Часть 3

Эмбер свернула с главной дороги на узкую, заросшую травой подъездную дорожку, ведущую к дому бабушки. На первый взгляд, дом казался таким же, каким она его запомнила: двухэтажный особняк в викторианском стиле, с высокими окнами и крышей, усеянной черепицей, которая выглядела так, словно вот-вот упадёт кому-нибудь на голову. Дом стоял на холме, словно страж, охраняющий свои тайны, и в вечернем свете выглядел ещё мрачнее, чем в её воспоминаниях. Эмбер не могла решить, то ли дом потерял былую мощь, то ли просто устал ждать её возвращения. Она остановила машину перед скрипучими железными воротами, которые, видимо, уже лет десять никто не смазывал. Её сердце забилось чуть быстрее, но она тут же взяла себя в руки. «Это просто дом», — сказала она себе, хватая сумку с пассажирского сиденья и хлопая дверью машины. Конечно, просто дом. Из тех, где каждый скрип половиц напоминает шаги призрака, где на чердаке всегда найдётся старинная кукла с трещиной на фарфоровом лице, и где в подвале ты гарантированно не найдёшь ничего хорошего. Она потянула за ржавую цепь ворот, и те со скрипом поддались, открывая дорогу к особняку. Трава под ногами была высокой, как будто она давно не видела газонокосилки, и Эмбер почувствовала, как её ботинки утонули в зелёных зарослях. В воздухе пахло сыростью и землёй, словно дождь, прошедший несколько дней назад, не успел высохнуть, а старые дубы вокруг наклонились так, будто обсуждали её возвращение. Дом приветствовал её молчанием. Из высоких окон на неё смотрели тёмные провалы, как пустые глаза древнего существа. Когда-то здесь горел свет, жила бабушка, а из кухни пахло пирогами с корицей. Теперь же всё это казалось ей воспоминанием из другой жизни, неясным и далёким, как сон, от которого остаётся лишь слабое послевкусие. Она подошла к массивной деревянной двери и на секунду остановилась. В памяти всплыло, как бабушка всегда держала на крючке медный ключ, который гремел, когда его брали. Сейчас ключа не было. Он, как и многое другое, исчез вместе с бабушкой. Эмбер достала свой, найденный в конверте с документами о наследстве, и вставила его в замок. Дверь поддалась неохотно, словно сомневалась, стоит ли пускать её обратно. «Ну же, — пробормотала Эмбер, толкнув дверь сильнее, — не притворяйся, что не ждала меня». Дверь наконец открылась, и её встретил аромат, который в любой другой ситуации вызвал бы ностальгию: смесь запахов старых книг, чуть горьковатого дерева и чего-то, что она не могла определить, но что всегда ассоциировалось у неё с домом бабушки. Однако сейчас этот запах не приносил утешения. Вместо этого он был как приветствие старого друга, который за эти годы стал совсем другим человеком — или существом. Переступив порог, Эмбер ощутила, как холод пробрался к ней по ногам, несмотря на её плотные ботинки. Половицы под ногами издали стон, который эхом отразился по всему дому. Эмбер на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине, но услышала лишь собственное дыхание. Внутри было темно, но её глаза быстро привыкли к полумраку, и она увидела очертания старой мебели, покрытой тонким слоем пыли. Стены, которые она помнила обитыми обоями с цветочным узором, теперь выглядели блеклыми и изношенными, словно дом постепенно терял цвет вместе с жизнью, когда из него ушла бабушка. «Просто дом», — снова сказала себе Эмбер, чувствуя, как знакомый холодок пробежал по спине. Тот же дом, те же стены, те же половицы. Только теперь, без бабушки, он казался ей каким-то чужим, неуютным. Она поймала себя на мысли, что ждет чего-то — чего именно, она не знала, но это «что-то» определенно поджидало её в этих старых комнатах. Эмбер двинулась вперёд, слыша, как её шаги отдаются эхом в тишине. Комнаты по обе стороны коридора казались пустыми, хотя она знала, что там по-прежнему стоит мебель. Но теперь каждый предмет выглядел чужим, будто они были свидетелями чего-то важного и теперь хранят эту тайну от неё. «Просто дом», — пыталась успокоить себя Эмбер, но с каждым шагом это «просто» становилось всё менее убедительным. Она направилась к кухне, думая, что, может быть, запах старого чая и печенье на столе вернут ей хоть каплю уюта. Но когда она открыла дверь, её встретила только темнота и тишина. Бабушкина комната была пустой и холодной, как и всё в этом доме. Дом, который когда-то был её убежищем, теперь казался чем-то иным. Не враждебным, но настороженно равнодушным. Как будто он наблюдал за ней, выжидая. «Просто дом», — снова подумала Эмбер, но даже её мысли звучали неубедительно.