Часть 8

Дэн шёл к Барби в луче её взгляда. Она не выглядела ни рассерженной, ни удивлённой. Она пахла розовой сладкой ватой, и Дэн подумал, что ему будет не хватать её. Когда между ними осталось ровно два шага, Дэн остановился. — Скажи, какая из диснеевских принцесс твоя любимая? — Я не люблю принцесс. Я люблю детективы-триллеры, ты же знаешь. — Знаю. Но в детстве мы все смотрели эти мультфильмы. Наверное, Жасмин или Мулан. Они боевые. Барби посторонилась, пропуская его. — Аврора. Дэн вошёл в здание полиции, как делал множество раз до этого, но почему-то, вместо радости ожидания начала любимой работы, испытал лишь страх. — Ты же это хотел услышать. Теперь она была за его спиной, и Дэн не мог этого увидеть, но определённо почувствовал, что она улыбается. — Я знаю, что похожа на неё. И, как ты сказал, Терри сравнил меня с ней. Они шли вперёд, периодически поворачивая туда и сюда, к камере, где был заперт упомянутый Терри, а Дэн, вместо предстоящей встречи, обдумывал то, что Барби сейчас находится за его спиной. И, наверное, она единственный человек на этой земле, с кем он чувствует себя спокойно, ощущая её шаги за спиной. Её присутствие. Даже с Лолой это было ему некомфортно. — Но она же самая пустая из них. Ничего не сделала в принципе. Только ходила по лесу и пела. А ещё меня дико раздражает её разная чёлка! Что с одной стороны торчит вверх, а с другой — вниз! Барби чуть рассмеялась, а Дэн обратил, наконец, внимание, что по дороге до камеры Терри, они не встретили ни одной живой души, хотя обычно отделение кишит народом. Даже охраны не было на входе. Да, они вошли через заднюю дверь, но всё же. Дэн полагал, что им придётся как-то упрашивать впустить Барби, может даже бумаги заполнять или пропуска выписывать. — Странно, где все? — спросил Дэн то ли у себя, то ли у Барби, то ли у пустых молчаливых коридоров. — Действительно, странно… — согласилась Барби. Её нежно-розовые кроссовки, розовая толстовка, и розовый беретик, который она натянула уже перед самым выходом, странно контрастировали с мрачными стенами участка. Почему-то, вместо рассуждений о том, куда все подевались, Дэн принялся вспоминать, как она надела этот берет перед выходом. Вытянула с верхней полки над вешалками, нацепила на свои светлые кудряшки, чуть наклонила, полмига глядя в зеркало и пошла. Опять вспомнилась Лола, которая шапочку могла час надевать. Дэн ещё пару раз оглянулся, раздумывая, закричать что ли, позвать кого-то, или позвонить кому-то из коллег, но вместо этого продолжил путь к камере Терри. — Лола не только последняя жертва… Предполагаемая жертва. Но и моя любовница, — сказал Дэн, когда им осталось только один раз повернуть, и они будут у цели. Барби ничего не ответила на это, только её дыхание немного изменилось. — А у меня, до тебя, вообще не было обычного секса, сразу «Тема». Дэн обернулся к Барби. — Я думала, у нас пора откровений перед входом в логово маньяка. Последний поворот, щелчок двери, и… Дэн замер на пороге. Терри был в комнате, да. Но не за решёткой, как ему полагалось, а прямо за столом дежурного. Он сидел, несколько развалясь, и поигрывал железным кольцом с надетыми на него ключами. Дэн моментально встал так, чтобы максимально прикрыть собой Барби, и сделал движение уйти, собираясь захлопнуть дверь и вызвать подкрепление, но его остановил голос Терри: — Сбежишь, и Лоле конец. Дэн замер, почему-то глядя на ключи, что меланхолично крутились на пальце Терри. — Заходи, Дэн. Устал я уже ждать, да и тебе хватит бегать. Пора нам нормально поговорить, всё решить, и всё закончить. — Что ты творишь, Терри? — подала голос Барби. Тот чуть усмехнулся. — Рад видеть тебя, моя Розочка. Действительно рад, невзирая на прискорбные обстоятельства, при которых это произошло. Также как прискорбно и то, что ты ушла от меня. Вдвойне печально, что к нему. Но, видимо, иначе и быть не могло. — Что ты сделал с Лолой? — прошипел Дэн. — И как из камеры выбрался? — Сколько вопросов сразу. Но зато все по существу. За что тебя и ценю, Дэн. Терри улыбнулся. — Тебя я тоже рад видеть. Столько лет спустя. «Мой первый друг. Мой друг бесценный». Как же я скучал, когда ты так позорно сбежал тогда. Бросил меня. До безмолвных криков в подушку, до рыданий от тоски, о которых никому нельзя было знать… — Что тогда произошло? Дэн понимал всю фантасмагорию происходящего. Он и эти двое будто одни во всём участке, и сейчас должны раскрыться все (ну или почти все) тайны его собственного прошлого. Прошлого, которого он совершенно не помнил. Или изо всех сил старался забыть? Так старался, что у него это получилось? — А ты не помнишь? — Терри улыбнулся и положил связку ключей на стол. Та тяжело звякнула. — Чудо, но Лола тоже меня не вспомнила. Пока я не рассказал ей, кто я. Не напомнил. А уж как она кричала, когда я рассказал ей, кто ты. — И кто же? — Неужели ты, правда, ничего не помнишь? — брови Терри поднялись вверх, а весь его вид стал одновременно пугающим, удивлённым и расстроенным. — Мы были не разлей вода. Всегда вместе. Вместе учились, вместе отдыхали. Дэн пытался хоть что-то вызвать в памяти. Но там было пусто. Пусто и мёртво, как и в здании сейчас. — Я спрашивал тебя, будем ли мы друзьями на всю оставшуюся жизнь, и ты всегда говорил, что да. Мы были ближе чем друзья, роднее, чем братья. Мы были как неразлучные близнецы. Но потом… Потом наступил он. — Кто? — спросил Дэн, так как драматическая пауза после этой реплики затянулась. — Что? — одновременно с ним спросила Барби. — Пубертат, — Терри вздохнул так горько, что стало ясно, будь его воля, этот пубертат никогда бы не наступал. — И всё изменилось. Девчонки, из тупых бесполезных существ, которых хотелось только прогонять, чтобы играть не мешались, вдруг превратились едва ли в самое главное сокровище, что может предложить нам жизнь. Дэн ощутил, как Барби подошла к нем ближе. Настолько, что её грудь коснулась его лопатки. Запах розовой сахарной ваты усилился, и, наверное, только это и позволяло Дэну сдерживать рвущуюся изнутри панику. Не мог же он позволить себе пугаться, когда девушка держится так спокойно. А он, вообще-то, должен её защищать. — И этот чёртов пубертат шарахнул тебя по мозгам. Вообще их отбил. Только гормоны и остались! Никто не ожидал, что ты вдруг превратишься в психа. Это потом уже я узнал, что в психов превращаются все! С каждой фразой голос Терри становился всё тише, и от того, всё более пугающим. — Я не раз потом видел, как люди переживают эту боль, но ты был первым, кто познакомил меня с ней. И этого я не мог забыть. Простить. Ту суку, что вдребезги разбила тебя, мой лучший друг. Дэн ощутил, как Барби взяла его за руку. Сжала. Может, намекает, что нужно всё же уходить. Но как тогда его угроза Лоле… А угроза им двоим? Дэн не был уверен, что справится с Терри, дойди у них дело до рукопашной. Жаль, что оружие ему пока по должности не положено. — Я не сразу понял, чем нам двоим грозит эта сучка, Сирена Дэвиз. Терри встал, но остался на месте, опираясь задницей о кромку стола. И продолжая смотреть на них. — Вот представь. Есть у тебя друг. Брат. Самый близкий человек. Человек, без которого ты жизни не мыслишь, не можешь, не представляешь. И думаешь, что так же важен для него. Но тут, появляется смазливая пиздаблядь, годящаяся только вертеть своей мерзкой пиздой и сисяндрами перед ним! Дэн невольно сделал шаг назад, и почти впечатался в Барби, что осталась стоять неподвижно. Как её выпинывать отсюда? — И друг твой, что ещё год назад на девок вообще внимания не обращал, плывёт. Потому что, детство закончилось и хуйчик проснулся! Любовь у него! Глаза Терри сузились, а весь он подобрался, как перед прыжком. Или дракой, не на жизнь, а на смерть. — Но сука, она сука и есть! Покрутилась перед ним, пошла перед другим. А друг твой с разбитым сердцем валяется. Чуть не помирает от горя, что эта свиристушка свою рожальню другому трахать отнесла! Она повизгивает там, раздвинув ножки, а он… Дэн сжал руку Барби в ответ и попытался незаметно пнуть её, чтобы двигалась из комнаты. Но с тем же успехом можно было пинать столб. — Что тут страдать, что переживать, ради кого? Но здравый смысл в такие минуты не действует. Надо признать, и у меня. Глупый тогда был, неопытный. На эмоциях и действовал. Добрался до мерзавки, да и пизданул ногой пару раз со всей силы. Вдребезги мечтал её пизду разбить! В крошку! Чтобы в жизни больше ебаться не могла! Орала от одной мысли! Дэн пыхтел уже, не понимая, почему у него, нехилого вроде парня, не получается сдвинуть хрупкую на вид Барби. Девушка будто превратилась в стальной прут. — Но, увы… Ты, Ромео недоделанный, помешал. Влетел, защищать её начал… Предатель! Раньше Дэн полагал, что выражение «сверкал глазами» метафора, но сейчас убедился, что вполне реальное явление. В радужках Терри будто лампочки зажглись. — И откуда взялся только! Неделю тебя в школе не было, дома страдал, а именно в этот день пришёл. Именно в эту минуту… Терри на минуту зажмурился, а когда снова вынырнул из воспоминаний, пошёл на них. — Предатель! Как у меня тогда душа вдребезги разбилась, так до сих пор я её собрать не могу! Одно хорошо, народ когда набежал, сложно понять было, кто из нас двоих её побил. А когда скандалы-расследования начались, ей шепнул, что если где слово против меня вякнет, не только пизду, рожу её разобью. В сосальню буду подошвой пиздить, пока все зубы не выбью! Нос и глаза. — Боже, Барби… — Дэн был вынужден обернуться, — двигайся ты уже! — Сука, как и все они суки! Весь их блядский род! Тебя тогда мать твоя в охапку и бежать! Меня это здорово выручило. Но и убило. Так и не вышло больше друзей завести. Каждый, с кем пытался дружить, при первой же возможности на пизду на ножках променять был готов! — Тогда ты и решил их убивать? — Нет. Убивать я их решил, когда они парням своим в любви клялись, а с другими в пиписку трахались! Или отсасывали, чмокая. Отсос ведь не измена, по мыслям некоторых! Терри уже был так близко, что Дэн ощущал его дыхание. Смрадное дыхание от давно не чищенных зубов. — И никто ничего не подозревал, как я ловко это проворачивал, пока ты снова на моём горизонте не появился. Да ещё с Лолой. Да ещё… Дэн понял, что Терри встретился взглядом с Барби. — И ты, Розочка моя, тоже. Красиво нас жизнь связала. Не узлом, а бантиком! Только вот сейчас, дорогие мои бывшие, бантик этот развязать пора! И не толкай барышню! Я не шучу, Дэн! Лола твоя жива пока, и только я знаю — где сидит и от ужаса ревёт. Шагнёшь из этой комнаты, и дохнуть ей там медленно, мучительно и страшно! Никому не расскажу, хоть пытайте! Да и Розочку… ты же не хочешь, чтобы её обидели?