а солнце палит неимоверно сильно. В какой-то момент, я почувствовал, как мои носки начинают потихоньку размокать, а рюкзак прикипает к спине. На бровях уже образовывались мелкие капельки, которые иногда падали вниз и попадали мне в глаза, от чего я морщился. «Поскорей бы найти эти гребаные ворота»  - крутилась у меня в голове, но я уговаривал себя, что идти надо. Ну вот же, совсем чуть-чуть осталось. Уже совсем скоро будет вход, осталось немножко потерпеть. Уже совсем чуть-чуть… скоро я приду, надо только… потерпеть….       Я проснулся. Вокруг меня были не деревья и травы, как я ожидал увидеть, а серые, испачканные в чем-то чёрном, стены. Лежал я на кровати без, по всей видимости, пружин, и все, что создавалось мягкость для меня, был белый матрас с настолько маленькой подушкой, что она еле умещала мою голову. Прямо впереди меня был шкаф, стоявший ко мне боковой стороной и показывавший свои следы от чужих ног, которыми явно опирался кто-то, лежавший здесь в обуви. Также, комнату украшали круглый стол с четырьмя стульями и шкафы с кухонным приборами: микроволновка, печь и что-то, напоминающее мультиварку.