с самого начала и навеки

и блеск лезвия, и чужой голос, и привычная хватка — существовать, не жить, легче, когда у тебя есть цель, не своя, чужая — упиваться навязанной волей всегда проще, всегда удобнее, и дышится так свободно, когда в голове роем пчел не проносятся бесполезные «для чего», «почему», «а если».