Эпизод №42.

Когда Везувий уничтожил несколько городов и погреб под слоями пемзы и пепла жителей — от малого до великого — когда произошла эта ужасная трагедия, возможно, навсегда изменившая ход истории, когда люди не увидели солнца, а с неба начал падать пепел, тогда всё уже было решено, но, прежде чем их настигла точка невозврата, был подан сигнал, как предзнаменование — над вулканом поднялось облако. Ю Джин вспомнила о душераздирающей трагедии, унесший столько невинных жизней и о том облаке над Везувием, что служило знаком приближающейся катастрофы, когда стояла у витрины с новой коллекцией аксессуаров и заметила Хёнсо. Она вышла из дома с сопровождением лишь когда доктор разрешил Дэвиду Мёну снова включаться в привычный ритм жизни и тот уехал на важную встречу на двух машинах с охранной. Семь дней ему пришлось отслеживаться в особняке и Ю Джин была рядом. Но, напрасно она надеялась, что сможет выкрасть время для работы, потому что раненный Дэвид Мён вдруг превратился в настоящую проблему. Он не просто требовал много внимания, он совершенно наглым образом забирал это внимание сам, и оспорить было никак невозможно. Ю Джин уже измучилась прятаться от него и делать вид, будто она очень занята какими-то важными делами. Дэвид Мён безапелляционно вытаскивал её из библиотеки, забирал ноутбук из её рук или просто выдергивал шнур из розетки. И Ю Джин даже разозлиться не могла, потому что не чувствовала себя способной на эти эмоции. Они подолгу разговаривали о чём угодно, обо всём, что приходило в голову; или просто лежали рядом и молчали. Ю Джин видела, что в ней нуждаются. Это было странно осознавать, но когда Дэвид Мён засыпал, прижимаясь к её спине, и уткнувшись в её волосы, девушка не могла успокоиться и думала... иногда она всю ночь проводила за раздумьями, так и не сомкнув глаза. Почему она? Может быть, он хотел исцелиться в присутствии того, кто верил в его свет? Она очень хотела узнать, что творилось у него в голове, когда он смотрел на неё. Что это? Страсть... Её можно утолить. Боль... Её можно пережить. Притяжение... Оно в конце концов рвётся. Потребность... Удовлетворяется, рано или поздно, но она исчезает. Он не объяснял своих чувств и Ю Джин не требовала этого, но, если бы у неё спросили: что она чувствует, когда этот человек обнимает её; она бы ответила, что... он единственный, с кем она дышит свободно, будто снимает, весь день ношенный, корсет. Он снимал с неё слой за слоем: принципы, амбиции, злость, самоуверенность. И когда он добрался до неё настоящей, то увидел маленькую девочку, которая боится доверять людям, но которая нуждается в любви. Нуждается в том, чтобы её любили... По-настоящему. И она пошла за ним. Потому что все пути вели к его тёмным глазам. — Здравствуй. — Хёнсо ласково посмотрел на девушку, рискнул задержаться взглядом на её бордовой помаде, черном пиджаке, ослепительно--белой рубашке, ярко-синих брюках с завышенной талией и кожаным ремнём, и чёрных туфельках. — Не ожидал тебя здесь увидеть... — заметив сомнение в её глазах, парень неловко улыбнулся. — Я работаю в кофейне на третьем этаже. Можем посидеть вместе, как раньше. — У меня нет времени. Кофе я уже пила. — Ю Джин, постой. — парень загородил ей путь. — Я прошу тебя, удели мне несколько минут. Давай поговорим, пожалуйста.

Пятью минутами позднее...

В кафе было малолюдно. Точнее там вообще никого не было. Ю Джин удивилась, когда поняла, что сидеть за столиком они будут только вдвоём и всё остальное пространство будет пустовать, не считая нескольких охранников, которые сопровождали Ю Джин, и тех, которые сторожили Хёнсо. Облако над Везувием уже поднялось. — О чём ты хотел поговорить? — девушка смотрела на чашку капучино, которую парень поставил перед ней, лично приготовив напиток. Пить не решалась. — А...я... переживал за тебя. Ты ведь осталась там одна. Хёнсо, как будто тянул время и напряжённо поглядывал на её руки, которыми девушка отнимала чашку с напитком. Он ждал, когда она сделает хотя бы глоток. — Больше не стоит за меня волноваться. Я благодарна тебе за участие, но дальше мы справимся со всем сами. — девушка хотела только сделала вид, будто пьёт капучино, но поскольку Хёнсо смотрел на неё очень пристально, ей всё же пришлось сделать несколько глотков. В голове сразу как-то помутнело. Ю Джин кинула взгляд на своих охранников, оповещая их о плохом самочувствии и опасности; они насторожились, хватаясь за оружие. — Мгм. Мне... мне нехорошо. Я отойду на несколько минут. — девушка, пошатываясь побрела в сторону уборной, но Хёнсо невозмутимо последовал за ней. — Что с тобой? Ю Джин, я провожу, ты же на ногах не стоишь. Девушка заперлась в кабинке и, уперевшись спиной в холодную мраморную стену, стала разыскивать в сумке мобильный телефон, чтоб написать сообщение охраннику. Но каждое отправленное сообщение оставалось непрочитанным. Хёнсо стучал в дверь, активно выражая беспокойства, но, с каждым мгновением, девушка всё отчётливее слышала в его голосе фальшивые эмоции. — Сволочь... — агрессивно прошептала Ю Джин и, прильнув к окну возле умывальника, решила действовать. Открыла его. Взобралась на карниз и, вздохнув глубоко, шагнула вправо, держась за выступ. Было страшно. Она не знала, что все её охранники были уложены на пол разрядами электрошокера почти сразу после её ухода. Услышала, как кто-то выбил дверь и подбежал к распахнутому окну. Кто бы это ни был, лезть за ней, он не рискнул.

Десятью минутами позднее...

Желающих остановиться и подобрать на обочине неизвестную девушку оказалось не так уж и много. Увидев свободное такси, Ю Джин кинулась к нему практически под колёса и, забравшись в салон, назвала адрес, попросив водителя ехать как можно скорее. В машине она ещё несколько раз пыталась дозвониться до Дэвида Мёна, но его телефон был отключен. Ворота перед особняком оказались открытыми. Девушка пробежала всю территорию до самых входных дверей и ворвалась в дом, как фурия. — Дэвид! — закричала так, что стены отозвались эхом и дрожью. В столовой без сознания в луже крови лежал дворецкий, тот самый, что работал в её гостинице носильщиком. Его голова была проломоена чем-то тяжёлым. Увидев его, Ю Джин побелела от ужаса и закричала, ощущая, как мерзкие щупальца холода обвиваются вокруг её сердца. Резко развернулась и замерла, потому что ей в лицо уткнулось дуло пистолета.