Глава 17. Boyfriend

      Парни заржали, Фарта выпустил Кейт и хохотал больше всех. Кейтлин быстро сообразила, кивнула Айгуль на выход, а затем со всей дури ударила кулаком Фарте по лицу пока отвлекся. Тот зашипел, Жёлтый кинулся на помощь, выпившие парни напряглись и поднялись, как Лина, схватив стул, размахнулась, бросая в толпу, и, схватив Кейтлин, побежала следом за Гулей. Им надо было хотя бы покинуть пределы бара, а там легче сбежать. Видак главное при них, да и они целы.       Айгуль на дрожащих ногах первая вылетела из дверей, прижимая кассетник, судорожно задышала и ринулась вперед, не оглядываясь, хотя хотелось проверить, где девочки и как они покинули проклятое грязное отвратительное логово Дом Быта.       — Беги! — заорала Аделина, махнула рукой, когда мелкая обернулась, а та, затормозив, тыкнула назад пальцем, в ужасе смотря на то, как из бара вывалилось четыре парня. — Бля, Кейт, в сторону, давай, шевелись.       Кейтлин трясло, она вывернулась из потных пальцев, поскакала куда указала Лина, соображая, что делать и куда дальше двигаться. Держаться вместе или разделиться? По отдельности ведь могут поймать, притащить обратно и никто уже не поможет, а если вместе, то шанс есть и достаточно большой, что ничего не произойдет.       Аделю схватил Жёлтый, держа за обе руки и фиксируя ноги, Фарта приближался, чувствовалось, что он. Кейт было страшно, очень, так сильно ещё никогда не было, но то, что подруга в беде пересилило. Айгуль растерялась, но аккуратно поставив видеокассетник со всей прытью, которая у неё была разбежалась и с воплем кинулась на главаря, царапая лицо и кусаясь, чтобы тот выпустил Линку. Та не мешкая зарядила кулаком в живот, оглядываясь и ориентируясь в пространстве так быстро, как ещё не делала раньше.       — Ещё? — выплюнула Аделина, грозно смотря на мужчину, что сморщился от удара. Попятилась, толкая застывшую Гулю. Мелочь, казалось, была в шоке. — Кому прописать? Только по одному, ведь в прошлый раз вы играли нечестно.       Ситуация не улучшилась. Они пятились вдвоём, и Лина заметила, что Кейт брыкается, пытаясь выбраться из пальцев Фарты, который зажал её между каким-то потным мудаком. Чёрт возьми! Нужно было срочно отбивать девчонку и валить уже.       Кейт думала, что хуже приступа не будет у неё, но когда её повалили животом на пыльную землю всё словно в тумане. Она заверещала, так громко закричала, что оглушила саму себя и чуть не сорвала связки. Забилась птицей, завыгибалась от чужих рук, отпечатков, с дикими глазами начала брыкаться, да так, что сама не поняла, как получилось, что зарядила тому в пах. Получила по лицу, но не чувствовала боли. Оно грязное, платье грязное, кроссовки и кожа. Всё болит и гудит, вращается.       Запричитала, со стороны казалось впала в бред, полоумная, сумасшедшая, больная. Сейчас было всё равно. И почему-то вспомнился Валера, когда отобрал из рук какого-то урода в клубе и так платье пригладил, прикрыл, к себе позвал и накормил, а какой же он был в постели, умопомрачительный. А тот шепот его, что чистая, что пахнет вкусно, что она Кошка — дикая такая, неприступная, но с ним настоящая Kitty.       — Отвалили! — послышался голос, и Лина не поверила, улыбнулась, смотря как подъехали машины, а из переулка вылетел Валера.       Парень словно не видел никого, обогнал Кащея и парней, не сбавляя темпа, навалился всем весом на Фарту, сбивая того с ног и как начал молотить по лицу, в челюсть, в живот, по глазам — куда только мог попасть. Матом орал, размахивал руками, указывая, а самого трясет, зрачки расширены, дыхание сбито напрочь и костяшки уже в крови, только вот всё равно, что больно, что бежал, потому что на Кошку напали, к его Кошке прикоснулись, посмели запачкать и довести до состояния истерии.       — Лина, — оставив разбираться Адидаса с Жёлтым, Кащей обнял девушку, зарываясь в волосы. Сердце билось сумасшедше. Как же так, всё следил, пытался уберечь, не пускал лишний раз на темные страшные улицы Казани, но просчитался в простом. — Ты меня напугала, солнышко, — зашептал, приподнимая над землей. — Получишь у меня, но потом так сильно залюблю, не отвяжешься.       Та захихикала, приобнимая и повисая на нём.       — Видак мы спасли. Он около скамейки.       — Да стоил этот хренов видак всего того, что произошло, — плюнул Кащей, покачивая головой. — Нахрен его.       — Ну заберешь же?       — Заберу, солнышко.       Лина успокоилась, заулыбалась, смотря как мелкий Адидас также обнимает Айгуль, а та жалуется на всю ситуацию, трясется, жестикулирует и жмется, чтобы тоже успокоил, погладил и по-своему, по-детски, осторожно залюбил. Чмокнул в нос, взял за руку, пригладил волосы и отвёл мультики смотреть.       Кейт поняла, что всё закончилось, когда от неё отвязались. Воздух пошел по легким, и она перевернулась на спину. Всё словно через слой ваты, такое нереальное. Шевелиться не хотелось и она продолжала лежать на земле, уперев взгляд на небо и разглядывая звезды. Чувствовала и упадок сил, и грязь и то, что теперь было холодно.       Зима оттащил от побитого Фарты Турбо, рыча, чтобы завязывал, а тот и сам уже ничего не делал лишь сидел и смотрел на свои руки и на парня. Козёл, мало прописал, но если честно это не приносило никакого удовольствия. Остальные рассосались, потому что их прогнал Жёлтый и в стороне перетирал произошедшее с Адидасом, ругаясь и шипя какие-то угрозы.       — Кошка, — дурак, ему стоило сразу же побеспокоиться о ней, но не пришлось, потому что злость затопила с головой и единственное, чего желалось это убрать тело Фарты с неё, избив. — Kitty, — подошёл ближе, заглядывая в лицо и приподнимая с земли. — Всё хорошо?       Лишний раз не касался, весь в крови был, а та такое не оценит. Присел на корточки, осматривая, протянул руку к волосам, аккуратно касаясь пальцами и убирая упавшую взъерошенную прядь с глаз. Она промолчала, отвела взгляд, поджимая губы и пытаясь подняться, глянула на него так будто нуждалась (?), обиженно, чувствуя себя сломанной и никчемной.       — Кошка, — тихо позвал вновь, чтобы хоть как-то отреагировала, собралась с мыслями и обратила внимание на него.       — Доволен? — выдавила из себя горько, постаралась не ломать, произнести со всей значимостью для неё, не поняла, что по щекам текут слезы, струясь ручейками к подбородку и капая вниз. — You wanted me to get dirty. That seems to be what you meant.       Это было так медленно, что он понял. Впервые перевел и, сопоставив с русским, осознал, что тот ещё еблан. Покачал головой, поднимаясь вместе с ней, когда та оттолкнулась от земли. Отряхивая платье и морщась от того, что бежевый превратился в какой-то ужас, слёз стало больше. Ну почему так-то всё! Ей хотелось кричать от безысходности, от невидимых ран и порезов, от безразличия, от того, что всем почему-то было так похуй на неё и на её желания.       Валера стоял истуканом, не зная, что делать и как помочь, потому что эти всхлипы что-то значили, и гораздо больше, чем можно было увидеть на первый взгляд. Кейтлин завывала, но молча, билась рыбой, попавшей на сушу, но стояла перед ним совершенно спокойно отряхивая одежду, умоляла, но глаза смотрели вниз, не желая встречаться с его. В серых скалах сейчас была буря и борьба, и парень прекрасно понимал, что вновь просчитался. Но где?       — Ты прости меня, — смог всё-таки, пробормотал, наблюдая, как вздергивает подбородок, недоверчиво рассматривает. — Мне правда жаль, что всё так получилось и что я наговорил тебе лишнего. Я не хотел. Не подумал.       Девушка презрительно фыркнула будто не доверяя, хотя на самом деле такой роже и он бы тоже не поверил.       — Правда, я придурок, — согласился, кивая, хотя та ничего и не произнесла. — И я переживал. Не знаю, как на английском это, не помню, но переживал.       — Worried.       — Во, именно это, — и даже если бы Кейтлин сейчас назвала любое слово, да будь это то же Fool или Stupid, то всё равно бы кивнул на это. — Ворид такой, бежал сюда, ран к тебе, но мне Адидас спик, что нельзя, а я не послушал. Андестенд? Я говорит мог всё испортить и был прав, тру — это же правда, да (?); потому что я не сразу к тебе, Фарту бить гоу. А чё мне он, если ты тут была элон, лежала. Мало ли что мог сделать.       Кейтлин провела ладошкой по щеке. Как же это было сказано… Бессвязно, глупо, но он пытался и злится как-то не хотелось даже.       — И я этот, обнять не могу тебя, — показал на руки в крови и виновато поджал губы, пожимая плечами. — Да и ты, наверное, всё ещё обижаешься. Я не трогаю, говорить мне разрешаешь и нормально.       Их разделяло всего лишь пару шагов, расстояние вытянутой руки, может даже меньше, но Кейт сама шагнула вперед. Сама полезла к нему кошечкой, ткнулась в чуть потную грязную футболку и было как-то без разницы если честно, потому что настроение и одежда уже были испорчены. Валера сначала опешил, не понял, что к чему и почему девушка прижалась, не верилось, что вот он стоит в крови, непрезентабельный, взъерошенный и отталкивающий своим поганым, бескультурным ртом, а его обнимают. Чудеса какие-то.       Не выдержал, раз позволяла сам прижал, но не ладонями, больше локтями, чуть касаясь спины Кейт запястьями. Подбородком упёрся ей в макушку, поджимая губы. Может и позорно, и он никогда так не делал, но сейчас, в данную секунду, было абсолютно плевать. Есть момент, он и она и как-то остальные точно на втором плане, а то и на третьем и на последнем, да пошли они к чёрту!

***

      Они были сейчас у неё, вдвоём. Кейтлин на самом деле была рада такому повороту событий, потому что не подумала бы даже возвращаться к себе, чтобы потом сидеть одной, пугаться и переживать все эмоции внутри себя. С ним как-то было попроще. С ним не так страшно. Валера только словом может обидеть, но никогда силу не покажет, не сделает больно и не напугает так, что потом смотреть на человека не захочешь. Он не такой. Всегда нежно, хотя снаружи грубый, неотесанный, за речью и лексиконом точно не следит.       Турбо сейчас был в душе, смывал кровь и грязь с себя, Кейт уже умылась, отскребла с себя всё что могла, так себя натерла, что кожа болела, но по крайне мере отпечатков чужих больше не чувствовалось — только всемирная печаль и чувство никчемности. Удрученная, покормила котов, погладила каждого. Барсик больше всех был взволнованный из-за гостя, вился под ногами, наблюдал, утешая хозяйку и когда парень вышел после водных процедур, то сразу же поспешил укрыться, спрятаться в засаду, чтобы в любой удобный момент напасть.       Валера повесил полотенце, пошёл искать девушку, которая как сиротинушка примостилась на кухне, смотря как белая кошка словно оголодавшая после недельного воздержания от корма уплетала сметану. Дикарка. У него тоже была своя дикарка, которая вела себя вечно непредсказуемо, но вроде как он уже стал привыкать к этому — быстрым спонтанным порывам, детской наивности, милому личику. Кошка каждый раз удивляла, умела сделать так, что у Валеры волосы вставали дыбом или челюсть болела от скрипящих зубов, потому что бесит, но сделать же ничего не может.       Она посмотрела на него каким-то пустым взглядом, повела плечами, поднимаясь со стула и проходя сразу же к столешнице.       — Я чай поставить, — проговорила по-русски, постаралась ради него, повернулась и чуть отпрянула от того, как близко стоял. — Ты чего?       — Пытаюсь понять дуешься на меня или нет, — прямо ответил, не стал увиливать. — Боишься ли до сих пор того, что произошло недавно или может чувствуешь себя хреново?       — Дуешься?       — Обижаешься, — автоматически подобрал синоним, поймал всё-таки взгляд серых глаз, которые до этого всё от него прятались. — Я придурок, я знаю это. И ты не Алёна — права. Я тогда погорячился, запутался, а ещё с тобой охрененно, понимаешь? С ней не так было, проблемы, упрёки, вечные ссоры, а с тобой до смешного ссориться — несерьезно. Ты мне язык показываешь, пальцами тыкаешь, что-то там на английском своём базаришь, что я как нехуй делать разбирать стал, подучила бля меня, натаскала на своём басурманском. Ни черта ведь до этого, только кэт, да дог понимал.       Молчала. Ничего не говорила, да и может не хотела прерывать его, не могла найти подходящие слова, но всё, что он говорил принимала и осознавала, что это звучало как-то интимно что ли, будто сейчас говорил о чём-то таком личном, таком, что никто не должен был знать об этом — только он и она. Прикусила губу, опираясь о столешницу. Валера чуть ближе двинулся, инстинктивно, даже не заметил сам этого, продолжая.       — И я мудак, — обругал сам себя. — Я тогда не то сказать хотел, просто разозлился и крышу снесло. Для меня типо знаешь, отношения — серьезно, не интрижка или пара месяцев. С Алёной думал по-другому, что будет что-то, но она не моим человеком оказалась. Чувства совершенно разные, — постарался объяснить, а Кейт внимательно слушала, анализировала, переводила для себя, пытаясь до конца прийти к единому выводу. — С тобой я ощутил тогда что-то другое, что я живой и что знаешь, что секс был чем-то нереальным.       — Is that all you've been thinking about?       — А?       — О постели.       — Не, ты чё.       Сразу же нахмурился, взглянул на неё так, что сомнений не осталось, не должно было по крайней мере. Думал не только о сексе, параллельно о другом тоже, проводил линии, сравнивал, по-своему пытался любить Кошку, потому что Алёна устанавливала правила, клеила из него, лепила, не принимала, а тут с Кейт настоящее попёрло, такое, каким он являлся на самом деле. У него с Кейтлин будто первый поцелуй, первый раз, хотя всего этого было и много. С Алёнкой вынужденно будто, глупо, натянуто. С Кейт по его инициативе, не по просьбам всяких Адель, не по косым взглядам парней с универсама, не по принужденным выпрашивающим глазкам Никулиной — нет, всё по-настоящему, естественно.       Кейт никто не заставлял, Валеру тоже. Они сами познакомились, общались как хотят, показывали друг другу такими какими являлись и нисколько никого не смущало, не отталкивало. Вон, Катька ему вечно мозги треплет своим английским, а он терпит, понимает частично, а ещё вечно затискать хочет, посмотреть, как бесится на его грязные кроссовки и руки, но уже реагирует не так бурно, привыкает.       — Короче, я к чему, — замялся, затормозил, собираясь с мыслями. — Со мной ходить будешь или чё? Ну типо прямо, ну как Зима со своей или Маратик.       Замялся, как девчонка, сопляк какой-то. Никогда такого не испытывал, не чувствовал, что коленки трястись могут и пальцы подрагивать, а ещё щеки гореть, шея потеть и внутри жаром всё разгорится от её взмаха ресниц, от робкого выражения лица, от этих милых дутых губ и небольшой складки на лбу, когда нахмурилась, обдумывая.       — Я…       — Или ты по-другому предпочитаешь может быть? — перебил, совсем с ума сошёл, что-то вообще разволновался в край, хотя никогда такого не было. — Знаю, у нас херня произошла. Причем внезапная и вообще я типо такой тоже молодец, завалил тебя в кровать, а сам нихрена не знаю о тебе. Как это бывает, знаешь, ну соображаешь? — совсем скис. Словами говорить точно не его конёк, кулаками и только. — Вдруг у тебя уже кто-то был до этого, болезненно там рассталась, забыть не можешь, это я к примеру или не было вообще никого или я вообще, ну там против воли, все дела.       — Стой, — попросила, устав от словесного недержания и кучи непонятных слов. — Давай пробовать. Я буду ходить с ты, тебе… — прикрыла глаза, качнула головой, про себя прошептала все склонения и закончила. — …с кем — тобой. С тобой.       — Правда? — улыбнулся, сразу же повеселел. — Ну ты ведь понимаешь значение этого слова? Это встречаться, вот.       — Я поняла, — кивнула, тоже в ответ улыбнулась, беря его аккуратно ладошкой за пальцы и перебирая. — So you're my boyfriend now?       — Ага, — сжал ладонь в ответ. — Чё этот, чай помочь приготовить тебе или может бутерброды соображу.       Девушка лишь кивнула, отошла к холодильнику, вынимая всё необходимое и передавая Валере. Парень вполне себе оказался приспособленным, готовить умел лучше, чем разговаривать. Быстро нарезал колбасы, хлеба, сыра, да маслом намазал, складывая культурно на тарелку. Кейтлин заварила чай, а после просто стояла, поджав одну ногу и уплетала сгущенку ложкой, облизывая и наблюдая за Турбо. Да уж, что-то много экшена в её жизни, а всего лишь изначально была цель пару месяцев побыть в Казани и умотать обратно.       Турбо уже больше не стесняясь, расслабившись окончательно, подошёл к ней ближе, предложил поглядеть телевизор и поесть наконец-то, бесцеремонно успел облизнуть ложку со сгущенкой, принадлежавшей вообще-то ей одной! Мазнул губами по её, слизывая липкость и пробуя сладость с её губ, облизнулся и, подхватив чайник с бутербродами, ушлепал в зал. Кейтлин опешила, глупо заулыбалась, чуть краснея, и, схватив пустые кружки с ложками, убежала следом.       Как-то резко стало хорошо, а может себя накручивала, потому что вечно искала подвоха, пыталась понять как и почему, ведь тут другой менталитет, другие люди, обычаи, порядки, а ещё какие-то группировки и опасности. Сегодня им с девочками очень даже повезло, но если бы никто не пришёл, то неизвестно, что бы было с ними со всеми. Кейт в этот вечер до дрожи и настоящей истерики испугалась, но в данную секунду лишь подрагивала от легких касаний, лежа на парне. Тот лениво водил пальцами по её плечу, вырисовывая круги, непонятные символы и глядел кино. Она мало что понимала, да и вообще мозг не соображал, не принимая ничего лишнего.       — Ты больше не ходи так, — подал голос Валера, посмотрел сверху вниз на неё, когда та приподняла подбородок, глядя на него внимательными серыми и не понимая. — Ночью вообще нельзя у нас одной. Могут поймать, увезти, похитить. Своровать.       — Do you also have living people being taken away somewhere? Slavery or something else?       Турбо задумался, пытаясь переводить, как девушка по ленивому потянулась, выпутываясь из рук, села и поползла к столику с книгами. Нашарила нужное слово в словаре и тыкнула в него. Он понял. Славери какое-то означало рабство.       — Не совсем, — качнул головой. — В Казани много группировок и не все могут быть друзьями. Враги, плохие люди.       Книжка оказалась в стороне, хотя потом Валера всё-таки подтянул себе на колени, ища что-нибудь полезное для него, а затем потянул и Катьку, которая так и сидела далеко от него. Ну не дело, не так, ему рядом нравится.       — Во, нашел, — полистал ещё немного, радостно выдал и показал. — Читай.       — Revenge? — проговорила, сразу глядя на парня, потом на книжку. — And the Yellow One was taking revenge for something?       — Типо того, сделка не состоялась, — пожал плечами, объясняя. — Условия были не выгодными. Так, как это — нот профитабле.       Кейт закусила губу, поерзала на месте, дуя губы. Ничего себе, оказывается теперь слова Фарты стали вполне себе понятными. Если ты ни с кем не ходишь, значит никому не принадлежишь, а отсюда и прав у других столько же, сколько не было бы, если бы девушка при ком-то находилась. Это такая защита от дурака. Выяснилось ещё, что желательно не распространяться кто и с кем, знают о тебе в группировке и ладно, а вот другие не должны, как и не должны знать, что происходит в квартире. Про личную жизнь, увлечения, чем в постели занимаются. Бред какой-то, но Турбо сказал для безопасности.       — It's not like that in America, — выдала, внимательно изучая, как парень делает короткий кивок, прося рассказать. — You can do a lot with me. For example, no one hides their relationship and everyone knows about each other.       — Прямо всё?       — I knew my friend was sleeping with two guys at once.       — Чё? — опешил, округлил глаза. — Прямо с двумя? Реально?       Кейт хихикнула. Для неё как-то было всё равно кто и что делает, как кто живёт и у кого какие привычки, да подруга ходила сразу с двумя, но они были вполне себе милыми и всегда оба заботились о ней, по общению приятные и веселые, а ещё кажется нисколько не раздражающиеся от того, что их вечно спрашивали о том, как им живется втроём.       — Да, это нормально, — подтвердила. — I am very tolerant of people and their quirks.       — Я похоже не очень толерантен. Но звучит крипово, я бы если честно чисто ради интереса поглядел на них со стороны.       Девушка захихикала, и они ещё немного поговорили, уместившись после смотреть кино дальше и Кейтлин пообещала, что ходить будет с ним и звать, когда помощь нужна, что по темноте только с ним и называть его Турбо при пацанах, не слащавить — только за закрытыми дверями можно, а так он всегда готов помочь и позаботиться. Главное не молчать и говорить сразу же о том, что беспокоит, чтобы потом не получилось каких-нибудь казусов…       Как с Алёной — подумали оба про себя.