🩷✨🩵

      Всем порой хочется нежности.       Хотя по тройке Ви не скажешь, что им знакомо такое явление. Каждый из них держал подчинённых в ежовых рукавицах, а поклонников — на расстоянии от глаз до экрана смартфона или телевизора. Методично выстроенный образ не предполагал ничего лишнего, тем более какую-то там сопливую нежность. Но за закрытыми дверьми неоновой башни каждый из Ви позволял себе намного больше, чем на публике. Это был долгий путь притирки и наращивания доверия, но он того стоил, никто не сомневался.       Когда Вельвет вновь хочется объятий, она спускается в негласное сердце башни, её основу, ядро, сокрытое под толщей терракотовой земли — в напичканную электроникой обитель Вокса. Её хозяин восседает в излюбленном кресле, похожем на трон, и лихорадочно клацает когтями по клавиатуре. Звук эхом разносится по залу, и, Вельвет уверена, Вокс уже в курсе её присутствия.       Она подходит сбоку, и Вокс машинально сдвигается к краю кресла, освобождая место позади себя — Вельвет миниатюрная, поместится. Она сбрасывает с ног туфельки и элегантно, словно птичка, забирается рядышком в их импровизированное гнёздышко. Вокс молчит, продолжая корпеть над рабочей задачей. А может быть, он снова занят глупостями вроде слежки за кем-то из врагов? За широкой головой теледемона Вельвет не видит, чем конкретно он занят. Впрочем, ей всё равно.       Тонкие пальчики с нажимом ведут по спине — идеально расправленной, завидно ровной. Вокс всегда держит осанку так, словно кол проглотил, и лишь самые близкие знают, что в некотором смысле так и есть. Без металлического каркаса вдоль хребта, Вокс бы свою голову так долго не выдерживал, особенно в прошлом, когда технический прогресс ещё не одарил человечество более лёгкими плоскими мониторами. Вельвет не застала Вокса с головой-ящиком, но, роясь в фотоархивах, с интересом рассматривала каждую деталь, изменившуюся в её партнёрах за несколько десятилетий в Аду. Без неё.       У Валентино оба усика были целы. Вельвет не отличалась особо глубокими познаниями о физиологических особенностях мотыльков, но пять минут интернет-сёрфинга дали основания предполагать, что когда-то Валентино мог использовать крылья по назначению, а не только в качестве пледа или пальто, и видел на порядок лучше до получения травмы казалось бы незначительного «пёрышка». Однако даже по прошествии многих лет он оставался примерно тем же, по крайней мере визуально, чего нельзя было сказать о Воксе.       Теледемону изменения определённо пошли на пользу. Из весьма заурядного ретро-телевизора в безвкусном горчичном свитере он превратился в живое воплощение научно-технического прогресса: современный, динамично совершенствующийся, стильный. Порой Вельвет думала о том, что вряд ли положила бы на него глаз, если бы не это поразительное стремление к новизне. Глядя со стороны, едва ли догадаешься, из какой эпохи душа Вокса угодила в Ад. Ни с кем из поколений, близких к нему, Вельвет ни разу в жизни не удавалось выстроить столь крепкое взаимопонимание. Современность Воксу к лицу, хотя особый шарм эпохи начала двадцатого века так и не выветрился из него целиком. Но проявлялся он лишь в деталях: в коллекции виниловых пластинок, игравших по вечерам; в инстинктивном стремлении к галантности, которой от своих современников Вельвет никогда не ждала, привыкая держаться на плаву исключительно своими силами.       Прочнее бриллианта, сильнее атланта — это то, какой она привыкла быть, и то, благодаря чему сумела стремительно нарастить влияние и занять место в кругу оверлордов. Лишь рядом с Воксом Вельвет чувствовала себя достаточно безопасно, чтобы ослабить хватку. Они стали друг другу опорой и подарили друг другу выбор: Вельвет могла расслабиться, зная, что всё достигнутое не развалится без её участия, ведь у Вокса всё под контролем, а Вокс мог чаще проявлять эмоции — те из них, которым не давал волю на публике, дабы не испортить наработанную упорным трудом репутацию. И хотя на примере множества ситуаций из опыта Валентино можно было сделать логичный вывод, что Ви давно уже перешагнули ту грань, когда «неправильная» эмоция могла безвозвратно всё разрушить, Воксу принять эту простую правду оставалось так же сложно, как и раньше. Хорошо, что рядом есть Вельвет. Хорошо, что они есть друг у друга. Все трое.       Вельвет тянется к его шее и лёгким движением развязывает бабочку. Дышать становится свободнее, хотя галстук и не был затянут слишком крепко. Высокий воротник тоже не долго держал оборону, ловкие руки мастерицы избавились и от него в считанные секунды. С каждым снятым элементом одежды Вельвет подбиралась всё ближе к мягкому и уязвимому нутру, которое Вокс прятал от посторонних под искусным, но тяжеленным фасадом.       Избавив его от пиджака, Вельвет удовлетворённо кивнула самой себе. Так-то лучше. Без этой полосатой «брони» Вокс ощущался более родным и домашним. Вельвет могла поклясться, что от одного лишь снятого пиджака плечи Вокса стали расслабленнее, а движения рук — менее резкими. Вокс плавился от поглаживаний, вызывая улыбку у прижавшейся к нему грудью и щекой девушки. Вельвет отпечатала поцелуй где-то между лопаток, приподнялась на коленях и мазнула губами по шее, опаляя кожу своим дыханием. Вокс вздрогнул в её объятиях и в какой-то момент даже перестал печатать. Вельвет усмехнулась. Чужие ладони легли поверх её, и она, в качестве поощрения, оставила поцелуй у самого стыка с головой-монитором.       — Соскучилась? — голос теледемона так и сочится самодовольством, и Вельвет прикусывает выпирающий позвонок у основания шеи, вырывая неровный стон. — Хочешь вперёд?       Дважды спрашивать нет нужды. Вельвет отстраняется и ловко занимает место поперёк коленей Вокса. Он принимает её в объятия, и Вельвет слышит, как сердце в биомеханическом теле забилось чаще, чем должно. Вокс держит на лице маску непоколебимой уверенности, но Вельвет знает (сердце нашептало), что на самом деле его распирает от радости, как приласканного после долгой разлуки пса. Будь у Вокса хвост, наверняка непроизвольно завилял бы.       Вельвет и сама готова растаять. В голове в кои-то веки тишина, а в теле — приятная усталость. Объятая покоем и умиротворением, она не может перестать улыбаться, уткнувшись Воксу в грудь, как вдруг замечает, что её волосы малость наэлектризовались, и улыбка растягивается шире прежнего. Должно быть, Вокс наклонился в таком искреннем, истинно человеческом порыве оставить на её макушке нежный поцелуй, но в последний момент вспомнил, что лишён губ. Вельвет всё равно во всех красках представляет себе эту сцену, и всё внутри поёт и ликует. Ей думается, что Вокс проявлял бы тактильную нежность намного чаще, будь его демонический облик более человекоподобным, и ей даже жаль, что она никогда не узнает этого наверняка. Остаётся лишь фантазировать, как впервые влюблённой девчонке.       Она цепляется за уголок монитора, намекает наклониться ниже. Вокс привычно выпускает язык для единственной доступной ему формы поцелуя, и Вельвет с готовностью переплетается с ним своим. Медленно и тягуче, словно пробуя друг друга на вкус, они всецело отдаются моменту, чтобы утолить жажду тепла и ласки. От Вокса ощущается привкус кофе с карамельным сиропом, и Вельвет изумлённо вздёргивает бровь: новая грань предпочтений партнёра её интригует, хотя не исключено, что это разовый случай. Возможно, под влиянием Валентино, любившего обильно добавлять сладости в любой напиток или блюдо. Как бы то ни было, Вельвет нравится.       Она не возражает, когда Вокс разрезает когтем резинку на её волосах. Густые локоны рассыпаются по плечам, делая Вельвет похожей на русалку или принцессу из мультфильмов Диснея, и ей льстит, что Вокс готов приоткрыть глаза даже во время поцелуя, лишь бы улучить момент полюбоваться этой красотой. Он массирует ей кожу головы, избавляя от усталости после тугого хвоста, и Вельвет тихо стонет от наслаждения, пока в глубине её грешной души теплеет от осознания того, как хорошо, что даже посреди провонявшего гарью и пеплом Ада, в подвалах обвитой неоном башни, построенной на лицемерии и поломанных судьбах, нашлось место, где она снова может почувствовать себя человеком и задыхаться от нежности.