Даты

      Назойливый звон бьёт по ушам. Он сдавленно стонет от нарастающей пульсации в висках. Его бедному уставшему мозгу, напитанному кофе и энергетиками, просто необходимо урвать хотя бы крохи сна, но его насильно лишают и этих нескольких несчастных часов спокойствия.       И тишины.       Не то чтобы он возмущается, вовсе нет. Мегуми просто интересно посмотреть в лицо человеку, трезвонящему в его дверь в два сраных ночи.       Хотя он уже понимает, кого увидит. И в чьи наглые голубые глазищи заглянет с укором.       Пожалуй, на такое способен только один человек. Который к несчастью является его не подозревающим о существовании личного пространства опекуном. Подобная выходка, разумеется, вполне в духе Сатору, но раньше до подобного он не опускался. Видимо, понимание того, что по ночам нормальные люди, а особенно дети, должны спать, у Годжо всё же присутствует. Признаки частичной социализации. Может, он почерпнул эти знания из какого-то руководства для сильнейших шаманов, прочитанного в перерывах между спасением мира?       Но это ведь Годжо Сатору, который не воспринимает намёки. Ну или предпочитает не обращать на них внимание. Так что игнорировать его себе дороже: он не остановится и будет настойчиво долбить в дверь ещё час, а после попытается показательно дуться в знак своей обиды.       Поэтому он всё же отпирает дверь и устало прислоняется к косяку.       — Ты мог бы позвонить заранее и предупредить, а не просто стучать в два часа но… Сатору, ты что, плачешь?       Мегуми замирает. Он ожидал чего угодно, но не увидеть Годжо таким. Промокшим до нитки, с покрасневшими и опухшими глазами, из которых непрерывным потоком текут слёзы.       Годжо никогда не показывает свою уязвимость. Он запомнил это ещё с детства. Поэтому никогда не спрашивал, почему они с Цумики празднуют Рождество вдвоём, а Сатору появляется только через два дня с покрасневшими глазами и пустым взглядом.       Мегуми теряется. Он не понимает, что должен делать в этой ситуации. Он никогда не думал, что когда-то увидит слезы Сатору. Их общение всегда сводилось к перекидыванию резкими фразочками со стороны Мегуми и несмешными по общепринятым стандартам шутками Сатору.       Мегуми настолько привык к беззаботному и весёлому Годжо, что сейчас ему становится страшно.       Паника захлёстывает его ещё сильнее, когда Сатору, пошатываясь, подходит ближе и утыкается носом ему в шею. Мегуми растерянно обхватывает его дрожащие плечи руками, чувствуя внутри лишь звенящую пустоту. Они по-прежнему молчат; густую тишину разрывают лишь тихие всхлипы Сатору.       Мегуми прошибает холодный пот.       Только что-то абсолютно ужасное могло довести Сатору Годжо до слёз.       Он сразу же думает о Цумики.       Но… нет.       Мегуми уверен, что это никак не связано с сестрой. Он думает, что достаточно хорошо знает Сатору, и предполагает, что тот реагировал бы иначе.       Однако знал ли он хоть что-то о Сатору Годжо на самом деле? Ведь Мегуми, как и остальные, видел лишь отполированную нарочитой весёлостью маску Сильнейшего. Возможно, он знал чуть больше остальных из-за того, что жил с Годжо в одном доме и был одним из немногих людей, к которым Сатору, по всей видимости, испытывал симпатию. Однако теперь он сомневается.       Сомневается во всём.       Возможно ли то, что вся их жизнь была ложью? Такой же маской, как и эта, прилипшая к лицу Сатору. Теперь Мегуми не понимает, что из того, что он знал о Годжо, является правдой. Может быть, он врал им с сестрой так же, как и остальным.       Возможно, он никогда не узнает этого.       Но теперь, спустя годы, Сатору доверился ему. И Мегуми не должен сделать ему ещё больнее. Просто не имеет права.       Он тянет Сатору на диван. Тот безвольной куклой следует за ним и позволяет укрыть себя пледом, всё так же плотно прижимая к себе Мегуми.       Что могло произойти с тобой, Сатору? Наверное, всё дело в твоём прошлом. В конце концов, ты никогда не рассказывал, что это за парень рядом с тобой на той фотографии десятилетней давности.       Они лежат в тишине. Мегуми рассеянно пропускает между пальцами влажные белые волосы и слушает тихое сопение, пытаясь понять, что ему делать дальше. Он не понимает, может ли он спросить у Сатору, что происходит, или же он…       — Напиши Шоко. Думаю, она что-нибудь объяснит.       Годжо впервые говорит что-то за эту ночь, и его голос звучит неожиданно глухо. Мегуми не видит его глаз, и это обезоруживает. Он привык к тому, что Сатору машинально следит за ним; ощущение от действия шести глаз со временем стало успокаивать и доказывать, что Годжо всё ещё рядом с ним. Поначалу он предполагал, что этот странный человек, полный противоречий, сбежит при первой возможности, в лучшем случае оставив им с сестрой денег и сбагрив каким-нибудь людям на воспитание. Но Сатору Годжо остался, хотя Мегуми до сих пор не до конца понимает, почему. Ещё одна загадка Сатору.       Мегуми привык к яркости глаз Годжо. Но поначалу они внушали ему опасение. Он помнит, что однажды спросил Сатору, способен ли он видеть чужие мысли. Тот ответил отрицательно, но Мегуми почудилось сожаление в его голосе .       Он привык к блеску глаз Годжо даже при выключенной технике, так что теперь они кажутся неожиданно тусклыми, когда Мегуми всё же встречается с Сатору взглядом. Он испуганно смотрит на Годжо, а тот вновь прячет лицо у него на груди.       Мегуми решает, наконец, прислушиваться к совету и берёт в руки телефон. Вы        Здравствуйте, Иеири-сан.             К удивлению Мегуми ответ приходит раньше, чем он успевает напечатать следующее сообщение. Годжо молча лежит на его груди и несильно гладит большим пальцем его кисть. Иеири-сан Сатору? Вы        Да Иеири-сан Он хочет, чтобы я рассказала что-то конкретное? Вы        Нет, он просто пришёл домой в два часа ночи с отключённой техникой и в слезах. А после сказал написать вам, если я хочу что-то узнать.                    Мегуми ловит себя на мысли о том, что называет это место домом. И Годжо тоже к этому слову относится. Как неотъемлемая его часть. Мегуми не понимает даже, когда Сатору так незаметно сумел укорениться в его жизни, что в холодильнике всегда лежит кусок торта и его любимая газировка, а из карманов постоянно приходится вытряхивать фантики от конфет Годжо.       Наверное, Сатору тоже осознаёт это, раз позволяет гладить себя по спине и вытирать щёки краем футболки. Иеири-сан Ох Я не ожидала, что всё будет настолько плохо Прости, Мегуми, но я не думаю, что смогу рассказать тебе полную версию истории Сатору ещё не готов к этому Я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо ещё и потому, что втянул тебя в свои проблемы Вы        Хорошо. Просто скажите мне, что делать, чтобы его успокоить.       Иеири-сан Дай ему что-нибудь сладкое и постарайся не уходить от него далеко Через пару дней он придёт в относительный порядок Вы        Хорошо, я понял. Можно только один вопрос? В этот день умер тот парень с фотографии? Иеири-сан Да Вы        Хорошо. Спасибо, Иеири-сан.       Иеири-сан Спокойной ночи, Мегуми              Он совершенно точно не будет спрашивать у себя, почему Иеири-сан не спит в это время. Возможно, эту гипотезу стоит проверить, позвонив Нанами-сану, но Мегуми не хочет лишний раз их тревожить. Да и он всё равно уже получил подтверждение своих выводов, а за подробностями он не гонится.       Мегуми тихо говорит, не глядя Сатору в глаза:       — Я только в общих чертах понимаю, что происходит. Ты можешь никогда мне ничего не рассказывать, я не буду лезть в твои дела. Но просто знай, что ты мой самый близкий человек наравне с сестрой, так что, если ты будешь чувствовать себя плохо, можешь всегда приходить в этот дом.       Мегуми чувствует, как у него теплеют щёки. Он никогда не был хорош в выражении чувств, но понимает, что Сатору нужно это услышать. Да и тем более он действительно так считает. Он привязан к Годжо, хоть тот иногда и раздражает. Но, наверное, Мегуми способен терпеть его дольше остальных, ведь вместо раздражения или злости испытывает только усталое смирение, когда из-за Сатору и его мук выбора возле стенда с десертами они в очередной раз куда-то опаздывают.       Сатору поднимает голову и долго смотрит ему в глаза, после чего ухмыляется.       — Я всегда знал, что Мегуми-тян любит своего учителя.       Он тихо вздыхает. Годжо вновь входит в свою фазу безудержной болтливости, а это означает грозящий вскоре обрушиться на него водопад слов. Но после Мегуми замечает дорожки слёз на лице Сатору и испытывает облегчение. Привычный образ Годжо ему нравится гораздо больше, хоть он и хочет, чтобы тот хотя бы иногда был искреннен.       — Я купил тебе торт. Он в холодильнике.       — Ах, мой любимый Мегуми-тян такой заботливый, — Сатору вприпрыжку бежит на кухню, а Мегуми с усмешкой встаёт следом. Перемены настроения этого человека никогда не перестанут удивлять.       Хотя может быть, Сатору просто хороший актёр.       Проходя мимо спальни Годжо, он бросает взгляд на стоящую на прикроватной тумбочке фотографию. Некоторые вещи должны оставаться тайной. Но Мегуми надеется, что эта станет исключением. Когда-нибудь позже он всё же узнает тайны этого человека.       — Мегуми, иди скорее, я соскучился!       Этого временами совершенно невыносимого человека.