5. - мать и дочь

Спустя пару часов

Принцесса опустила глаза, проводя осторожные движения иглой по направлению к вышивке. Плавные линии уже вырисовывались на зеленой ткани. — Хелейна… В проеме показалась Алисента. Она абсолютно не умела скрывать эмоции на лице. Напряжение виднелось сразу. Королева медленно, обходя дочь со спины, присела рядом, оборачиваясь к слугам: — Оставьте нас. Скомандовала она, те, незамедлительно удалились. Принцесса съежилась в кресле, убирая пяльцы в сторону. Она не желала видеть свою мать, только не сейчас и не здесь. Злость, боль и комок в горле. Скобля ногтями по заусенцам, Хелейна содрала кожу, тут же ощущая резкую боль. Одернув руку, словно останавливая себя, девушка отвернулась от матери, молча уставившись в окно. — Где твой брат? Расскажи, как... все прошло… Женщина сделала движение руки, пытаясь взять ладони дочери, но ее попытка тут же оборвалась, когда принцесса резко поднялась с тахты. Алисента поджала губу, глядя ей в след. Проблема этой семью заключалась в неумении вести диалог. Каждый пытался найти только свою выгоду в общении с другим членом, совсем не думая, и уж тем более не переживая за их чувства. Королева редко делилась своими планами и переживаниями с кем-то, лишь изредка дав волю своим эмоциям, она раскрывала душу. Но даже тогда чувствовался подвох. Хелейна всегда ощущала груз на своих плечах, она знала, что ее долг заключался в рождении наследников. Это не могло не угнетать. Долг. Ты должна. Обязана. Прочитав большое количество сказок в детстве, понимала, что это и есть ее судьба, родившись женщиной. Покалывание в промежности после брачной ночи заставило вернуться в реальность. Он не знал,… Он не виноват. Его подставили. — Горничные поменяли постель в ваших общих покоях и… Еле слышно, мать перешла на шепот: — они передали мне, что вы консуммировали брак. Я так рада, моя девочка. Хайтауэр выдавила улыбку, смотря в спину дочери. Если бы она действительно интересовалась своей девочкой, она бы знала, что у той еще не начались регулы. Это заставило бы ее передумать и перенести брак, или же ей и Отто плевать? Королева привыкла вести монолог с дочерью. Часто ее речь не вызывала никаких эмоций у собеседницы. — Он… не сделал тебе… больно? Вырвалось у женщины, с неуверенности и надеждой в глазах спросила она, разглядывая ее руки, будто, ища доказательства безумия сына. Алисента прекрасно знала, на что способен Эйгон. Уже в юном возрасте она стала замечать его равнодушие к учебе, брезгливость к окружающим и нервные срывы на младшего брата. Стараясь как-то пресечь это, все оборачивалось провалом. Скорее она думала, что это пройдет, но нет. У нее не было живого примера, ведь мать покинула ее так рано, оставляя Отто одного. Принц был избалован с рождения. Все лучшее доставалось только ему. Долгожданный сын короля, которому все дозволено. А затем, мать Эйгона стала замечать, как тот отдаляется от нее. Женщину все чаще посещало чувство стыда за сына, выслушивая очередную выходку старшего от слуг. После наступил переломный момент, когда мать осознала для себя, что он— мерзок ей. Когда Эймонд лишился глаза, Алисента винила Эйгона. Ведь в первую очередь старший сын обязан был помочь младшему, а где был он? Валялся пьяным на ступенях. — Он не виноват. Тихо проговорила Хелейна, наконец-то поворачиваясь к матери. В глазах застыли слезы, и она умоляла про себя, чтобы те не скатились по щекам. Забывшись, девушка провела рукой по животу, слегка тревожа подол платья. За ее действиями жадно наблюдала матушка, словно не понимая значение сказанного. — Я ... хочу побыть одна Продолжила принцесса. Мать дотронулась рукой до своих волос, поправляя каштановые кудри, упавшие ей на лицо. Не спеша, она обошла угол тахты, даже не пытаясь подойти к дочери, прекрасна помня, как та не любит близость в общении. Кажется ответ удовлетворил ее. Несомненно радуясь любому диалогу с дочерью, изобразив на лице небольшую, одобрительную улыбку, Алисента направилась к дверям.