Глава 6. Looks lit!

За неделю до сообщения об отъезде во Владивосток и до сегодняшнего дня       — Пойдешь в кино?       Алёна лежала на его кровати и читала какой-то бабский журнал, помахивая ножками и отмечая карандашом что бы она хотела прикупить себе в будущем. Что это вообще был за журнал? Крестьянка или излюбленный девушками Burda Moden, от которого сходили с ума, потому красивые девчонки, какие-то навороченные шмотки и никому ненужные аксессуары. У Алёны, итак, множество вещей, так вновь высмотрит что-нибудь, попросит прикупить ей или платье или сапоги. Он как проклятый работает, а запросы только повышаются. Валера вздохнул, что не сделать ради любимой девушки, но журнальчик бы желательно спрятать и подальше.       — Слушай, а мне пойдет такая кофточка? — приподняла глаза, игнорируя вопрос и показывая на какую-то несуразицу. Тыкнула пальцем прямо в грудь этой модели. Это какой размер вообще? Жесть какая-то. — Или такая?       У Алёны не было большой груди, поэтому кофта точно бы висела, но сказать такое точно не мог. Ему нравились вещи простые и удобные, Алёне, наоборот, что-то с перчинкой. Перестала таскать футболки и зипки, блузки и пиджаки. Предпочитала теперь открываться, показывать тело, голые ноги и спину. Как-то выделяться и выделываться, заставляла ревновать, когда носила чересчур короткие джинсовые юбки. Делала ли специально это или притворялась, чтобы что-то доказать ему или кому вообще?       — Надо мерять, — произнес, смотря как хмурится.       Не ожидала, наверное, такого сухого ответа, но он тоже не может восхвалять её двадцать четыре на семь, осыпать комплиментами и на каждую фигню говорить вау, прикольно. Ну глупости ведь, да и как его уже стало подзаебывать, что вечно надо хвалить, утешать, на любую мелочь обращать внимание. Да блять он не видел, что подстригла кончики на десять сантиметров. Если бы перекрасилась или там каре себе ебнула, то другой разговор бы был. Десять сантиметров, охренеть не встать.       — Я думала мне всё идёт! — возмутилась Алёна, обиженно глядя, и, присаживаясь на колени, поджала губы. — Мог бы быть оригинальнее.       — Ты у меня, итак, самая красивая, модная, да и вообще замечательная.       Подмаслил, присел на кровать, дернул на себя, целуя сладкие губы, обнимая и зарываясь пальцами в волосы. Та специально или подразнить решила — не отвечала на ласки, отводила взгляд, чуть упиралась.       — Помню, что напоминать надо тебе, что ты золото и чудо, поэтому сейчас и покажу какая у меня шикарная девушка.       Выдохнул в рот, зашептал, начиная снимать с себя футболку, обнажаясь. Его руки прошлись по бедрам, пальцы полезли под платье, как Алёна толкнула сильнее его в грудь, сжимая ноги и быстро вывернувшись, встала. Поглядела как-то то ли с вызовом, то ли с затаенной обидой, скрывая это своей злостью, может просто раздражена оказалась, он не понял. Приподнялся на локтях, смотря непонимающе на свою девушку.       Она кинула в него футболкой, поправила волосы, подбирая свой журнал, и бросила тот на столик. Прошлась до шкафа, начиная копаться там. Несколько её вещей висели на вешалках, потому что отец запретил переезжать ей к парню, но ночевки никто не отменял. Конечно, не такие какие хотелось, но просто быть с ней рядом тоже было приятно. Обнимать, смотреть мультики по телевизору, пить чай и выслушивать, что случилось в университете.       — Чего сидишь? Мы в кино опоздаем.       Начала переодеваться, отворачиваясь и пряча эмоции. Валера взглянул на настенные часы, смотря пристально в стекло. Прищурившись и ловя правильный ракурс можно было увидеть, как задумчиво глядит вперед себя, кусает губы, о чём-то думает. На секунду показалось, что ей неприятно даже отвратительно, но почему? Поднялся, быстро вышел из комнаты в ванную, хлопая громко дверью.       Парень нахмурился. Что-то было всё-таки в нём раз отказала без причины. Боится во второй раз или что? В первый же не больно сделал, нежно даже, по обоюдному. Сам боялся сломать её, аккуратно делал, мурлыкал, успокаивал, довёл до пика — честно, очень старался над их первым разом, потому что до этого была у него девчонка не невинная. Коза такая, дерзкая, любила быстро, жестко и больше его комфорт, чем свой. Алёна другая — смутилась, раскрепостилась только после кучи комплиментов, заверений, что красивая и любима, сама полезла, обнимала, прижималась и наслаждалась. Не может же не доверять ему после всего? Бред какой-то, отметается догадка.       Понюхал футболку — не пахла. Проверил штаны — не дырявые, тоже не воняют ничем, нигде не занимался в них, домашние. Провел ладонью по волосам, растрепывая чуть спутанные кудряшки — чистые. Ну да, логично, что чистые, потому что мыл с утра. Может шампунь не подходил? Не так пахнет? Поглядел на воняющую хвоей бутылку, которая могла выесть глаза на раз-два, да неплохо пахнет, по крайней мере не хозяйственное мыло. Поглядел в маленькое уродливое зеркало над раковиной, покусал щеки изнутри. Зубы ровные, глаза не косые, синяков тоже нет. Дыхнул — изо рта не воняет помойкой. Бля, чё не так? Напрягать стало.       Пару дней назад сказала, что ночевать не будет, потом будто бы случайно отдала его вещи обратно. То футболку притащит, кинет где-нибудь в прихожке, забывая, то толстовку принесёт, засовывая в шкаф. А у Валеры такая одна, поэтому понятно откуда появилась на полке. Вернула значит обратно, но почему? Сколько вопросов, сколько тупых мыслей только вот не сознаётся, отнекивается, кося по дуру. Как можно использовать такой грязный приём той, которая из учебников в школе не вылезала, а экзамены сдала, максимально зубря каждую мелочь, зная почти всё дословно, слово в слово.       Присел на край ванной, идти перехотелось, но собрался с духом, поднялся, возвращаясь обратно в комнату, где Алёна вновь читала невозмутимо журнал. Не оторвала даже взгляда, заинтересованно отмечая для себя какие-то платья, чёркая карандашом и высунув язык от того, какое ебать важное дело было. Подняла на него взгляд, безразличный, вновь немного раздраженный.       — Ты скоро? — интонацию то какую сделала, ещё бы жвачкой лопнула, ногой топнула, закатив глаза будто бы не обычная девчонка, а цаца из высшего общества.       — Идём, — пробурчал, взял мелочь и, сунув в карман, вышел в коридор. Стал натягивать на себя кроссы, шнуруя. Мда, вот их стоило бы уже сменить, потому что грязные до невозможности, где только в них не был. — Держи, — накинул на неё пальто, помогая ботинки застегнуть. Присел, дыша ей в колени и сдерживаясь от того, что сделала замечание, что неудобно застежку вторую закрепил. Заскрипел зубами, поправил. — Готова?       — Да, давно уже, — прошла мимо, спеша выйти из квартиры.       Шли молча. Ему не хотелось вот так молчать, хотелось говорить и найти в той Алёне всё то, что нашёл тогда в клубе, когда впервые познакомились. Линка тогда права оказалась.       «— А я тебе подружку познакомиться привела. Она очень и очень хорошая. Пригласи на танец. Пожалуйста. Алёна понравится тебе. У-в-е-р-я-ю.»       Она и правда понравилась. Такая чуть пьяненькая, раскрепощенная, но пытающаяся глупо не хихикать, когда смотрела на него. Она болтала без умолку, была настолько неловкой и одновременно милой, и очаровательной, что ему хотелось сразу же зацеловать её, заобнимать и затискать за щёки, а что происходит сейчас? Они идут отдалённо друг от друга, не разговаривают, смотрят только под ноги. Почему так?       Взял за руку, засовывая ладонь в её широкий карман пальто и вытаскивая оттуда женскую ладошку, сжал пальцы, поглядел как выдохнула словно так обреченно, но не противилась, поджала губы, приподнимая уголки губ и улыбаясь. Ближе придвинулась, но промолчала. Грустила ли? Лицо такое сожалеющее, печальное.       — Что-то не так?       — С чего решил?       Вопрос на вопрос, нехорошо.       — Ты раздражена и как-то напряжена, — сморозил, хотя не умел раньше такого, не замечал очевидного, предпочитая игнорировать.       — Всё нормально.       — Я же вижу, что не так.       — К чему всё это, Валер? Почему ты мне не веришь?       Как после такого дальше разговаривать? Стоило ли напирать или отпустить? Замолчал, не стал развивать бесполезную демагогию, сжал ладонь лишь сильнее, переплел пальцы, хотя до этого просто держал, думал сама возьмёт за ладонь, но она не сделала ни одной гребаной попытки, чтобы это исправить.       Они купили билеты. Валера хотел назад, как и всегда, потому что там не светит, можно целоваться, шептать что-нибудь пошлое ей на ухо, поглаживая коленку и вводя в краску, Алёна запротивилась впервые, попросила в самую середину, где народу побольше. Ему даже обидно стало. Надулся, садясь на своё место и уставляясь в экран на дурацкую романтику, которая выбрала опять-таки Алёна. Ладно, пусть будет по её.       Он глядел на экран бессмысленно, гипнотизировал, особо не вникал. Богатый симпатичный парень влюбился в простую деревенскую девчонку, приезжал каждый день к ней, таскал цветы и катал на лошади, когда та пасла стадо в поле. Делал комплименты, а потом она взяла и переехала, ничего ему не сказав, так побежал искать. Сейчас как раз был именно этот момент, когда герой расспрашивал жителей куда уехала его любимая женщина. Сюжет оказался слишком сопливым и банальным, девчачьим таким, поэтому Валера отвлекся на себя и на проблемы, которые происходили сейчас у них с Алёной.       Прислушался к себе, к внутреннему миру и мыслям. Раньше его бесило всё, он дерзил, лез в самое месиво и всегда готов был бить лица, когда его что-то не устаивало, только с ней размяк, стал тюфяком. Вон, застежки на ботинках поправляет, впахивает на мойке, как проклятый, хотелки исполняя, лижет до невозможности, потому что хочу кофе и тортик, шоколадку, да ебучие колготки, потому что купленные вчера уже где-то зацепились и порвались. Если это какая-то женская проверка, то он устал. Сколько можно? Он с парнями не видится, за ней всё бегает, хотя другая Алёна так не поступала.       Другая Алёна ценила ромашки, редкие украденные поцелуи и его зипку, обожала кататься на машине Зимы, кричала песни с ним пока они гоняли по трассе, тусовалась в ДК и поддерживала его идеи. Сидела с Аней и Линком в качалке, играя в карты, читала ему стихи поздними ночами, держа фонарик в руках, чтобы не включать свет. Другая Алёна светилась от того, что он кидал маленькие камушки ей в окно, приезжая увидеть её на пять минут. Радовалась, когда сдала первый экзамен и, бросившись к нему на шею, зацеловала всего прямо на людях и, пища, что была самой лучшей. Он тогда удивился очень сильно.       Закипел, вернулся в реальность, когда с динамиков донеслись стоны. Неужели герои нашли друг друга и это кино было с каплей эротики, потому что шло поздно ночью, да и Алёна же выбирала, почему-то даже не удивился. Обернулся на неё, увидел, как распахнулись её ресницы вместо того, чтобы отвернутся к нему или хотя бы прикрыть глаза, хотя чё уж, все же взрослые.       — А ты чего не смотришь? — спросила, наконец-то обратив на него внимание. — Видел, какой герой симпатичный?       Кажется, эта была последняя капля. Он, психанув, поднялся, на него сразу же заругались и зашипели кто ещё остался в зале после той душни и розовых соплей. Турбо начал пробираться к выходу. Не слышал, как цокнула, не видел, как закатила глаза. Его почему-то всё это так выбесило, весь сегодняшний ебучий тупой день. Пришла без приглашения, стала на него наезжать, целовать не дала, выбрала отвратительное кино и места, указывала и вновь была безумно недовольной, хотя он ничего не сделал, чтобы вот так вот к нему относились.       — Да Валер! Успокойся ты, — дернула его за рукав спортивки, запыхалась пока бежала за ним, хотя сделал вид, потому что не торопилась выходить. Он успел уже достать сигарету и закурить. — Что это было? Что с тобой происходит весь день?       — Это ты у меня спрашиваешь? — заорал, хотел закурить, но не дала, отобрала сигарету и, поморщившись, уронила на асфальт, топча туфлей.       — Да, у тебя.       — Себе задай этот вопрос или очки забыла надеть, чтобы прозреть наконец и понять, что ты ведешь себя как сука весь день!       — Я сука? — заверещала, толкнула его, чуть ударяя сумочкой. — Что ты себе такое позволяешь вообще? Извинись!       — Что я тебе сделал? Я вернулся с работы, купил что ты хотела, приготовил нам пожрать, слушал как ты на паре писала лекцию, а потом вас отпустили, потому что что-то там произошло с проводкой, — затопал ногой, нервничая и выходя из себя. Нахуй она сигарету выкинула его? За его здоровьем стала следить или что? Что за жест хреновой благотворительности? — Затем я помыл посуду, вновь послушал твою болтовню про моду, про книги, сделал за тебя какое-то дурацкое задание по лепке и пригласил в кино, когда ты сегодня нихуя не сделала. Ни-ху-я ты не сделала.       — Я училась с самого утра.       — А я работал и чё? — парировал. — Твои сопли весь день жевал, а ты ни поцелуя, ни одного доброго слова не сказала, начала высказывать претензии какие-то. Я чё стал, грушей для битья или чё? Для засёра?       — С чего вообще такие выводы?       — Ты даже фильм выбрала на свой лад, места, не считалась с моими интересами, не спросила, а чего хотел я и как я хотел провести этот вечер с тобой.       — Ты эгоистичен!       — И это ты мне сейчас говоришь? — не выдержал, достал очередную сигарету и закурил. Отошёл подальше, чтобы не выдирала прямо из рук. Обиженно глянул, хотя больше похоже было что злится и сейчас выйдет из себя.       — Да, я! — подошла, вновь отбирая сигарету. Хотела выкинуть, как Валера перехватил руку, стискивая женскую ладонь и сжимая сильно запястье. — Пусти!       — Нет.       — Убери от меня свои руки!       Не заметил даже, как её пальцы разомкнулись, сигаретка упала, а затем та наступила ботинком ему на кроссовку, освобождаясь и залепляя ему звонкую пощечину. Он втянул воздух через нос, сжимая челюсть и чуть отшатываясь назад. Бля, его ударила девушка.       — Козёл ты, Валера.       Пошла прочь, стремительно удаляясь и оставляя его одного. Он обязан был довести её до дома, проводить, удостовериться, что в порядке, что в безопасности, но сегодняшний день измотал его силы и все нервы, которые он копил годами. Пнул кроссовком асфальт, двигая челюстью и, вернувшись к кинотеатру, сел на ступени, закуривая последнюю оставшуюся сигарету в его арсенале. Он так и не понял, что это было и почему он оказался козлом, хотя весь день только и делал, что слушал и поддерживал Алёну.       Сейчас щека также горела, как тогда. Турбо отогнал воспоминание, вздыхая и сцепляя зубы. Закурил, поджигая сигарету и смотря вперед себя. Он почему-то брел куда глаза глядят и внезапно оказался перед кинотеатром, перед тем самым, когда они впервые так крепко поругались с Алёной. Усмехнулся горько, вспоминая, как орали, обвиняли, пытались задеть и переваливали вину друг на друга, стараясь выйти сухими из воды. Что один, что вторая не хотели уступать и всё равно Турбо считал, что вот именно тогда он был правым и принимал все тумаки и обидные слова от неё, хавая это дерьмо молча.       Всё повторялось. Почему ситуации оказались такими похожими? Кино, радужное милое начало, эротическая концовка, восхищенные взгляды только вот Алёна досмотрела до конца, а Кейт он вывел. Валера вспомнил её слова.       «— Looks lit!»       Он не понял этого выражения, но как она улыбалась, как горели глаза азартом и восхищением. Она точно говорила про то, что происходило на экране или восторгалась или удивилась, но не было огорчения. Кейтлин действительно оказалась в приятном шоке, захотела, как маленький ребенок конфет, которые можно только после тарелки супа, да пюре с котлетой, досмотреть, увидеть полную картину только вот противный и гадкий Турбо не позволил. Каков говнюк, наверное, по её мнению. За что и получил.       От Алёны за то, что козёл и от Кейт за то, что посмел касаться и трогать это священное тело, да ещё и обломал кинцо с жаркой концовочкой. Правила есть правила, универсам следует каждому, потому и держаться дольше всех остальных приближенных группировок. Разлад всегда был, есть и будет, но они старались сохранять дольше всех здравый смысл и логику.       Не курить и не пить мелким, заниматься на турниках, учиться приличнее (троек вполне себе было достаточно). Старшим позволялось больше, но и те не злоупотребили. Девчонок не совращали, тренировались, многие работали, но никогда не отказывались от разъездов, от одиночных драк с теми, кто заходил на территорию универсама и, конечно же, мелких пакостей. За проезд иногда могли не платить, чуть поворовывали, когда криво лежало, но не было такого, чтобы кассу обчистили среди белого дня или раскрасили ментовскую машину, когда все всё видят. Не совсем отчаянные. Дисциплина и понятия есть.       Пачка почему-то закончилась быстро, хотя было то там — три сигареты. По Алёне всё ещё скучал, не обращая внимания на тот факт, что она обращалась с ним как с последним дерьмом, но у всех же бывают ссоры, а вот Кейтлин, которую на кой-то хер пригласила Аделина, бесила ещё больше. Хотелось устроить ей какой-нибудь поучительный урок, чтобы знала своё место, перестала болтать на непонятном языке и давать малознакомым парням пощёчины, прекрасно осознавая, что могут дать сдачи, не щадя и не обращая внимания ни на милое личико, ни на эти глубокие серые недовольные кошачьи глаза на то, что она девушка.