Четыре минуты...

Телефон зазвонил ровно в 19:46. Она подскочила, едва не опрокинув чашку с чаем, и схватила его дрожащими руками. На экране — знакомый номер. То, чего она ждала все эти долгие, мучительные недели. — Чан! — её голос был таким же звонким, как всегда, наполненным искренней радостью. — О, Боже, я так скучала! Как ты? Где ты? — Привет, малыш, — голос Бан Чана был низким, теплым, каким-то уставшим, но все равно любимым. — Ты не представляешь, как я рада! У меня сегодня столько всего произошло… — она тараторила, спешила рассказать всё, что накопилось, боясь упустить ни одной мелочи. — С утра я ходила на рынок, там наконец появились твои любимые мандарины! Купила целую корзину, представляешь? А потом зашла в кафе, в то самое, помнишь? Взяла капучино, но, как обычно, он оказался не таким вкусным без тебя… Бан Чан молчал, слушая, впитывая каждую нотку её голоса. — А ещё… — она улыбнулась, перебирая край скатерти. — Я нашла твою старую рубашку. Она пахнет тобой, я даже спала с ней… — Детка… — голос его стал тише. — Да? — У нас мало времени. Она нахмурилась, тревога тонкими иголками впилась в грудь. — Чан, что случилось? Пауза. — Всё хорошо, просто… расскажи мне ещё что-нибудь. — Чан. Тишина. — Где ты? Что происходит? Когда ты вернёшься? Вдох. Выдох. — Я не вернусь. Мир рухнул. — Что… что это значит? Она встала на ноги, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — Малыш, я попал в засаду. Мы… не выберемся. — Нет, нет, нет… — она закачала головой, стискивая телефон так сильно, что побелели пальцы. — Нет, не говори так! Кто-то приедет, помогут, пожалуйста, скажи, что вы не одни! — Нас окружили. У нас было четыре минуты, чтобы сдаться в плен. Я хотел услышать тебя в последние мгновения. — Нет! Чан, Чан, Чан, умоляю, не говори так, не прощайся! Где-то вдалеке раздались глухие звуки. Громкие, пугающие. — Я люблю тебя. — Чан! Грохот. Выстрелы. Взрыв. Шум в динамике, а потом… ничего. Тишина. Сердце заколотилось в груди так, будто пыталось вырваться. Она лихорадочно нажала вызов. — Пожалуйста… пожалуйста… "Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее." Снова. "Абонент временно недоступен." Снова. "Набранный вами номер не существует." — НЕТ! Телефон выпал из рук, ударился о пол. Она зажала уши ладонями, не веря, отказываясь верить. Всё это просто страшный сон. Он перезвонит. Он должен перезвонить. Но звонка не будет. Никогда. Она закричала. От боли. От отчаяния. От бессилия. Мир без него вдруг стал пустым, серым, холодным. Теперь ей осталось лишь слушать эхо его последнего "Я люблю тебя", звучащее в её голове. Этот проклятый голос автоответчика, снова и снова разрушающий её мир: "Набранный вами номер не существует." Чан мёртв. Это слово, едва зародившись в её сознании, словно осколок стекла, вспороло грудь, выпустило всю жизнь, всю надежду. Дрожащими пальцами она вбила номер снова. "Набранный вами номер не существует." Громкий всхлип сотряс тело. Она набрала его ещё раз. "Набранный вами номер не существует." Нет. Нет. Это не может быть правдой. Она вскочила с пола, задыхаясь, хватаясь за голову, как будто могла физически удержать рассудок, стремительно ускользающий от неё. Грудь сдавило так сильно, что казалось, она вот-вот захлебнётся собственной болью. Руки дрожали. Тело не слушалось. Воздуха не хватало. — Чан… — хрипло выдохнула она, цепляясь пальцами за волосы, царапая кожу. — Пожалуйста… Она упала на колени. Телефон в её руке всё ещё был на связи с пустотой. "Набранный вами номер не существует." Слёзы лились градом, превращаясь в безмолвный поток, заливая губы, подбородок, капая на дрожащие руки. Боже… Она не сказала ему. В этом чудовищном водовороте паники, в страхе, в осознании, что его забирают у неё, что всё рушится — она так и не сказала. "Я люблю тебя." Эти три слова, которые сейчас разрывали её сердце, разрывали душу. Почему? Почему она просто не произнесла их? Почему тратила эти драгоценные, проклятые четыре минуты на бессмысленные вопросы? Почему не успела? Почему позволила страху лишить его последнего, самого важного признания? Теперь он умер, так и не услышав этого. Она застонала, её тело сотрясалось в конвульсиях боли. — Чан… — всхлипнула она, царапая ногтями кожу на руках, впиваясь в собственное тело, как будто пыталась наказать себя, как будто пыталась выцарапать из себя это невыносимое чувство вины. Если бы можно было вернуться назад… Если бы можно было кричать ему это снова и снова, пока он ещё слышал… "Я люблю тебя." Но поздно. Четыре минуты. Четыре минуты, разделяющие её жизнь на "до" и "после". Четыре минуты, которые стали её проклятием. И теперь, что бы она ни делала, что бы ни говорила, сколько бы ни кричала в пустоту, сколько бы ни набирала его номер… "Набранный вами номер не существует." Больше никогда.