пролог.

      Жан смотрит пустым взглядом перед собой, сжимая ладони в кулаки. Он не хочет здесь находится, ему нужно обратно, он должен вернуться. Собрать все оставшиеся силы и сбежать. Он нужен ей. Не может бросить, как это сделал когда-то Кевин. Он поклялся быть рядом, поклялся жить пока она дышит. Без неё Жан Моро давно бы наглотался таблеток или просто повесился. Но она каждый раз протягивала ему руку, помогала подняться со дна и сбежать из темноты, хоть на несчастные несколько часов. Их комната стала маленьким островком безопасности. Там были только они, в том мире не было место страху или боли. Спокойствие и умиротворение. А сейчас она там одна. Сидит в их комнате, наверняка задыхается от слёз, так происходило часто. От одной мысли, что его ангел плачет, внутри всё содрогалось. Жан всегда ей помогал, возвращал обратно, а сейчас его там нет. Она совсем одна, в темноте, и он не может протянуть руку, чтобы вытянуть. Жан обязан отплатить ей тем же.       — Верните меня в Эвермор, я должен быть там. С ней, — сквозь зубы цедит Жан, намереваясь подняться, но сломанные рёбра отдают острой болью. Он кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не показать, как ему больно. Все его мысли далеко отсюда, они сейчас с ней. В темноте.       — Жан, тебе нельзя вставать, — уже в который раз повторяет Ваймак, устало потирая переносицу. Он приходит каждые несколько часов, чтобы проверить, как себя чувствует Ворон, но каждый раз получает лишь одно «я в порядке». Но Жан нихрена не в порядке. У него многочисленные переломы, куча шрамов, ссадин и синяков. Но он о них даже не думает. Ему нужно обратно. Он должен вернуться в Эвермор.       — Вы не понимаете, что он с ней сделает. Я должен быть рядом, — Жан говорит одно и то же на протяжении нескольких дней. Несколько раз пытался добраться к двери, но его ловили и заставляли вернуться в кровать. Жан лишь материл их на французском. Телефон у него отобрали, он даже не может ей позвонить, чтобы узнать жива ли она.       — Ты должен заботиться о своих травмах. Оставь мысли о девчонке хоть на минуту, — напоминает ему тренер Лисов, садясь в кресло напротив. Он не смотрит в сторону Жана, лишь глядит на дверь, словно кто-то должен войти с минуту на минуту. Он не понимает. Не понимает, что говорит, и от этого, Жану хочется врезать ему, может даже сломать что-то.       — Я должен знать, что она жива, — Жан вздрагивает только от одной этой мысли. Нет. Она не может быть мертва. Рико не сделает этого. Он не настолько идиот, чтобы лишиться лучшего нападающего, после Кевина, естественно. Старается успокоить себя, но становится только хуже. Он знает на что способен капитан Воронов и легче от этого не становится. А ещё знает насколько острый у неё язык, молится, чтобы у этой идиотки хватило мозгов молчать и не огрызаться ему в ответ. Возможно, тогда она выживет. Страх сковывает тело, мешая здраво мыслить и двигаться. Впервые он боится за кого-то кроме себя.       — Он не посмеет убивать кого-то перед матчем, — как ни в чём не бывало говорит Ваймак, даже не переводя взгляд на Моро. Наверное, это самый долгий разговор, который у них случился за эту неделю. Совсем скоро будет финальный матч. Лисы против Воронов. Он и Рэй должны были выйти на поле. Но Жан допустил оплошность. Начал общаться с Рене и рассказал про смерть Кенго Мориямы, та приехала сразу же. Жан долго отпирался, цеплялся за Рэй, что есть силы, пока та мягко шептала ему на французском, что всё будет хорошо. Что скоро они увидятся. Она позволила Жану уйти, также, как и Кевину однажды. А сама осталась. Привычно склонила голову перед Рико, ожидая новой бури. Снова жертвовала собой ради их благополучия. Жан ненавидел это в ней. Желание помочь всем, только не себе. Жан уверен, ей было намного хуже, чем ему.       — Может быть, — медленно тянет Жан, — Рэй не умеет держать язык за зубами. Будут последствия.       — Второй Джостен, — хмыкает тренер, наконец переводя взгляд на Жана. Жан видел, каким взглядом смотрит тренер Лисов. Видел, как тот старается не выдать, что ему жаль. Но Жану жалость не нужна. В его голове лишь одно. Он должен вернуться к ней. Должен сидеть сейчас рядом и помочь обработать новые раны, которых, он уверен, было больше обычного.       — Хуже, — единственное, что успевает сказать Жан, как дверь в комнату открывается.       Нил, Кевин и Эндрю, куда же без него, заходят в комнату. Эндрю остаётся у двери, прислонившись плечом к стене, всем видом показывая, что его заставили прийти сюда, в то время как Нил и Кевин подходят ближе. Один садится на кровать, недалеко от Жана, второй остаётся стояться, привычно сложив руки на груди. Татуировка Кевина заставляет Моро сжаться. Не представляет, как Кевину хватило смелости, чтобы перебить злосчастную двойку. Он бы так не смог. Рука бы не поднялась. У неё такая же двойка.       — Верните меня обратно, — и снова та же фраза, которую он говорил на протяжении всех дней. Они уже привыкли, что первое он произносит именно это.       — Мы тебе уже говорили. Ответ тот же — нет. — коротко и ясно говорит Кевин, не спуская с Жана глаз, будто он может сбежать. Если бы у него были силы, то его бы здесь не было.       — Тогда дайте мне позвонить ей, я хочу быть уверен, что она жива, — голос начинает дрожать, когда представляет, как Рэй лежит на кровати, свернувшись клубком и тихо дрожит. Но не от холода, а от страха.       Она всегда старалась держаться. Не показывала свой страх, не давала слабину. Всегда вздёргивала подбородок вверх, показывая свой характер, отвечала на каждую колкость в её адерес, а после получала за это. Каждый порез, каждый удар, кулаком или клюшкой, Жан помнил каждый шрам на худом и бледном теле. Сам лично обрабатывал и перевязывал. Несмотря на это она выкладывалась на все сто. После каждого падения вставала, сильнее сжимала клюшку и играла дальше. А ночью зализывала себе раны и тихо плакала в подушку, старалась, чтобы Жан не слышал. А он слышал каждый всхлип. Видел, как подрагивают плечи, но ничего не говорил. Ждал, пока она сама не позовёт. Тогда он вскакивал с кровати и молча гладил её по волосам, рассказывая что-то на французском.       — Две минуты, не больше, — вздыхает Кевин, протягивая ему свой телефон. Номер Рэй никогда не меняла, и он был в его контактах. Видел, как Жан трясётся, как переживает за единственного близкого человека. Кевин переживал не меньше. Но забрать её не может. Не сейчас. Кевин ненавидел себя за слабость. Ненавидел себя за то, что оставил их там, а сам сбежал, трусливо поджав хвост.       Жан дрожащими пальцами нажимает на кнопку вызова, прикладывая телефон к уху. Сердце бьётся с бешенной скоростью, а дыхание останавливается. Он отказывается делать вдох, пока не услышит хриплый голос, с ноткой смешинки, из динамика. Хочет вновь услышать отвратительную шутку или язвительный комментарий. Что угодно, только бы услышать. Второй гудок, третий, пятый, а ответа так и нет. Он уже думал бросать трубку и придумывать варианты побега, как на той стороне послышался до боли любимый голос.       — Рэй? — тихо говорит Жан. Знает, что услышит. Он машинально переходит на французский, хотя знает, что приватности это не даст. Кевин и Нил знают французский.       — Жан, — Рэй отвечает на французском, значит, сейчас она одна. Её голос дрожит, и Жан мысленно оказывается там, в их комнате, - Ты в порядке? Умоляю, скажи, что ты в порядке, — слышит еле уловимый всхлип и внутри всё переворачивается. Ему самому хочется разреветься, прижать её к себе и просидеть так несколько часов. Представляет, как она вздрагивает от «умоляю». Ненавидит это слово.       — Иду на поправку. Он тебя не тронул? Как ты? — Жан засыпает вопросами, смотрит себе на колени, сжимая пальцами края шорт, чтобы взять себя в руки.       — Я в порядке, правда, — конечно в порядке, заученная фраза, которая никогда не была правдивой, она замолкает на несколько секунд, чтобы обдумать, а после продолжает, — Я рада, что у тебя всё хорошо. Прости, у меня нет времени, сейчас будет тренировка, я не могу опоздать. Звони мне иногда, я хочу знать, что ты в порядке. Ладно?       — Ладно. Я… — Жан не успевает договорить фразу, как Рэй его перебивает.       — Я тоже, Жан. Я тоже.       А после идут длинные гудки. Рэй сбросила. Внутри стало слегка легче, но дрожащий голос и тихий всхлип выбил Жана из колеи. Ему нужно вернуться. Он обязан. Он — Жан Моро, номер три. Он — ворон. И его место в Эверморе. Отдаёт телефон Кевину, а тревога внутри не унимается. Услышать голос не совсем то, что ему сейчас нужно. Жан хочет увидеть её. Убедиться, что она может стоять на своих двух.       — Я хотел с тобой поговорить, — начинает Нил, заставляя Жана перевести на него свой взгляд. — Я виделся сегодня с Ичиро. И я сказал, где ты.       В этот момент Жан перестал дышать. Сердце стало биться ещё сильнее, а в голове так и крутилась фраза, что он ослышался. Он не верил. Ичиро Морияма ни за что не стал бы разговаривать с ним. Этого просто не может быть. Нил рассказывал, что он говорил ему. Какие приводил аргументы и у Жана стыла кровь в жилах. Он бы никогда не позволил себе так разговаривать с Морияма. Это уму не постижимо. Нил Джостен был самоубийцей. Жан понял это ещё тогда, в Эверморе.       — Мы в безопасности, Жан, теперь да, — наконец заканчивает свой рассказ Нил, замолкая. Но Жан не слушает. В его голове звучит лишь одно. Рэй Рэй Рэй Рэй.       — Я не оставлю там Рэй, — еле выговаривает Жан, собирая мысли в кучу. Он не может бросить её. — Я не Кевин, — слова вырываются сами собой. Он не успел осознать, как озвучил это. Кевин не имеет права злиться на него или Рэй. Он бросил их и сбежал. Жан злился первое время, а Рэй просто пожимала плечами и грустно улыбалась, высматривая Кевина, когда их команды пересекались. Он видел в глазах печаль, которую старались скрыть за сарказмом и язвительными комментариями.       — Рэй подпишет контракт с Лисами и перейдёт в нашу команду. Нил договорился и за неё тоже, скоро она будет здесь, — тут же отвечает Кевин, и Жан ошарашенно смотрит на него. Ему не послышалось? Он готов забрать Рэй под своё крыло? Так просто? Он сам недавно подписал контракт с Троянцами. Это был его путь выбраться из ада, даже не думал просить играть за Лисов, слишком мало времени прошло, чтобы он смог выйти с Кевином на одном поле. Но Рэй. Разве он сможет находиться так далеко от неё?       — Она не согласится.       — Её никто и не спрашивает, это обговорено, Рэй переходит к нам в команду, после играет в сборной и выплачивает свою часть сделки. Это лучшее, что мы можем сделать.       Впервые Жан согласен с Кевином, но не озвучивает это вслух.