Часть 6 «Давай поговорим»

      Вытираю слезы мягким рукавом и смотрю на него. При лунном свете все его черты лица кажутся такими нереальными. Даже и верить не хочется в то, что я ему безразлична.       — Кирилл, — мой тон такой, будто я готовлюсь сказать ужасные слова, которые разобьют его сердце. — давай поговорим. — опускаю взгляд, всхлипывая.       Губы подрагивают. Мокрые щеки, на которых засыхают слезы, холодные, как и руки. Парень произносит шепотом «давай» и мы садимся за стол.       Тот сидит напротив, я смотрю в его глаза, пытаясь прочитать в них хоть что-то, но там будто пустота. Пиксели, как в каком-то старом телевизоре.       — Ну? — начинает парень, не собираясь больше ждать моего первого слова.       — Что ты чувствуешь ко мне? — с нескрываемым желанием получить четкий ответ, смотрю на него.       Кирилл поджал губы, опустил взгляд. Видно, как его поразил мой вопрос. Как он не хочет отвечать.       — Ничего. — слезы вновь накопились у глаз.       — Тогда... — собираюсь с мыслями, жмурясь. — Тогда зачем тебе все это? — слезы капают на стол, когда из моих уст вновь слышно всхлипы.       — Маша, — начинает тот, но я перебила.       — Что? Что «Маша»?! — самой же становится тошно от своего имени. Я открываю глаза, вижу его размытые черты, и слезы текут с новой силой. — Если бы ты понимал, что за херню несешь... — не успела договорить, ведь услышала звуки сзади.       Вновь быстро вытираю слезы и поворачиваю голову к двери. К нам зашел сонный Паша, потиравший не отошедшие от сна глаза.       — Чего не спите? — спрашивает тот, смотря на меня ошеломленно. — Ты плачешь?       — Уйди. — отрезает Кирилл.       В недоумении смотрю на своего «друга». Он всегда заступался за меня, но сейчас мне это все кажется странным. Сама же не знаю, почему. Отвыкла?       В любом случае, мне нравится, когда тот закрывает кому-то рот, просит уйти.       — Ладно, — на выдохе произнёс Паша. — не мешаю. — барабанщик в последний раз глянул на меня, улыбнулся, и направился к выходу из кухни, закрывая за собой дверь.              Кирилл дернулся, будто ему холодно, и посмотрел на меня.       — Пошли в комнату? Там поговорим. — не дожидаясь моего ответа тот встает со стула и подходит ко мне, берёт за руку.       Я с трудом встаю на ватные, дрожащие ноги, хватаясь за его ладонь.       Даже сейчас его тело холодное. Даже сейчас я люблю его. Мне не хочется верить, что он ничего ко мне не чувствует. Что ему нужен был только секс.       Мы выходим из кухни. Я спотыкаюсь обо все на своем пути, ведь в квартире темно, а Кирилл, в свою очередь, тихо посмеивается, что вызывает улыбку на моем заплаканном лице.       Тот открывает дверь в нашу комнату на одну ночь, и мы заходим внутрь. Парень отпускает мою руку, закрывает дверь, включает свет. Глаза начинают болеть, от чего я щурю их, пытаясь привыкнуть к свету.       Сажусь на кровать, продолжая дрожать. Мне не холодно, просто...       — Говори. — спокойным тоном произносит Кирилл, садясь рядом и внимательно изучая мое лицо.       Я смущаюсь, отвожу взгляд, а после начинаю говорить:       — Просто... — слез я, как обычно, не контролирую. Они накапливаются под глазами, а после стекают по щекам. — я люблю тебя, Кирилл. Это не нормально, ведь так? Я бы все отдала, лишь бы не чувствовать этого. Ты, наверное, меня ненавидишь, но... — мой рот заткнули его губы.       Он, черт возьми, поцеловал меня. И в очередной раз я понимаю, что он пользуется мой, но на поцелуй отвечаю. Кто знает, алкоголь ли это в моем теле, или же полное безразличие? Неважно.       Парень притягивает меня к себе за талию, проникая языком глубже. Я томно вздыхаю, отстраняясь от его губ.       — Даже сейчас ты просто пользуешься... — закрываю лицом руками, стараясь осознать происходящее. Нет, не хочу верить.       Слезы. Они льются из глаз. Мысли. Они не выходят из головы, пожирают изнутри, заживо. Руки. Они дрожат, судорожно ища телефон по карманам. Блять, должно быть, смартфон был оставлен где-то на диванчике в зале. Хуй с ним — подумала я про себя и упала на кровать.       Я не хочу ничего. Не хочу слышать его, видеть, просто не хочу. Тошнота подступает к горлу, когда я вижу его до жути красивый образ.       Он болен. Болен на голову, и я прекрасно об этом знаю. Но, должно быть, я тоже больна, ведь люблю его.       — Маш, — начинает парень. В этот раз, я не перебью. — ты мне важнее всех тех, кого я ебал до тебя. — слезы полились с новой силой от осознания того факта, что я очередная его игрушка. Но может ли игрушка быть любимой?       — Кирилл, — так же начинаю с имени, как и он. — я не прощу тебе никогда, ты это понимаешь? — поднимаю взгляд. Мои красные от слез глаза смотрят на него, пока парень то и дело трясется. Его челюсть дрожит, руки, голова, волосы растрепаны. Нахуя ты сделал это?       — Просто... — пытается подобрать слова, это я заметила сразу. — ты же знаешь про мое расстройство. — глаза округлились моментально. Хоть я уже и давно знала, но не думала, что он начнет сейчас говорить об этом.       — Это не значит, что ты можешь причинять мне боль. — продолжаю смотреть на него широко раскрытыми глазами, вглядываясь в огромные зрачки.       Хуево от всего этого. Боль внутри разрывает органы, подступает к горлу, от чего и хочется его задеть. Сказать те слова, которые жили во мне последние три дня.       — Малыш, ну прости. — закрывает лицо руками, вновь вздрагивая.       Я знаю, что ему тоже больно. Знаю, что он чувствует, и как с этим живется. Я все понимаю.       Тихо вздыхая, я обнимаю его, прижимаясь к дрожащему телу. Тот притягивает меня к себе, утыкаться носом в мои волосы. Улыбаюсь.       В очередной раз я убеждаюсь в том, что до безумия, до боли в грудной клетке, до слез люблю его. От этого становится ещё более паршиво, от чего и слез сдержать вновь становится трудно.       — Я люблю тебя. — вырвалось из меня, пока пальцы путаются в его волосах.       — Спасибо. — почему именно «спасибо»?       Он, наверное, рад, что к нему впервые чувствуют любовь. Ему никогда не верилось, что какая-то девушка сможет полюбить его таким, какой он есть. И это тоже рвёт внутренности.       — Дурак. — усмехаюсь, всхлипывая в очередной раз.