Часть 10

      В субботу Леона проснулась слишком рано от шума, что доносился с улицы. На часах было около пяти утра, когда она вскочила, надела кофту и выглянула в коридор. Двери многих комнат были открыты, спортсмены не только их команды носились по коридору, сбегая по лестнице вниз, толпясь у лифта. Девушка быстро вернулась в комнату, надела линзы и, обувшись, побежала вниз.       На улице её ожидало зрелище, к которому она была не готова. Лисы ждали реакции от Воронов, но те оказались сдержаны в своих высказываниях. Фанаты команды Университета Эдгара Аллана не видели границ в том, что творили. Они были без тормозов, когда дело касалось их любимой команды.       Все машины на парковке были как минимум закиданы мусором и тухлой едой, а как максимум разбиты в хлам. Машина Мэтта и Элисон остались без шин, стекол, и были покрыты царапинами. Машина Эндрю выглядела ещё хуже. Помимо мертвой лисы, лежащей на капоте, внутри салона лежал мусор, из-под которого виднелись куски обивки сидений. Было страшно представить, во сколько может обойтись ремонт.       Она медленно пошла к машине, которую не успела отдать в салон аренды. Стёкла были разбиты, шины проколоты в нескольких местах. Это было не так плохо, как у некоторых, но ремонт будет достаточно дорогим. Оставалось надеяться, что страховка сможет всё покрыть.       Леона села на ступеньки у входа в общежитие и закурила. Мимо пробегали обеспокоенные студенты, осмотревшие свои машины. Все вызывали страховую. Время тянулось медленно. Она даже не обратила внимания на перепалку, которая возникла у машины Эндрю. Даже если бы она вмешалась, ничего бы не изменилось. Нил справился со всем сам. Но потом она встала и пошла к нему.       Подойдя ближе, Леона схватила здоровой рукой брата за шею сзади, притягивая к себе ближе. Тот вздрогнул, попытался освободиться, но сильная хватка заставила его замереть. Все Лисы поблизости оглянулись на них, но сейчас ей это было не важно. Эндрю дернулся в их сторону, но Нил поднял руку в предупреждении не приближаться. Она сказала ему прямо в ухо, чтобы никто не услышал её, кроме парня: — Надеюсь, ты когда-нибудь научишься контролировать то, что говоришь. Если и дальше будешь нести во всеуслышанье то, что думаешь, то не успеешь оглянуться, как тебя закопают на глубине трёх метров. А остальных Лисов положат рядом с тобой. Не усложняй работу мне и Эндрю.       Она отпустила его и скрылась за дверями общежития. Леона не могла понять, что именно чувствует сейчас. Гнев, страх, азарт? Всё это кипело в венах, толкая вверх по лестнице.

***

      До тренировки в понедельник Леона почти не появлялась перед командой. Пару раз она пересеклась с Кевином, который смотрел на её плечо в немом вопросе. Каждый раз ответ был один. «Всё в норме. Скоро пройдёт». Такой ответ раздражал Кевина, но большего от девушки добиться было невозможно. Ваймак запретил ей тренироваться в полную силу, грозясь отстранить на неделю, несмотря на то что в пятницу девятнадцатого января у них был домашний матч. На ночные тренировки её не брали. Дэй хотел перестраховаться, не смотря на все заверения, что всё в норме.       В понедельник на тренировке атмосфера была накалена. Подставишь спичку — она загорится. В перерыв Нил ходил с Эндрю и Рене по кругу, тогда как Леона села рядом с Кевином на трибуны. — Что ты сказала ему тогда на парковке? — Дэй решил не церемониться, спрашивая сразу в лоб. — Чтобы он научился держать язык за зубами. Если это не прекратится, то Рико его прикончит раньше, чем нам хотелось бы его самостоятельно прибить, — равнодушное выражение Гилмор сбивало с толку. Она так спокойно говорила о Рико, выходках Нила, будто или была в курсе, или ей было всё равно. — Откуда ты знаешь столько про Нила, Рико и прочее?       Кевин давно подозревал, что девушка что-то знает. Границы области знаний были неизвестны, но хотелось это выяснить. Ему было ясно одно. Гилмор помнит своё прошлое. Информация в её личном деле — ложь. Она — сплошная ложь. Это и настораживало, и интересовало.       Леона Гилмор — загадка, закрытая книга, головоломка. Эндрю относился к ней… спокойно? Её резкие выпады в сторону Нила иногда лишь немного настораживали Миньярда, но в остальном он относился к ней, как к остальным «монстрам». Разве что не защищал, как самого Дэя, например. — Ну… Скажем так, я достаточно давно знаю Нила, — она проигнорировала устремлённый на неё взгляд. — Идём, тренировка продолжается.       Она встала и пошла по ступеням вниз. Кевин догнал её почти внизу лестницы, когда развернул к себе лицом за плечи. — Объясни. — Тебе не стоит так часто пользоваться тем, что ты можешь меня касаться, — слова сквозили предупреждением.       Дэй вдруг осознал, что её и правда почти никто не мог коснуться. Лисы обходились короткими хлопками по спине и плечам или объятьями в порыве радости, но больше ничего. Только Нил трогал её иначе, чем остальные.       Леона не вздрагивала на эти прикосновения, резко оборачиваясь, будто готовилась обороняться. И такое было с… ним? После их матча в пятницу что-то изменилось. Гилмор не пыталась избежать контакта с ним, отклоняясь подальше, как иногда происходило с остальными. Кевину было позволено взять её за плечо, приблизиться настолько, что он мог услышать её дыхание.       Дэй убрал руку, решив не комментировать её слова, и ушёл к скамейке запасных, надевая шлем обратно. Она последовала за ним. Он спросит об этом позже, очевидно.

***

      Вторник прошёл почти так же, как и предыдущий день. Леона старалась держаться подальше от Кевина вне стадиона, насколько это было возможно. Нападающий одним своим появлением уже выбивал из привычной колеи. Сердце странно стучало, в ушах звенело. Может, она заболела?       В среду после тренировки и возвращения в Башню она быстро ушла в свою комнату. Плечо болело. Надо сделать укол обезболивающего препарата, который лежал у неё. Леона влетела в свою комнату, снимая на ходу кофту. Резкое движение во время игры, столкновение с Аароном и частые переодевания тревожили больную конечность. Хотелось отпилить руку вовсе, но всё это надо было просто пережить.       Она стояла лицом к двери, в короткой майке и штанах, когда пыталась поставить себе укол в трицепс на больной руке. Дверь резко распахнулась как раз в момент инъекции, в комнату стремительно вошёл Кевин, захлопывая за собой дверь. Его брови взлетели вверх, когда увидел, что она делает. Смесь злости, паники и… тревоги? отобразилась в его взгляде. — Что происходит? — он мгновенно подлетел к ней, забирая шприц и кидая его куда-то в сторону.       На радость девушки, она успела ввести лекарство до того, как Дэй так бесцеремонно ворвался к ней. — Твою мать, что ты тут забыл? — она схватила первую попавшуюся кофту, чтобы прикрыться. — Тебя разве не учили стучаться? Почему ты врываешься без стука? — она отходила он него подальше, пока не уперлась в подоконник. — Что ты себе ввела? — он взял её за предплечья и потянул на себя. Взгляд был полон злости и беспокойства. — Это обычное обезболивающее, псих, — Леона пыталась освободиться, но нападающий крепко держал её руки. — Больно, отпусти.       Ей и правда было больно. Каждое движение в попытках вырваться из его хватки отдавалось ещё большей болью в плече. — Почему ты избегаешь меня который день? Из-за твоей отрешённости страдает динамика команды во время игры, — объяснение причины, почему его это так беспокоит, звучало не сильно убедительно. — Ну я же с остальными нормально общаюсь, как и было. Ты можешь наконец меня отпустить?! — она почти сорвалась на крик.       Дэй всё-таки отпустил её. Леона начала потирать запястья. Кофта давно упала на пол, но бежать некуда, просить отвернуться тоже было поздно. Он уже видит то, что высечено на её теле.       Кевин хотел что-то сказать и запнулся на полуслове, когда его взгляд упал на её плечи, руки и виднеющуюся часть живота. От одного изгиба плеча до другого виднелся ровный и тонкий горизонтальный шрам, посередине который пересекал такой же ровный и тонкий, но уже вертикальный шрам, который тянулся от чуть выше ямки между ключиц, уходя вниз под одежду, и заканчивался на открытом участке кожи внизу живота. Предплечья были в шрамах, образующие кольца вокруг руки, начиная от кистей и до локтя. На запястьях — толстые рубцы, какие могут остаться от верёвок или наручников. На безымянном пальце левой руки, где было место для обручального кольца, виднелась белая линия, обводящая палец вокруг. Шея покрыта мелкими шрамами. Дэй, почти не касаясь, провёл пальцами по шраму на плечах, потом перешёл на предплечья и вернулся к шее.       Его глаза наполнились болью от сочувствия к ней, но Леона быстрым движением руки заставила его отвернуть голову. — Тебе не нужно меня жалеть, Дэй, — её голос прозвучал совсем тихо. — Знаешь, это многое объясняет. — Заткни, пожалуйста, пасть. Лучше помолчи. Серьёзно, — она произнесла это почти по слогам с нажимом в голосе. Только его размышлений ей сейчас не хватало. — Как скажешь, — слишком легко согласился Кевин. Он поглядывал на неё, хотя она не смотрела на него вовсе.       Леона опёрлась руками на подоконник, чтобы залезть, но забыла про больную руку, поэтому попытка вышла жалкой. Кевин подхватил её за талию, усаживая на поверхность позади неё. Затем поднял кофту с пола, отряхивая и накидывая со спины на, казалось бы, хрупкие плечи. Она молча наблюдала за ним. Такое проявление заботы было для неё почти забытым, почти никто так не относился к ней уже очень давно. Обычно подобное делала она сама, не ожидая ничего в ответ.       Дэй еще с минуту стоял, просто рассматривая лицо девушки, прежде чем развернуться и выйти. Вдруг, Леона почувствовала пустоту, образовавшуюся в комнате после его ухода. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило, пришло полное понимание того, что только что происходило.       Хотелось тут же рассказать ему обо всём сразу, что с ней происходило. Но холодный голос разума задвигал этот порыв подальше, шепча о том, что если Кевин всё узнает, то с огромной вероятностью отвернётся от неё. Всё было не так, как она рассказала Эндрю тот кусок грубой истины. Миньярд просто не знал всего, что происходило в жизни рыжего парня, влетевшего в его жизнь с ноги меньше года назад. Это было проще, чем как ей виделась картина того, как Леона расскажет всю правду Кевину. Кем она была на самом деле.       Желание сбежать усиливалось с каждой минутой, прежде чем девушка смогла взять эмоции под контроль и отвернуться к окну, отбрасывая все мысли прочь.