Глава 6: Ночь в лабиринте и выход

На следующий день.Я весь день провела на кухне готовя пирог и омлет с бутербродами. после этого ритуала, я решила немного прогуляться по лагерю, чтобы развеяться и понаблюдать за утренними делами. Вскоре я заметила Минхо, который, видимо, тоже искал способ развеяться и размяться. Минхо, заметив меня, подошёл ко мне с лёгкой улыбкой: — Привет, Лия. Как насчёт забега? Это отличная возможность немного размяться и развеяться. Что скажешь? Я была приятно удивлённой предложением и с интересом посмотрела на него: — Забег? Почему бы и нет. Это может быть весело. Когда предложение Минхо стало известно остальным глэйдерам, они начали собираться и с удовольствием присоединились к забегу, создавая атмосферу общего веселья и соперничества. Как только начался забег, я почувствовала, как адреналин наполняет мое тело. Я сосредоточилась, отталкиваясь от земли и стараясь не отставать от Минхо. Сначала забег шёл по лесной тропинке, извивающейся между деревьями. Лия и Минхо быстро вырвались вперёд, оставив позади остальных глэйдеров. Я ощущала, как мои мышцы работают на пределе, но была полна решимости показать всё, на что я способна. Я замечала, как Минхо начинает отставать, и это придавало мне дополнительную мотивацию. Я чувствовала себя живой и свободной, наслаждаясь этим моментом борьбы и скорости. Минхо, с одной стороны, был впечатлён энергией Лии, а с другой — немного подустал. Он чувствовал, как его темп немного замедляется, но всё равно поддерживал хорошее настроение, когда услышал как Ньют начал кричать Лией — Давай, Лия! Хорошая работа! Я, ускорив шаг, обогнала Минхо и первой пересекла финишную линию. В этот момент я была охвачена чувством победы и удовлетворения. Минхо, хоть и не смог выиграть, был в восторге от духа соревнования и её победы — Отлично пробежала, Лия. Ты действительно показала класс! Я, отдышавшись, ответила: — Спасибо, Минхо. Это было здорово! Ты тоже молодец. В процессе забега я не сразу поняла, что предложение Минхо могло быть намёком на что-то большее. На фоне их соперничества и веселья, мое внимание было сосредоточено на самой гонке, и я не заметила, что Минхо мог использовать забег как способ показать свои чувства или интерес ко мне. После финиша они оба вернулись к остальным глэйдерам, которые с радостью встретили их и поздравили с успешным забегом. Я чувствовала, что день начался на позитивной ноте, и была рада, что смогла провести время с Минхо, даже если и не поняла истинного смысла его предложения. - - - Утром, когда лагерь был ещё полон энергии, я заметила, как Алби и Минхо готовятся к выходу в лабиринт. Я сразу почувствовала внутреннее напряжение — они собирались искать Бена, который был ужален Гривером и теперь представлял серьёзную опасность. Подходя ближе, я нахмурилась и обратилась к Минхо: — Вы правда собираетесь туда пойти? Это слишком опасно! Вы не знаете, что может произойти. Минхо, уже настроенный на поиск, попытался меня успокоить: — Лия, мы должны найти его. Мы не можем просто так оставить его там. Мы скоро вернёмся, не волнуйся. Но я всё равно была недовольна, чувствуя, что ситуация слишком рискованная. Прошло несколько часов, и внезапно небо над Глэйдом затянуло тёмными облаками. Начался дождь — первый дождь, который видели глэйдеры. Капли падали всё сильнее, и вскоре дождь превратился в настоящий ливень. Лагерь погрузился в хаос, так как никто не был готов к такой погоде. Я, осознавая, что дождь усложнит возвращение Минхо и Алби, начала беспокоиться ещё больше. Ворота лабиринта должны были скоро закрыться, и время неумолимо истекало. Когда ворота начали медленно закрываться, Лия и Томас обменялись взглядами. Они поняли, что должны что-то сделать. Внезапно Томас бросился к воротам, и я, не задумываясь, последовала за ним. Оба оказались внутри лабиринта, и ворота закрылись за их спинами. Минхо, заметив их, не сдержался и закричал: — Вы что, с ума сошли?! Теперь мы все трупы! Томас и я, осознавая, что дороги назад нет, спросили: — Что с Алби? Минхо, тяжело дыша, ответил: — Его ужалил Гривер... Я сделал что должен был... Я, сохраняя холодную голову, предложила: — Нужно повесить Алби на лианы, чтобы он был вне досягаемости Гриверов. Минхо согласился, и они начали действовать. Но вдруг из-за угла появился Гривер, ревущий и готовый напасть. Минхо схватил меня за руку и резко потянул её за собой, убегая в сторону и находя укрытие. Спрятавшись, я пыталась отдышаться, но меня злило, что Минхо просто схватил меня и не дал мне действовать самостоятельно. Вспыхнув, я накричала на него: — Почему ты не дал мне закончить?! Мы могли справиться, если бы ты просто... Но Минхо не дал мне закончить: — Я спасал тебя! Ты хоть понимаешь, что могло случиться? — К черту твоего спасал тебя, надо найти Томаса Мое раздражение не утихло, но я решила не продолжать спор и переключилась на то, что было важнее — найти Томаса. Мы осторожно выбрались из своего укрытия и начали искать Томаса. Шаги по камням и глухие звуки эхом разносились по лабиринту, но вскоре мы нашли его, как раз вовремя, чтобы спасти от второго Гривера, который подкрался из тени. Томас, увидев Гривера, среагировал быстро — он схватил камень и метнул его в существо, пытаясь привлечь его внимание. Я и Минхо тут же подхватили идею и начали атаковать с разных сторон. Вскоре мы смогли загнать Гривера в ловушку, направив его прямо на острый выступ стены. Существо издало последний крик, прежде чем его тело обрушилось и замерло. Измотанные, но живые, трое глэйдеров нашли временное убежище, чтобы переждать ночь. Ночью в лабиринте царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками, которые могли принадлежать другим Гриверам. Я, несмотря на усталость, ощущала облегчение от того, что они все выжили. Я взглянула на Томаса и Минхо, чувствуя, что, несмотря на все трудности и разногласия, они стали ещё ближе друг к другу. Она заснула на плече Минхо - - - Ньют Ночь в Глэйде была тревожной и долгой. После того как ворота лабиринта закрылись,я остался с невыносимым чувством беспомощности.Я смотрел, как Лия и Томас исчезают за массивными каменными стенами, а затем услышал звук захлопывающихся ворот. Эта мысль, что трое моих друзей теперь в ловушке вместе с Гриверами, не давала мне покоя. Время тянулось невыносимо медленно. Я не мог усидеть на месте, мои мысли постоянно возвращались к Лии, Минхо и Томасу. Он представлял, как они борются за жизнь, как противостоят кошмарам лабиринта. В голове постоянно всплывали самые страшные сценарии, и с каждым часом я чувствовал всё большее отчаяние. Каждый звук в ночи заставлял меня вздрагивать, каждый шорох казался мне предвестником чего-то ужасного. Я хотел сделать что-то, хоть как-то помочь, но я понимал, что мои силы ограничены. Единственное, что оставалось — ждать рассвета и надеяться, что они вернутся. Я пытался держать себя в руках ради других глэйдеров, но внутри меня бушевала настоящая буря эмоций. Я знал, что не смогу простить себе, если с ними что-то случится. Особенно с Лией — той, кто был мне ближе всех, и с Томасом, к которому я испытывал больше, чем просто дружеские чувства. Когда небо начало светлеть, я стоял у ворот лабиринта, не отводя глаз от места, где они должны были появиться. Сердце колотилось в груди, и каждая минута ожидания казалась вечностью. И вот, когда ворота начали медленно открываться, мое сердце замерло в ожидании. Вдали показались три фигуры, медленно приближающиеся к выходу. Они выглядели измотанными, но живыми. Когда они подошли ближе, Ньют бросился к ним. Он увидел Лию, Томаса и Минхо, которые поддерживали Алби. Радость и облегчение нахлынули на него, но одновременно с этим в груди возникла острая боль от осознания того, через что они прошли. — Вы вернулись... — голос Ньюта дрожал, и он не мог скрыть своих эмоций. — Я так волновался... Он хотел обнять Лию, но, увидев её усталое лицо, сдержался, лишь нежно коснувшись её плеча. С одной стороны, он был счастлив, что они вернулись, но с другой — беспокойство за их состояние и за то, что ещё может произойти, не оставляло его. Как только я, Минхо, Томас и Алби пересекли порог ворот, Ньют бросился к ним, полон облегчения и тревоги. Я, увидев Ньюта, почувствовала, как мои силы окончательно оставляют меня. Я не смогла больше держать себя в руках и, обняв его, внезапно почувствовала, как мои ноги подкашиваются. — Лия! — вскрикнул Ньют, почувствовав, как её тело становится тяжёлым и безжизненным в его руках. Он успел подхватить её прежде, чем она упала на землю. Волнение и страх охватили его. Не теряя времени, Ньют аккуратно поднял Лию на руки и быстро направился к её хижине, стараясь как можно быстрее добраться до места, где она сможет отдохнуть и прийти в себя. Тем временем Галли, заметив состояние Лии и осознав, что произошло в лабиринте, сразу же обратил внимание на Томаса. Его тревога и беспокойство за подругу переросли в гнев. — Что, черт возьми, случилось?! — резко спросил Галли, подойдя к Томасу. — Вы видели гривера? — вдруг кто то спросил —Он не просто их видел, он убил одного из них — отдышавшись протянул Минхо — Это всё из-за тебя, Томас! Вы не должны были туда идти! А теперь Лия едва жива, и всё потому, что вы убили Гривера! Он был готов накинуться на Томаса, требуя наказания, но остальные глэйдеры, чувствуя напряжение в воздухе, поспешили вмешаться, пытаясь предотвратить конфликт. В этот момент Лия уже находилась в своей хижине, где Ньют осторожно уложил её на кровать, стараясь не беспокоить её лишний раз. Её слабое дыхание и бледное лицо заставляли его сердце сжиматься от беспокойства. Но сейчас он знал одно: она жива, и это самое главное. На следующее утро я проснулась и узнала что Томаса посадили в яму, несмотря на слабость, проснулась с твердым решением помочь Томасу. Я направилась к кутузке, где Томас провел ночь. Когда я подошла, на моем лице читалась решимость. Я быстро отворила дверь, и Томас, немного ослабленный ночным наказанием, выглянул наружу. — Ты как? — тихо спросила я, осторожно касаясь его плеча. Томас лишь кивнул, показывая, что он в порядке, хотя усталость была заметна в его глазах. — Пойдём в лабиринт, — предложила я. — Мы должны прооперировать того Гривера, которого убили. Возможно, там есть что-то, что поможет нам лучше понять этот ужасный мир. Томас, понимая важность этого шага, согласился без лишних слов. Оба, собравшись, направились к выходу из лагеря, готовые к новой опасной миссии. Однако когда они подошли к воротам лабиринта, их путь преградил Минхо. Он стоял с решительным выражением лица, явно не собираясь их пропускать. — Вы не пойдёте туда, — строго сказал он, сжав кулаки. — Это слишком опасно, и после того, что произошло вчера, я не могу позволить вам рисковать жизнями. Я и Томас обменялись взглядами, понимая, что уговоры не помогут. Минхо был слишком решителен, и они знали, что ему можно доверять. Это была битва, которую они не могли выиграть, и, возможно, это было к лучшему. — Встретимся через час в глубине леса. — бросив Минхо ушел Я и Томас, услышав приказ Минхо, быстро направились готовиться. Я, чувствуя усталость и желание смыть с себя весь стресс прошедших дней, отправилась в душ. Теплая вода смыла грязь и усталость, позволив мне немного расслабиться. После душа я переоделась в короткие черные шорты и топ, накинула рубашку Минхо, чувствуя себя более уверенно и решительно. Когда час прошёл, я и Томас подошли к лесу, как велел Минхо. Там они увидели неприметную хижину. Подойдя ближе, они обнаружили, что это не просто хижина — это было хранилище карт лабиринта, в котором велись важные записи и хранились наблюдения. Внутри хижины их уже ждали Минхо, Фрайпан, Уинстон и Зарт. Все они были вооружены, и было ясно, что предстоящая вылазка будет опасной. Минхо кивнул им, показывая, что пришло время действовать. — Готовы? — спросил Минхо, его взгляд был серьёзен и сосредоточен. Я и Томас кивнули, и все вместе мы направились в лабиринт. Оказавшись внутри, группа быстро нашла мертвого Гривера, которого Я и Томас убили накануне. Его огромное тело лежало без движения, окутанное зловонной аурой. Минхо подошел к Гриверу, внимательно осматривая его. Он осторожно вытащил одну из клешней, покрытую чёрной густой жидкостью, похожей на кровь. На клешне была странная штука, в которой явно было что-то необычное. Я смотрела на это с интересом, понимая, что это может быть ключом к разгадке, но также несет в себе новую опасность. — Что это? — тихо спросила я, взглянув на Минхо. — Пока не знаю, — ответил Минхо, глядя на находку с явным беспокойством. — Но мы обязательно это выясним. Когда они шли обратно в Глэйд с загадочной находкой, я не могла перестать наблюдать за Минхо. Его сосредоточенность, серьёзный взгляд, с которым он относился к любой мелочи, завораживали меня. Мне нравилось, как он командовал ситуацией, но в то же время я боролась с этими мыслями, понимая, что сейчас на кону стоят жизни, и я не могла позволить себе отвлекаться. Вернувшись в Глэйд, они немедленно созвали совет. Томас начал объяснять, что странная штука, которую они нашли на клешне Гривера, может быть ключом к их освобождению. Его слова были полны надежды и уверенности, но не все были готовы ему верить. Галли снова выступил против: — Ты не бегун, Томас! У тебя нет права идти в лабиринт! Мы не можем позволить тебе нарушать правила, это может всех нас погубить! Ситуация накалялась, но Ньют, желая сохранить порядок, взял слово: — Лия и Томас теперь официально назначаются бегунами. Но за нарушение правил они проведут ночь в яме без еды. Эти слова вызвали разные эмоции среди глэйдеров, но решение было окончательным. Я, понимая, что ей предстоит ещё много испытаний, почувствовала внутреннюю силу, готовую противостоять любым трудностям. Томаса и Лию посадили в тёмную и сырую яму, из которой едва пробивался свет. Внутри было прохладно, и от каменных стен веяло сыростью. Они сидели рядом, опираясь на холодные камни, и тишина окутала их, словно густой туман. Вокруг царила мрачная атмосфера, но между ними было ощущение некой близости. Они оба знали, что находятся здесь не случайно, и хотя наказание было суровым, Я чувствовала, что это подходящий момент для откровенного разговора. Я долго думала о том, что мне нужно сказать Томасу, но сейчас не могла больше откладывать. — Томас, — начала я, мой голос был тихим, но полон решимости. — Есть кое-что, что ты должен знать. Он повернул голову, внимательно слушая меня, в глазах мелькнула искра любопытства. — Мы с тобой не просто знакомые или друзья, — я вздохнула, стараясь собрать мысли в кучу. — Ты мой брат. И у нас есть младшая сестра — её зовут Миса. Томас замер, его взгляд был полон удивления и недоверия. Слова Лии повисли в воздухе, заставляя его внутренний мир перевернуться. — Брат? — переспросил он, как будто не веря своим ушам. — Как... как это возможно? Почему я ничего не помню? Я понимала, что такие вещи нелегко принять, особенно в такой ситуации. — Я не знаю всех деталей, — продолжила я, стараясь говорить мягко. — Но я нашла записи в своём дневнике, где написано, что мы с тобой брат и сестра. Нас разлучили, когда мы были совсем детьми. Миса... она тоже где-то там, возможно, жива. Я не помню всего, но эти записи дали мне уверенность, что это правда. Томас замолчал, обдумывая сказанное. Его мысли были полны смятения. Воспоминания о прошлом были как размытые тени, от которых не так просто избавиться. Он пытался восстановить их, но всё, что всплывало в его голове, было отрывками, бессвязными и неполными. — Значит, мы всё это время были близки, но не знали об этом, — наконец, проговорил он, его голос был низким, почти шепотом. — Я не знаю, как к этому относиться. Но если это правда... это всё меняет. Я почувствовала, как его слова коснулись мою души. Я тоже не знала, что именно меняется, но знала одно: они теперь не одни. У нас есть связь, которая сильнее, чем что-либо другое, и это придавало мне сил. — Томас, я понимаю, что это шок, — продолжала я, чувствуя его смятение. — Но мы должны держаться вместе. Мы должны найти выход из этого места и... и, возможно, найти Мису. Я верю, что она жива, и что мы сможем быть вместе. Томас кивнул, и в этот момент между ними возникло молчаливое согласие. Они не знали, что ждёт их впереди, но понимали, что теперь они связаны чем-то большим, чем просто выживание в этом ужасном месте. Они продолжали говорить всю ночь, обсуждая свои чувства и воспоминания, пытаясь понять, как лучше всего действовать дальше. И хотя их ждало много трудностей, в ту ночь Лия и Томас нашли в себе новую силу — силу семьи, которая могла помочь им преодолеть всё. Я, сидя в сырой и холодной яме, постепенно погружалась в сон. Мои мысли, переполненные переживаниями и откровением, что Томас мой брат, унесли меня в воспоминания, которых я давно не касалась. Во сне я снова была маленькой девочкой. Я помнила, как наш дом был наполнен звуками разрушения, словно весь мир рушился вокруг них. Отец, с глазами полными боли, кричал мне: — Беги, Лия! Беги и не оглядывайся! — его голос был полон отчаяния, а слёзы текли по его щекам. — Я люблю тебя, детка, но ты должна уйти! Я хотела подбежать к нему, схватить его за руку и увести с собой, но его взгляд и приказ остановили меня. Я помнила, как мои ноги несли меня прочь, оставляя позади всё, что я знала и любила. Я проснулась в слезах, мое сердце сжалось от боли. Я почувствовала, как чьи-то руки открывают решетку — это был Минхо. Он молча выпустил их, и они направились к карта-хранилищу. Внутри было темно, но я заметила, как лабиринт на картах был построен с такой точностью и вниманием к деталям, что это вызвало во мне невольное восхищение. — Минхо, это ты всё сделал? — спросила я, не скрывая восторга в голосе. Он кивнул, но не сказал ни слова. Они обсудили план на будущее, но я не могла отделаться от чувства, что между ними осталась какая-то недосказанность. Когда они остались одни, я решилась спросить: — Минхо, ничего ли ты не хочешь мне сказать? Его взгляд стал суровым, он словно собирался с мыслями, но потом произнёс: — Тебе нужно собраться и быть готовой, Лия. Я ожидала другого ответа, но не показала разочарования. В моих мыслях крутились эти слова: «Скажи эти три слова, которые ты так давно хотел сказать». Но он сказал другое: — Давай останемся друзьями. Я с трудом сдержала свои эмоции и кивнула: — Давай. Сломленная, я направилась к своей хижине. Там я встретила Ньюта, который сразу заметил мое состояние. Он обнял меня, а я не выдержала и расплакалась, рассказывая ему о своих переживаниях. Ньют пытался меня утешить, но внутри меня что-то сломалось. После этого я набралась сил и приняла решение. Я поняла, что не может больше позволять себе слабость. Забуду всё, отключу свои эмоции и стану другой — жестокой и грубой, той, кто не будет радостно улыбаться, чьи глаза больше не будут блестеть от счастья.