Часть 1

      Шерлок не силён в эмоциях; ни в их проявлении, ни в чтении. Однако с момента инсценировки собственной смерти и лицезрения душераздирающей картины того, как Ватсон разговаривает у пустой могилы — да, Холмс вынужден это признать, хоть и не понимает до конца почему, — внутри что-то словно ломается. И даже новая соседка, которая живёт сейчас с ним, не слишком-то облегчает задачу, хотя с ней интересно. Она кажется совсем другой, не то чтобы у Шерлока такой уж обширный опыт в общении с женщинами. Молли да Ирэн Адлер, которая по-прежнему ему написывает каждый год с предложением поужинать.       Александра Окуловски — молодая женщина, довольно тихая, остра на язык, что только подогревает интерес и терзает нервы Холмсу. Уроженка Восточной Европы, это слышно по её акценту. Окончила в прошлом педагогический факультет и получила тайком от родителей второе образование в направлении системной безопасности в одном из университетов Великобритании, что уже много чего может о ней сказать. Не все иностранцы способны с первого раза сдать вступительные экзамены, ещё и стипендию получать. И это уже звучит для него, как что-то, что интригует.       И лишь когда он воочию увидел свою новую соседку, готов был подавиться чаем. Слишком миниатюрная, но пропорционально миниатюрная, внешне ей едва ли можно дать даже четверть века, она будто только-только окончила старшую школу. Выглядит почти нелегально. Делить с кем-то незнакомым квартиру у него нет особого желания, поэтому он как может старается портить ей жизнь, словно капризный ребёнок, который из принципа не желает делать так, как ему велено.       Но Александра не из робкого десятка, чтобы вот так просто сдавать позиции и покидать это место. Холмс даже думал изначально, что это снова Майкрофт и его желание держать брата в узде, потому как тот катится по наклонной. Это факт, что Алекс зачастую работает на его старшего брата, но то, как она огрызается с ним, как перебрасывается колкостями, затыкая того за пояс, начинает даже нравиться.       Последние пару дней Окуловски не слышно и не видно. Она почти не покидает своей спальни. И лишь в один из дней она всё же выходит на свет. Шерлок сидит за микроскопом на кухне, едва замечая её присутствие. Молодая женщина выглядит немного потрёпанной, последние пару дней она очень много спит — отсыпается. — Ты поздновато сегодня. — Его тон резкий, но он не поднимает взгляда с чашки петри у него под объективом микроскопа. И когда Холмс наконец поднимает взгляд, он видит потрёпанную соседку и вскидывает бровь. — Ты в порядке? — Да, и тебе доброе утро, — сонно бормочет молодая женщина, подавляя зевок. В руке у неё пустая чашка с кофейными разводами по краям. Александра, кажется, полностью проигнорировала вопрос Шерлока.       Шерлок слегка прищуривается, когда видит пустую кофейную чашку в её руке. Очевидно, она пытается уйти от ответа на его вопрос. Это тактика, которую он знает слишком хорошо, и она только усиливает его раздражение.       Он встает со стула и подходит к Окуловски, внимательно изучая её лицо. Бледная, с синяками под глазами, тёмные волосы — крашеные в чёрный, который выгорел до красного дерева — немного растрёпаны, корни сильно отросли, но ей, по всей видимости, плевать на это. — Когда ты в последний раз спала? — Интересуется он, и в его голосе слышится плохо скрываемое раздражение.       Кажется, что она — это смесь аромата кофе, чернил для принтера, офисной бумаги и лёгких закусок. Александра занимается хакерством по личному заказу Лестрейда или Майкрофта, иногда усмехаясь тому факту, что последний вообще отдаёт ей такое распоряжение. Он может сделать это сам, ну, или напрячь своих пешек, которых у него целый кабинет в Здании Парламента или клубе «Диоген». — Примерно пару дней назад. Этот твой братец сведёт меня в могилу своими поручениями. — Окуловски знает, что Шерлок ничего не ей не сделает, но всё равно немного отступает в сторону, увеличивая расстояние между ними.       Александра берет турку, насыпает в неё кофе, корицу и сахар, заливает водой и ставит на плиту. Прожив с Шерлоком некоторое время, она почти на ощупь может определить, что можно есть, а что является вещественным доказательством или материалами дела. И его зачастую злит и веселит её поведение на кухне, лишённое всякой скромности. Будто она здесь хозяйка, а он её сожитель, который пришёл к ней в долю.       Шерлок закатывает глаза, услышав её ответ. — Слишком давно, — говорит он как ни в чём не бывало. — Ты истощишь себя, если будешь продолжать в том же духе. — Он наблюдает за тем, как Алекс готовит кофе, со смесью любопытства и раздражения. — Знаешь, — вновь заговаривает Шерлок, — ты начинаешь казаться мне ходячим клише. Недосыпающая, накаченная кофеином программистка. Это не совсем ново.       Александра тихо посмеивается. Она действительно похожа на стереотипного программиста, каким её представляют все окружающие, но это не всегда так, и Шерлок это знает, но всё равно не упускает возможности отпустить едки комментарий. — И это мне говорит такое же ходячее клише. — Хмыкает она, чуть вскидывая брови, и краем глаза следит за закипающим в турке кофе. Окуловски вообще не задаёт вопроса о том, почему Шерлок беспокоится о её состоянии; в этом нет никакого смысла. — Мистер «Сама гениальность», знающий ответ на любой вопрос, а чай себе заваривать так и не научился.       При их первой встрече он произвёл впечатление абсолютно необщительного человека, которого якобы не волновали, по его словам, такие ненужные вещи, как человеческие эмоции, что далеко не так. Александра понимает, что прямого ответа на свой вопрос она не получит, однако это ей всё равно ничего не даст. — Я знаю, как заваривать чай, — с ухмылкой парирует Шерлок, — я просто предпочитаю этого не делать. В этом часть моего обаяния. — Он облокачивается на стойку и изучает Окуловски со смесью восхищения и притворного безразличия. — Ты всегда думаешь обо мне самое худшее, — говорит он с лёгкой иронией в голосе. — Это ранит моё сердце.       Шерлок не умеет правильно заваривать чай, Александра это знает, но ей всегда доставляет удовольствие слушать, как он придумывает отговорки, чтобы не выглядеть глупо, потому что многие признают его гением. Холмс всегда старается притворяться безупречным, хотя он такой же человек, и незнание чего-либо совершенно нормально для всех, в том числе и для него.       Девушка с ухмылкой подходит к Шерлоку, легонько тычет его пальцем туда, где находится сердце. — Вау! Оно действительно существует. — Александра знает, что он не воспримет это как оскорбление, потому что делает это без злого умысла. Когда кофе готов, девушка продолжает хозяйничать, снова увеличивая дистанцию между собой и мужчиной, намереваясь приготовить порцию каши. У неё впереди целый месяц, в течение которого она будет предоставлена самой себе.       Окуловски очень интересная личность, тут даже Холмс при всей своей нелюбви признавать подобные вещи, отдаёт должное её интеллекту. Она сообразительна, наблюдательна — порой даже слишком, — и не создаёт шуму вокруг его прямолинейности, которая многих женщин отвращает или доводит до слёз.       Александра всегда отвечает язвительностью на язвительность, не даёт приблизиться к себе, не даёт её прочесть, и это интересно ему. Почти напоминает «Эту женщину», но с той лишь разницей, что она не пытается затащить его в кровать. Кажется, что Окуловски, этой холодной девушке — миссис Хадсон всю плешь проела, что Александра не «женщина», потому что слишком молода для такого уничижительного титула — чужды темы близости и интима. Но так ли это? Шерлоку становится любопытно узнать наверняка.       Шерлок с весёлым выражением на лице наблюдает, как она расхаживает по кухне. Он не упускает из виду намёк на поддразнивание в словах и отвечает ухмылкой. — Не надо так удивляться, — хмыкает он, притворяясь уязвлённым. — Я надёжно прячу своё сердце под этой холодной внешностью.       Он прислоняется к стойке, от которой отошла Александра, снова бесстыдно сокращая расстояние. — И, кстати, о сердцах, — продолжает Шерлок, понизив голос, — когда ты в последний раз ходила на свидание?       Ей не нравится, когда нарушают её личное пространство, но она никогда не говорит, в чем причина. Дело не в том, что Александра её не знает, просто она понимает, что если она кому-то расскажет об этом, то мало кто это проверит, потому что она сейчас живёт в месте, где совершенно другой менталитет, другие традиции и моральные нормы, поэтому для неё не будет удивительным, что кто-то будет считать её рассказ о прошлом — это просто какая-то страшилка. В конце концов, не может быть, чтобы родители лишали своего ребенка личного пространства даже в его собственных вещах, верно? — Не мог бы ты отойти на шаг назад, пожалуйста? — Александра по-прежнему сохраняет внешний задор, умело скрывая, что ей неуютно, когда Шерлок так близко. — Меня не интересуют свидания. Я не романтик.       И это не какое-то оправдание; Александра не обделена вниманием мужчин, но её мало интересуют неуклюжие ухаживания и навязчивое поведение.       Холмс приподнимает бровь в ответ на просьбу Окуловски, но, тем не менее, отступает на шаг, продолжая изучать её тем аналитическим взглядом, который, кажется, никогда не сможет искоренить в себе. — Не романтик? — Повторяет молодой мужчина, как будто ему трудно в это поверить. — Интересно. Ты полна сюрпризов, не так ли, Александра?       Он снова облокачивается на стойку, давая ей немного больше пространства, но не сводит пристального взгляда. — Не интересуешься ухаживаниями, да? А как насчёт… интима?       Шерлок задаёт эти вопросы не просто так, это понял бы даже дурак, но Александра отвергает любой возможный интерес к ней с его стороны. Для него она просто клишированный программист, у которого за плечами есть свои причуды на фоне детских эмоциональных травм, о которых она никому не рассказывает, но молча работает над собой, чтобы быть похожей на всех, с кем общается.       Её отношение к романтике обусловлено её воспитанием и личным представлением о том, какими должны быть отношения, и, хотя некоторым это может показаться не совсем здоровым, она не зацикливается на этом, не гонится так, если бы это была её единственная цель в жизни. Если так называемая «пора любви» настигнет её, она просто будет к этому готова. — Мммм… Было такое. Последний раз это было около семи лет назад. Я не фригидная, если ты это имеешь в виду. — Девушка улыбается, берёт тарелку с овсянкой и чашку кофе и садится за свободный угол стола-островка посреди кухни, который всё ещё свободен от документов и других вещей, которыми Шерлок обычно загромождает все горизонтальные поверхности в квартире.       Шерлок с лёгким недоумением наблюдает, как ты подходишь к кухонному столу. В уголках его рта появляется ухмылка, когда ты упоминаешь о своём прошлом опыте. — Семь лет? — Он размышляет, почти про себя. — Впечатляющая сдержанность. Он придвигается ближе к Окуловски, останавливаясь, чтобы снова не вторгнуться в её личное пространство. — Семь лет — это долгий срок, — говорит он, понизив голос. — Разве ты… не скучаешь по этому? — Да, это долго, но кто сказал, что я не компенсирую? — Александра не видит ничего плохого в том, чтобы открыто говорить о том, что она иногда делает. Это вполне может стать ударом для Шерлока. Блестящий детектив, который читает людей, как открытую книгу, не видит очевидного: его соседка по комнате не страдает от недостатка интима, и он даже не подозревает об этом. Впрочем, это вполне нормально, Холмс может даже не интересоваться таким вопросом.       Девушка делает глоток кофе, прежде чем зачерпнуть ложку каши. Она не поклонница овсянки, но сейчас ей нужно приучить свой желудок к тому, что в него может попадать что-то помимо лёгких закусок. — И к чему все эти наводящие вопросы, Шерлок? Не думай, что я не заметила. — Александра снова беззлобно улыбается, прежде чем снова приняться за завтрак. Ухмылка Шерлока становится шире, но выражение его лица остаётся настороженным, когда Окуловски упоминает о своих методах компенсации. Он не упускает из виду подтекст, заключенный в словах кодера, и на его лице мелькает удивление, которое тут же исчезает.       Он придвигает стул прямо напротив неё, садится и повторяет её расслабленную позу, словно зеркало. В такие моменты, если Миссис Хадсон не заявляется, то это может длиться едва ли не часами. Удивительно, что Александра умудряется удерживать внимание Холмса на себе, и ему даже нескучно, у него не возникает идеи вновь вернуться за микроскоп! — Наблюдательна, как всегда, — делает он комплимент с ноткой сарказма в голосе. — Мне просто любопытно. Ты очаровательна, Александра. Ты совсем не такая, какой кажешься на первый взгляд. — Ну, я не обязана оправдывать твои ожидания. — Девушка с тёмными волосами снова улыбается, пожимая плечами. Она ненамного младше Шерлока, поэтому ей гораздо легче общаться с ним, чем с кем-либо другим. — Кстати, ответь ты уже Ирен Адлер, раз уж мы заговорили о свиданиях. Женщина без ума от тебя, а ты просто её динамишь.       Александра чрезвычайно наблюдательна, ей нетрудно догадаться, кто постоянно пишет Шерлоку сообщения, не говоря уже об их содержании. После стольких раз, когда она приглашала его на ужин, было удивительно, что он до сих пор ей не ответил. Ухмылка Шерлока на долю секунды исчезает, выдавая лёгкое удивление от предложения Окуловски. Он не ожидал, что девушка — нет, в тридцать лет это молодая женщина, и плевать, что там говорит Миссис Хадсон — так резко заговорит об Ирен Адлер, но быстро берёт себя в руки и откидывается на спинку стула. — А откуда ты знаешь, что мне писала Ирен? — Спрашивает он с лёгким раздражением в голосе. Ему так не нравится, когда кто-то суёт свой нос в его личные дела. — Кажется, ты шпионила за моим телефоном.       Девушка высовывает проколотый язык, поддразнивая, как подросток. Она совсем не клишированная программистка, она не лишена эмоций, просто ей не нравится их показывать из-за своих личных убеждений и воспитания, и она вполне может выглядеть сногсшибательно, если захочет. Просто Александру не волнует мнение окружающих о ней, считая, что польза от её действий должна немного опережать внешние характеристики. — Только у её входящих сообщений другой звук уведомления. Не нужно догадываться, что она… другой случай. — Когда девушка с тёмными волосами допивает кофе и доедает кашу, она моет за собой посуду, сохраняя при этом приличную дистанцию между собой и Шерлоком. Шерлок наблюдал за тем, как Окуловски доедала свой завтрак, со смесью любопытства и раздражения. Она застала его врасплох, а он не привык к такому чувству.       Многие люди говорят, что на Бейкер Стрит стало на одного чудаковатого человека больше. И дело не в том, что Александра так уж спешит как-то оправдаться, прикрываясь фальшивыми отговорками. Ей просто все равно.       Он прищуривается, когда она упоминает другой звук уведомления для сообщений Ирен Адлер. Очевидно, Александра уделяла ему больше внимания, чем он предполагал. Но Холмс до сих пор не может понять сам почему до сих пор не изменил звук её уведомлений на что-то другое. Ох уж «Эта женщина»… — Ты наблюдательна, — бормочет он почти с неохотой. — Надо отдать тебе должное. Он откидывается на спинку стула, изучая молодую женщину с любопытствующим блеском в глазах. — И вообще, почему это так важно для тебя? Моя личная жизнь — не твоё дело. — Что в этом такого? Разве я не могу поинтересоваться личной жизнью своего соседа по квартире? — Александра с некоторым удивлением отвечает на слова Шерлока, понимая, что поймала его за руку. В конце концов, он задаёт ей личные вопросы, почему она не имеет права делать то же самое? Девушка не рассматривает Шерлока как объект тайного желания или обожания, в её глазах он такой же человек, но с претензией на гениальность и оригинальность.       Да, его дедуктивные способности невероятны… Однако многие обыватели смогут думать так же, если будут уделять больше внимания деталям вокруг и научатся собирать весь этот пазл воедино. Александра — яркий тому пример. Она не гениальна, она просто наблюдательна, вот и всё.       Она идет в душ, чтобы привести себя в порядок, не забыв захватить сменную одежду, оставляя Шерлока наедине с его мыслями.       Шерлок наблюдает за ней, на его лице смесь раздражения и восхищения. Способность Окулоски выводить его из себя одновременно впечатляет и приводит в бешенство. Он бормочет что-то себе под нос, когда молодая женщина выходит из комнаты. — Чертовски любопытная… и чертовски упрямая…       Он откидывается на спинку стула, его мысли мечутся. Она не такая, как он ожидал. Она умная, наблюдательная и совершенно не стесняется этого. Это заставляет его кровь закипать… и его интерес к этой молодой женщине растёт вопреки его желанию. На Бейкер Стрит в очередной раз воцаряется спокойствие, что даже скучно.       Сказала бы Окуловски, если бы не очередное сообщение от Майкрофта. Сэр «Его-Британское-Правительство» с зонтиком снова вызывает темноволосую девушку к себе, и одному Дьяволу известно, что ему надо на этот раз.       Вопреки желанию, Холмс наблюдает за лёгкой суетой своей соседки по квартире, пока она расхаживает туда-сюда, ловко собирая свои нужные вещи, как опытная любовница в попытке уйти из квартиры своего кавалера незамеченной. Какое-то странное сравнение всплывает в голове у Шерлока, и откуда оно вообще такое? Кажется, этот «зомбоящик» в гостиной на него плохо влияет.       Ему не нравится то, как она одета, словно на важную встречу, — но ему пора бы привыкнуть, что она одевается так всегда, несмотря на чёрный цвет, — не нравится, что на её лице макияж, который почти до неузнаваемости меняет её лицо; Шерлок привык видеть Александру заспанной, немного растрёпанной, медленно плетущейся до кухни и не удивляющейся глазам в микроволновке, пальцам в рассоле или отрубленной голове в холодильнике. Ему не нравится, что волосы Окуловски собраны шпилькой, которая так контрастирует с цветом волос.       Холмсу не нравится, что она вообще для кого-то старается, ведь для него все её образы именно на это и похожи. Старание быть привлекательной, старание нравиться всем, быть красивой картинкой с невероятным разумом. Но больше всего ему не нравится, что она это делает каждый раз, когда с минуты на минуту под окна квартиры на Бейкер Стрит будет подана машина Майкрофта.       Внимательный взгляд Холмса оглядывает Окуловски, его брови чуть опускаются. Если он сейчас не скажет чего-то такого язвительного в его привычном духе, то это будет поводом забить тревогу. — Не боишься, что кто-нибудь сочтёт, что ты подружка Майкрофта, глядя на то, как ты вырядилась? — Шерлок уже знает, что в этой квартире есть ещё один человек, который сделает всё, чтобы последнее слово было за ним. Это Александра. И лишь сейчас он начинает понимать, что где-то он её уже видел такую. Сербия, точно. — Ты никогда не беспокоишься о последствиях, да? — Жизнь под одной крышей с тобой уже сама по себе имеет последствия, — парирует Окуловски в тот же момент, закатывая глаза. За словом в карман не лезет, это так… освежает. Холмс не получает необходимого времени на очередную язвительную фразочку в ответ — молодая женщина уже захлопывает за собой дверь в прихожей.       Её нет продолжительное время, либо Шерлоку так кажется, хотя он всё равно никак не может понять почему он смотрит на часы, будто чего-то ожидая. И когда всё поменялось? Когда произошло то, что сейчас преследует его, как навязчивая мысль? Шерлок почти в бешенстве. Он может только частично видеть то, что из себя представляет его сожительница, но не более того. Нет единой картины; так, словно она специально путает след, не показывает то, за что над ней можно насмехаться. Словно она такая же бездушная машина.       А что, если провести эксперимент? По крайней мере, это то, как его мозг воспринимает очередную безумную идею.       Молодой мужчина не замечает, как Александра переступает порог квартиры, но, когда смотрит на неё, не может не усмехнуться. Он знает, что Майкрофт слишком напыщен и надменен, он не признает в себе слабость и наличие эмоций, хотя его эго уязвимо, и любой, имеющий хоть малейшее понятие на что давить, может лицезреть занимательную картину того, как весь напускной пафос просто сыпется прям ему под ноги. — Свидание не задалось, я полагаю. — Едко усмехается Шерлок, приоткрывая один глаз, что уже большой прогресс в их «отношениях» с Александрой. Обычно он даже не утруждает себя хотя б слово проронить. Молодая женщина так же едко усмехается под нос: — Со мной говорит тот, кто девушку за руку никогда полноценно не держал даже. — Он не потерпит того, чтобы его самолюбие вот так безжалостно топтали, кто же — женщина! Шерлоку хватило Ирен Адлер с её выходками, хотя он отыгрался. Окуловски заставляет его кровь буквально кипеть в жилах, и ему это, чёрт возьми, нравится.       Холмс рывком поднимается с дивана, сокращает расстояние с молодой женщиной шаг за шагом, зная, что она станет отступать назад, чтобы очертить своё личное пространство, пока она не упирается спиной в стену. Допрыгалась. — Ты выбрал не самое подходящее время для очередного эксперимента, Шерлок. — Закатывает глаза темноволосая Окуловски, понимая, что ей никак не вырваться. Он смотрит своими серо-голубыми глазами — с этого ракурса они такими кажутся — в её зелёные. Она раскусила его слишком быстро, и это не то, что он хочет признавать, а уж тем более отказываться от уже намеченного плана. — Возможно, но более подходящего случая уже точно не будет. — И это последнее, что Шерлок говорит Александре перед тем, как сомкнуть свои губы с её. Поцелуй медленный, не такой, какой он однажды подарил Молли в знак признательности за помощь в инсценировке его смерти. Это куда интимнее; молодой мужчина сам не ожидал, что увлечётся так сильно.       Окуловски другая. Её сложно читать, сложно предугадать её действия, она человек-ситуация, но Холмсу начинает нравиться. Она делает его жизнь сложнее, ею непросто манипулировать, ведь она видит то, что он от неё хочет, и делает всё вопреки его ожиданиям. Александра раздражает её пытливым умом, сарказмом, цинизмом и язвительностью, равно как и наблюдательностью. Она невыносима, но другую её Шерлок не хочет. Ему ещё никогда не было настолько интересно. Она и Ирен Адлер — две женщины, которые могут свести его с ума, но ему другого не надо.       Холмс не любит касаться кого-то, но сейчас его руки бредут по её одежде, желая снять эти одеяния, которые так напоминают ему эстетику Династии Тан. У Александры странный выбор гардероба, однако он ей к лицу, даже очень. Даже её юбка, которая в сочетании с чёрной рубашкой выглядит как школьная форма, не выглядит неуместно, несмотря на возраст молодой женщины. Её моложавые черты лица сбивают с толку, и если бы не тот факт, что Шерлок знает её реальный возраст, он бы и близко не подошёл к ней, хотя не то чтобы его так уж заботят правила. Выглядит, как восемнадцатилетняя, значит вполне легальна, хотя он не такой подонок, чтобы засматриваться на тех, кто ему в дети годится.       Мгновения поцелуя длятся очень долго. Никто не знает сколько точно, однако по ощущениям целая вечность. Губы Окуловски мягкие и тёплые, бусинка пирсинга на языке такая непривычная по ощущениям, однако Холмс не чурается поиграться с ней немного, слушая и чувствуя как стон молодой женщины тает на его губах, оставаясь лёгкой вибрацией. Интересное наблюдение: проколу языка уже несколько лет, однако канал явно всё ещё очень чувствителен. К чему он это? Шерлок сам не знает. — Хоть бы до спальни дошёл, честное слово. — Усмехается темноволосая Окуловски, когда расстояние между губами становится чуть больше, но недостаточно большим, чтобы она не чувствовала их тепло. Шерлок слишком увлёкся, поэтому его аналитический разум не успевает обработать информацию.       Они оба слышат миссис Хадсон, которая, воркуя, стучится в и без того открытую постоянно дверь, но тут же замирает. Картина, которая предстаёт глазам домовладелицы её настолько поражает и умиляет, что она лепечет что-то, что Холмс и Окуловски пропускают мимо ушей — ощупывание женского тела через слои ткани и ощущение исходящего от больших ладоней с изящными пальцами скрипача куда интереснее — и убегает вниз. — Чёрт возьми… — Вздыхает Александра и старается не смеяться. Теперь весь район Вестминстера будет знать, что тут творится. Шерлоку, впрочем, тоже отчасти не нравится то, как дела обстоят, но ему так интересно наблюдать за раздосадованной Александрой, пока его руки останавливаются на её боках и немного сжимают их. — Могла бы ей сказать, что мы пара. Мы бы очень неплохо смотрелись вместе, как думаешь? — Конечно, он это несерьёзно, он повенчан с работой, хотя какая-то его часть уже почти настойчиво требует продолжения «банкета». Его тело реагирует вполне однозначно на близость миниатюрного моложавого женского тела, особенно колена меж его ног. Будто вторжение в личное пространство, но более интимно. — Чтоб весь Лондон знал и твой брат в том числе? Нет, я могу догнать её и сказать эту пречудеснейшую новость, но кому ты хуже сделаешь? — Ухмыляется молодая женщина, понимая, что снова играет на терпении и нервах Шерлока. Она почти чувствует, как его руки сжимаются на её боках. Холмсу не нравится, когда она вот так просто, почти небрежно, вновь упоминает Майкрофта. Его брату здесь не место, даже в упоминании, и потому Шерлок вновь целует Александру, но на этот раз более требовательно, будто в стремлении стереть упоминание старшего Холмса с её губ. — В спальню. Сейчас же. — Молодой мужчина ещё много чего хочет сказать, но не собирается. Например, что ему претит идея Александры то и дело видеться с его братом, претит мысль, что она вообще его упоминает в этой квартире так, если бы они спали. Никто из них не помнит, как они добрались до спальни Шерлока, как он развязывал кушак на одеждах Александры, тихо шипя и ругаясь ещё и на то, что юбка слишком длинная. Холмс хотел поставить эксперимент, но увлёкся настолько, что сам теперь подопытный. Кто придумал правило, что в губы целуют только тех, кого любят? Бред сивой кобылы.       Холмсу непривычно быть таким уязвимым, почти беззащитным, оставшись наедине с женщиной, но его тело слишком напряжено, оно требует, чтобы его коснулись. Бездушная «машина» пала под натиском мягких губ, миниатюрных ладоней, которые почти играючи расправляются тонкими пальчиками с пуговицами на чёрной рубашке. Как же ему идёт чёрный цвет. Слишком привлекательно, слишком изящно, слишком сексуально… слишком «слишком». — Вау, великий Шерлок Холмс пал жертвой порочных желаний и эмоций, — хихикает Александра, однако её смешок прерывается на стон — Холмс беззастенчиво мнёт её грудь в своих руках, его губы находят сухожилие на шее, но вместо поцелуя укус. — Ты понятия не имеешь, что ты со мной творишь… то, что с тобой сейчас хочу сотворить я. — Пылко шепчет Холмс у её нежной шеи. Его кудри немного щекочут, однако желания хихикать нет совсем. Есть лишь взаимное желание отдаться страстям в кои-то веки, на своей шкуре ощутить каково это чувствовать чужие касания.       Наконец справившись с кушаком на чёрных одеждах, Шерлок получает возможность оголить бледные хрупкие плечи Окуловски. Взору Шерлока открывается безупречно бледная и гладкая кожа, когда он стягивает с одного плеча ее халат. Он далеко не первый, кто видит Александру в таком состоянии, поэтому она не смущается и не отводит взгляд. Ее руки блуждают по его телу, игриво расстегивая сначала пиджак, затем рубашку. Девушке хочется прильнуть к нему, коснуться его гладкой и упругой кожи, может быть, даже оставить пару своих отметин. Александра не совсем уверена в чувствах Шерлока к ней, но она не будет задавать этот вопрос сейчас, чтобы не портить пыл момента. — Но тебе невтерпёж показать это мне, не так ли? — Молодая женщина хрипло посмеивается, у неё чуть больше самообладания, чем у Шерлока, поэтому её пальцы не дрожат, когда она продолжает расстёгивать пуговицы.       Шерлок не сводит глаз с тела Окуловски, пока та медленно расстёгивает пуговицы на его рубашке, и у него перехватывает дыхание с каждым снимаемым слоем ткани. Он чувствует исходящий от неё жар, желание в её прикосновениях, и ему требуется всё его самообладание, чтобы просто не сорвать с нежного тела оставшуюся одежду. — Невтерпёж — это ещё мягко сказано, — рычит он, его руки тянутся к молнии на юбке. — Я хочу показать тебе, я хочу взять тебя… и я не собираюсь быть нежным.       Невозможно не прикоснуться к нему, поэтому пальцы Александры нежно очерчивают линию его груди, опускаясь ниже, пока он расстёгивает молнию на юбке до щиколоток. От всех этих движений и прикосновений балахон девушки полностью распахивается, сходясь у неё за спиной. Всё, что осталось от верхней одежды, — это кушак, которым она повязала его вокруг талии.       Хрипловатый голос Шерлока возбуждает, страсть и желание, с которыми он говорит с Окуловски, заставляют её слегка дрожать. Девушка прижимается к его шее и шепчет, уткнувшись в его бледную кожу, прежде чем оставить на ней след от первого поцелуя со следами губной помады: — Возьми меня. — Её не нужно долго уговаривать. Она покрывает шею Шерлока поцелуями с открытым ртом, проводит языком по его сухожилию, прижимается губами буквально к его челюсти, захватывая её зубами. Молодая женщина хорошо знакома с любовными утехами, поэтому не стесняется ни себя, ни своего тела. Одна из её рук опускается к паху Шерлока, касаясь его через ткань брюк.       Шерлок резко втягивает воздух, когда губы, крашенные помадой в винном оттенке, прижимаются к его шее, и его тело немедленно реагирует на прикосновения. Звук голоса его сожительницы, ощущение её тела, прижатого к его, — всё это сводит его с ума. — Терпение, — рычит Холмс, его голос груб и наполнен нотками собственничества, но всё ещё сохраняет привычное урчание. — Я возьму тебя, Алекс. Я буду делать это с тобой снова и снова.       Это же был всего лишь эксперимент, его желание проверить границы личного пространства Александры, посмотреть на её реакцию. Но… она слишком манящая, слишком притягательная и опьяняющая. От неё невозможно оторваться.       Его губы продолжают исследовать её тело, оставляя дорожку из поцелуев, спускающихся к груди. Он берёт руку Александры — такой же музыкант, как и он, стоит отдать ей должное — в свою, подносит её к губам и нежно покусывает кончики пальцев. Он хочет чувствовать её руки на себе, он хочет слышать, как она стонет его имя. — Ты чертовски идеальна, — бормочет он, прежде чем провести губами вниз по животу молодой женщины.       Александра согласна отдаться Шерлоку, но только при условии, что он наденет презерватив. Она не хочет дальнейших проблем, таких как дети или что-то ещё, и она более чем уверена, что у него есть коробка с тем, что пригодится им обоим.       На долю секунды в зеленых глазах Александры можно увидеть замешательство, когда Шерлок говорит ей, что она идеальна. Молодая женщина никогда не считала себя красивой, думая, что в ней нет ничего примечательного, однако она никогда не скажет этого вслух, и поэтому все её слова в ответ на комментарии о её внешности, как правило, звучат как попытка отмахнуться от них, как будто это произнёс человек с раздутым эго. Уж лучше казаться заносчивой стервой, чем той, кто, по мнению окружения, выуживает комплименты.       Окуловски тихо ахает, чувствуя тёплые губы Шерлока на своем животе, по спине пробегает дрожь, и она невольно прикусывает губу.       Шерлок замечает мимолетную вспышку неуверенности в зелёных глазах, когда он называет её идеальной снова, и не может не почувствовать укол разочарования. Это так глупо отрицать и сомневаться в чём-то настолько очевидном, хотя для Холмса немного удивительно, что он вообще отметил в своей голове и вслух какие-то внешние качества своей сожительницы. Он хотел бы покрыть каждый дюйм моложавого тела жгучими поцелуями, поклоняться ей, как божеству, в которого так отчаянно верят идиоты вокруг, заставлять её стонать и выдыхать его имя, пока она не превратится в ничто под натиском его касаний. — Ты чертовски красива, — страстно шепчет Холмс, не отрывая губ от бледной кожи. Его руки перемещаются к бёдрам Александры, пальцы скользят по тонким полоскам нижнего белья, покусывая бедренную кость.       Такое ощущение, что Холмс знает все её чувствительные места и специально прикасается к ним, чтобы довести её до исступления. В пылу страсти молодая женщина даже не задумывается о том, сколько комплиментов и с какой страстью говорит с ней Шерлок. Она полностью поглощена моментом. Зубы Шерлока, впивающиеся в бедренную кость Александры, посылают дрожь по всему телу, заставляя её тихо застонать. — Ты такой дразнящий, Шерлок. — Девушка хихикает, глядя вниз, где ее длинная юбка лежит под ногами, обнажая ноги и черное кружевное белье на бледной коже. С рычанием он хватает Александру за бёдра и толкает на кровать, его тело наваливается сверху, прижимая к матрасу. Он опускает свой рот к нежной ключице, его губы прокладывают дорожку из горячих поцелуев вниз по бледной шее к груди. — И это говорит женщина в чёрном кружеве, — рычит он, его руки блуждают по сильным, стройным ногам. Явно за плечами секция боевых искусств, неоконченная, правда. — Ты чертова соблазнительница, ты знаешь об этом?       Он скользит руками вверх по бёдрам Окуловски, его прикосновения твёрдые и властные. Молодой мужчина хочет поглотить её целиком, объявить своей собственностью. — Я собираюсь заставить тебя умолять меня, дорогая, — бормочет детектив-консультант, запечатлевая горячий поцелуй на внутренней стороне нежного бедра. Ей нужно хоть какое-то трение, хоть какое-то прикосновение между бедер, где истома стала невыносимой. Окуловски нужен Шерлок внутри, по крайней мере, его пальцы, иначе она сойдёт с ума. Александра кусает губы, её дыхание прерывистое.       Это отличается от того, как она прикасается к себе, компенсирует отсутствие близости с мужчиной. Это гораздо страстнее, чем ночные фантазии в наушниках и с маленькой игрушкой в руке между бёдер, это горячее, порочнее и реальнее. — Дедукция тебя снова не подводит, Шерлок… — Александра смеётся и снова тихо стонет, кусая губы. — Я всё гадала, когда же ты сорвёшься.       Шерлок едва не рычит, когда звук голоса Окуловски достигает его ушей. Молодая женщина чертовски идеальна, и то, как она реагирует на его прикосновения, сводит его с ума. — Я сдерживался гораздо дольше, чем следовало бы мужчине, — бормочет он, прокладывая губами дорожку вверх по внутренней стороне бедра Окуловски. — И теперь я намерен получить своё.       Это совсем другое, не то, о чём фантазировала Александра. Иногда она фантазировала о Шерлоке, представляла, как он бесцеремонно заглянет к ней в комнату и застанет её с широко раздвинутыми ногами и маленькой игрушкой — помощником, как она их называет. Но прикосновения Холмса гораздо приятнее, чем она могла себе представить, они посылают по её телу волну удовольствия. — Я отдаю тебе всю себя, дорогой Шерлок… — Кажется, молодая женщина подзывает Шерлока ближе, чтобы он мог попробовать её на вкус, уткнуться в неё лицом и делать все, что захочет. В этот вечер можно всё.       Шерлок окидывает взглядом моложавое тело, любуясь тем, как она лежит на его кровати и ждёт его. У него почти перехватывает дыхание, и он издает тихий стон, когда его взгляд блуждает по моложавому бледному телу, выжигая в памяти каждый изгиб, родимое пятно, мелкий шрам. — Ты не представляешь, что ты делаешь со мной, — бормочет он, опускаясь на колени между твоих ног. Молодо мужчина проводит руками по бёдрам Окуловски вверх, его прикосновения твёрдые и властные, не оставляющие сомнений в том, что он собирается взять то, что хочет. Изящные пальцы скрипача ухватываются за резинку кружевного белья и стаскивают их с глаз долой. — И сегодня ты вся моя.       Между ними медленно разгорался огонь, пока не достиг точки кипения. И вот они наслаждаются друг другом. Александра сладко стонет и откидывается назад, вцепившись руками в простыни, пока Шерлок пробует её на вкус.       У него явно было много вечеров за просмотром порно, иного объяснения нет. Холмс первый и единственный, кто заставляет Александру трепетать, задыхаться от удовольствия часто и прерывисто, прерываясь стонами. Его руки не позволяют ей свести ноги вместе, держа их широко раздвинутыми для него. — О, чёрт возьми, Шерлок! — Восклицает молодая женщина, напрягаясь и расслабляясь под натиском ласк. — Не смей смыкать свои прекрасные ножки, дорогая, иначе накажу, — рычит Холмс хриплым от желания голосом. — Я хочу увидеть каждую частичку тебя.       Его язык и губы продолжают исследовать Окуловски, пробуя на вкус и дразня, доводя молодую женщину до грани безумия. Ему нравится, как она реагирует на его прикосновения, как стонет и задыхается, как её тело дрожит и выгибается под ним. Но больше всего детективу-консультанту нравятся громкие, высокие стоны, когда он покусывает внутреннюю сторону бедра.       Александра дрожит, стонет, задыхается от удовольствия. Это уже слишком, но ей так хорошо, что она добровольно раздвигает ноги шире. Зубы Шерлока на внутренней стороне её бедра заставляют ахать только громче. Ей нравится, как Шерлок ведет себя с ней, как он вообще не выбирает слов, позволяя себе быть вульгарным. Это заводит. — Шерлок… О, Шерлок… — Это всё, что Александра повторяет как мантру, в то время как её пальцы, комкающие простыни, дрожат и разжимаются. — Ещё, пожалуйста… — Ты получишь больше, дорогая, — бормочет детектив-консультант, касаясь бледной кожи, его губы движутся всё выше и выше, приближаясь к пучку нервов, где Окуловски нуждается в нём больше всего.       Изящные, сильные руки скользят вверх по моложавому миниатюрному телу, обхватывая грудь через лифчик. Шерлок хочет прикоснуться к каждому сантиметру тела Окуловски, услышать, как она выкрикивает его имя. Он хочет оставить на ней свой след, сделать её своей. — Скажи мне, чего ты хочешь, — шепчет Холмс, его тёплое дыхание стелется по бледной коже Александры, вызывая табун мурашек. Её не нужно просить дважды, она добровольно сделает то, что от неё требуется, особенно учитывая, что Шерлок был так хорош в своих ласках. Александра подавляет визг удовольствия. Горячие руки Холмса на её груди, и она чувствует жар даже через лифчик. — Трахни меня, Шерлок! — Скулит молодая женщина, совершенно не контролируя и не подбирая слов. Внутри у неё все сводит от желания, чтобы Шерлок был внутри. Стенки сжимаются вокруг пустоты, и это просто невыносимо. — Я больше не могу этого выносить. Ты нужен мне, Шерлок.       Александра жалобно стонет, почти умоляя его взять её. Шерлок чувствует, как тело молодой женщины дрожит и извивается под ним, её стоны и вздохи ласкают его уши. Окуловски словно разваливаешься на части, и он не может насытиться этим. Он на мгновение отстраняется от неё, его глаза темнеют от желания, когда он смотрит на молодую женщину сверху вниз, его дыхание становится тяжелым. Он лезет в ящик прикроватной тумбочки.       С замиранием сердца Александра следит за каждым движением Шерлока, когда он вытаскивает наручники и презервативы. Александра знала, на что подписывается, когда просила взять её, но она выглядит немного смущённой, когда видит, как блестят металлические наручники. Однако молодая женщина добровольно протягивает руки, чтобы услышать, как щёлкает механизм на её запястьях. — Ты сейчас так горяч без этой твоей рубашки, в одних брюках и… Ох, Господь… — На выдохе выдавливает из себя кодер, когда видит, какого размера выпуклость на брюках Шерлока. Определённо, это будет тяжелая ночка. Александра вряд ли сможет подняться на ноги после того, как Холмс закончит с ней.       Шерлок замечает выражение зелёных глаз, когда она видит наручники, и не может сдержать ухмылку, которая появляется на его губах. Зрелище того, как Александра — Алекс, если позволите — лежит на постели со скованными запястьями у изголовья и полностью в его власти, — это почти невыносимо для него. — Ты даже не представляешь, какой вид сейчас открывается мне. Распростёртая на моей кровати, и только на моей. Я могу брать и наслаждаться тобой. — Молодой мужчина медленно расстёгивает пуговицы на своих брюках, не отрывая взгляда его глаз, которые кажутся тёмно-синими, от Окуловски.       Это завораживающее зрелище, когда Холмс раздевается, оставляя на себе только боксеры, сквозь которые выпуклость видна ещё отчетливее. Он большой и толстый. У Александры даже во рту пересыхает, когда она представляет, что очень скоро он окажется внутри, пусть и покрытый латексом. — Уничтожь меня. Не сдерживайся. — Если бы молодая женщина лежала на животе на кровати, она бы с удовольствием повиляла бёдрами, чтобы завлечь Холмса и подразнить его ещё больше. Но она просто раздвигает ноги шире.       Складочки гладкие и блестят от влаги. Миссис Хадсон обязательно услышит, что Шерлок и Александра собираются сейчас делать, и обрадуется, потому что она так долго думала о том, как хорошо они смотрятся вместе.       Детектив-консультант кусает губы, сильно кусает, пытаясь взять себя в руки, но вид молодой женщины-кодера, распростёртой перед ним, практически умоляющей взять её, почти сводит его с ума. — Ты больше никогда не захочешь другого мужчину, — Рычит Шерлок, хотя его аналитический разум хочет отвесить ему пощёчину. Это должен быть эксперимент, но вот он здесь, увлечённый уроженкой Восточной Европы, и в его глазах смешиваются собственническое желание и нежность.       Детектив-консультант явно пытается сдержаться, чтобы не напасть на Окуловски и не растерзать, хотя на самом деле ему этого хочется. Александра так долго соблазняла его, держала на расстоянии, обменивалась колкостями, сарказмом и цинизмом, и теперь для него было почти делом чести отыграться на ней за всё это. Не то чтобы Александра против, если Шерлок уничтожит её в этот вечер. Ведь она тоже этого хочет.       Но так забавно видеть огонёк собственничества в его глазах, хотя молодая женщина никак это не комментирует, наблюдая, как Холмс снимает последнюю «броню из ткани» и надевает презерватив. Как она и думала, большой. Однако, несмотря на возникшую между ними страсть, Александра уже знает о настоящих чувствах Шерлока к ней. Это глубже, чем любовь, это почти навязчивое желание быть единственным мужчиной в её сердце.       Холмс не сводит с неё глаз, пока старательно раскатывает латекс по длине, упиваясь видом моложавого тела, распростёртого перед ним. Молодой мужчина хочет запомнить каждый дюйм тела, навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Он знает, что это больше, чем просто связь на одну ночь, это нечто более глубокое, то, что так долго строилось между ними. — Ты моя.       Глаза детектива-консультанта горят желанием и чем-то большим… чем-то собственническим, чем-то более первобытным.       Руки в наручниках закреплены у изголовья кровати. Окуловски полностью во власти Шерлока, который собирается взять её по её просьбе. Молодая женщина непроизвольно дёргает руками, но вспоминает, что добровольно позволила заковать себя в наручники. То, как Шерлок надевает презерватив, настолько эротично, что она забывает, что открыто пялится на его изящные пальцы и твердый, большой член. Александра хочет дотянуться до губ Холмса, впиться в них поцелуем, просунуть язык ему в рот, но он дразнит её, и что-то уже упирается в его вход. С губ Окуловски срывается стон на грани всхлипа.       Молодой мужчина не может сдержать улыбку, которая расползается по его губам, когда слышит отчаяние в этом стоне. Он сам едва держится, чтобы не ворваться рывком во влажное тепло, но запечатлевает на губах Александры сладкий, короткий поцелуй, удерживая её на месте и медленно, мучительно медленно начиная входить.       Это что-то на грани реальности и вымысла. Заставить Шерлока хотеть кого-то, не говоря уже о добровольном интиме… Кому скажешь — не поверят. Но Шерлок — это эмоции, на самом деле. Что бы ни случилось, он их проявляет. Если ему скучно, он стреляет в стену, если не может найти ответ на вопрос, он протыкает бумаги ножом, если хочет выпить чаю, начинает стучать по чайнику.       Александра — добродушное создание, скрывающееся под толстым слоем цинизма, сарказма и напускного безразличия, у неё есть свои причины быть такой. Она не верит в романтику не потому, что пытается казаться реалисткой, она не верит в романтику, потому что это бесполезный этап в краткосрочных отношениях, которые всегда заканчиваются разочарованием.       Она хочет обвить руками шею Шерлока, пока он целует её, но мешают эти чертовы наручники, надежно приковывающие её запястья к спинке кровати. Это медленное наполнение — одновременно удовольствие и пытка. Окуловски скулит в губы Холмса, просовывает язык ему в рот, обхватывает ногами его поясницу. — Шерлок… — Бормочет она ему сквозь поцелуй, прижимаясь ещё крепче. Молодой мужчина с трудом сдерживает рычание, которое зарождается в его груди, когда стройные сильные ноги обвиваются вокруг его поясницы, и стенки сжимаются вокруг его члена.       Он наклоняется и проводит губами по бледной шее, покусывая и посасывая кожу, когда начинает двигаться внутри молодой женщины. Его движения медленные и обдуманные, почти мучительные по темпу, но, кажется, он ничего не может с собой поделать. Шерлок словно пытается продлить удовольствие, чтобы наслаждаться Александрой как можно дольше. Когда он так расслаблен, она чувствует каждый дюйм его члена внутри, как будто он даже больше, чем казался изначально. Он касается своей длиной всех её чувствительных зон внутри, заставляя её стонать от перевозбуждения.       И нет ничего более мучительного для Окуловски, чем осознание того, что её руки подняты над головой, и она не может освободиться, не может прижать Шерлока к себе, не может зарыться руками в его тёмные, беспорядочные кудри. С каждым толчком она гортанно стонет, запрокидывает голову, подставляя шею под атаку любовных укусов. — Ты сводишь меня с ума, Шерлок. — Скулит молодая женщина, кусая губы, её колени прижимаются к Холмсу ещё теснее, втягивая его ещё глубже. — Не останавливайся, пожалуйста!       Детектив-консультант не собирается останавливаться, он ускоряет темп, его бёдра соприкасаются с бёдрами Александры шлепками, когда он погружается глубоко внутрь. Его губы снова находят бледную шею, и он оставляет след, который всё ещё будет виден утром.       Смена темпа настолько внезапна, что Александра вскрикивает от удовольствия, её глаза закатываются. Этот дикий контраст боли и наслаждения почти доводит её до пика, всё её тело напрягается, ощущения становятся ярче, насыщеннее, что почти невыносимо. — Шерлок! — Окуловски визжит под Холмсом, выгибаясь навстречу, когда он буквально вбивается в неё. Это так приятно, что Александра хочет, чтобы это продолжалось как можно дольше, желая насладиться близостью с ним. Она доверилась ему, позволила надеть наручники на её запястья, приковать её к кровати, и вряд ли она позволила бы так сделать кому-то другому, желая иметь хоть какой-то контроль над ситуацией.       Шерлок наслаждается звуком своего имени, срывающегося с губ Алекс в отчаянном крике. Ему нравится, как она выгибается навстречу ему, практически умоляя. Она чертовски красива, чертовски совершенна, и он не может насытиться видом. — Ты не кончишь, пока я не разрешу. — Холмс хватает Окуловски за бедро одной рукой, впиваясь пальцами в плоть, и ещё сильнее прижимается своими бёдрами к её. Спальня заполняется влажными звуками, гортанным рычанием, вскриками и стонами, а также звуками соприкосновения кожи к коже.       Эта властность, эта жажда, этот первобытный голод в глазах детектива-консультанта заставляют Александру кричать и плакать от удовольствия и перевозбуждения. Она вся дрожит, её пальцы сжимаются и разжимаются в тщетной попытке за что-нибудь ухватиться, в то время как Шерлок наслаждается её телом.       Девушка пытается сдерживаться, пытается не кончить, но это так трудно, особенно когда молодой мужчина трётся всей своей длиной о все чувствительные места, как будто знает её тело сверху донизу. У неё будут болеть запястья, и на них могут остаться следы от металлических наручников, но это волнует Александру меньше всего. Сейчас она хочет кончить, хочет, чтобы Холмс позволил ей это. — Пожалуйста… Прошу, я хочу кончить! — Она скулит, надеясь, что Шерлок сжалится над ней.       Это отчаяние, эта мольба в её глазах, в её голосе, который так дрожит, пока он в неистовстве вновь и вновь вонзается в её тело в погоне за тем же кайфом, которое могут дать эйфоретики, заставляют его снова и снова двигаться, не сбавляя темп. Разгорячённая плоть, обтянутая латексом, набухает, презерватив давит, оттягивая момент кульминации. Холмс не может позволить Окуловски кончить пока он сам не получит свою дозу кайфа. Он бормочет что-то несвязное, трёт размашистыми движениями большого пальца клитор Александры, заставляя её снова визжать, дёргать руками, стараясь ухватиться за деревянную рейку изголовья.       Это невыносимо. Детектив-консультант буквально терзает её чувствительный, набухший клитор, превращая томление в настоящую пытку. Сначала его губы и язык, теперь маленькие кружочки, которые он втирает пальцем. Шерлок испытывает Александру, она пытается удержаться, чтобы не кончить, сопровождая это громкими стонами удовольствия и экстаза, от которых её тело дрожит и извивается. На её бедре обязательно останется след от его пальцев, похожий на след от укуса, а на шее — жадные поцелуи. — Я больше не могу этого выносить!.. Шерлок, пожалуйста!.. — Александра задыхается, срывается на крик, но хочет передать Шерлоку мольбу позволить ей кончить, испытать оргазм. Низ живота девушки сводит болезненная истома, которая не прекращается, но этот огонь возбуждает её ещё больше.       Шерлок чувствует, как нарастает его возбуждение, но отчаянные стоны и вздохи Александры сводят его с ума. Его собственное тело дрожит от усилий сдержаться, но он хочет сначала увидеть, как молодая женщина разваливается на части, хочет увидеть, как она превращается в ничто в исступлении. — Ещё немного, — гортанно рычит Холмс, усиливая давление большим пальцем на чувствительный клитор, — ты сможешь. Ещё немного… ещё чуть-чуть…       Шерлок Холмс её мучитель, но и лучший любовник за всю её жизнь, даже предыдущие любовники были не так хороши в постели. Только Шерлок заставляет её молить об оргазме, дрожать всем телом, разваливаться на части. Молодая женщина хнычет, её глаза застилают слёзы от возбуждения и экстаза. Шерлок доводит её до исступления до такой степени, что всё, что она может делать, это хныкать, причитать и произносить его имя. Это лучше, чем её горячие фантазии одинокими вечерами, когда её компанию составляют наушники и один из «помощников», которые прячутся ящике прикроватной тумбочки.       У Александры есть секрет, который она вряд ли когда-нибудь раскроет Шерлоку, если только он сам до него не додумается. Недаром она талантливый программист.       Шерлок чувствует, как напрягается моложавое тело, видит отчаяние в зелёных глазах, и он знает, что Окуловски на грани. Он больше не может сдерживаться, ему нужно увидеть, как она становится беспорядком прямо под ним. — Кончи для меня, — шепчет пылко Шерлок ей на ухо, его дыхание прерывистое. — Кончай. Я хочу увидеть, как ты превращаешься в ничто.       Тело молодой женщины напрягается в последний раз, втягивая Шерлока так глубоко, что, кажется, глубже быть уже не может. Хриплый крик удовольствия и экстаза вырывается из нежных, пересохших от частого дыхания губ, когда кульминация волной накатывает на нее.       Окуловски кончает вокруг члена Шерлока со слезами исступления и экстаза на глазах и беззвучным криком на губах, слегка высунув проколотый язык. Бусинка пирсинга на языке поблёскивает металлом в тусклом свете. Взгляд её затуманен, каждое движение сопровождается стоном, а с губ срывается одно-единственное имя. Шерлок. Только он. Он — всё, что ей сейчас нужно. — Шерлок… Ох, Шерлок, — хрипит она, шмыгает носом и задыхается. Хорошо, что они пользуются презервативом. Им не нужны лишние проблемы.       Шерлок не может отвести от молодой женщины глаз, когда она становится беспорядком в его объятиях, выкрикивая его имя, и его собственный оргазм достигает почти болезненного уровня. Он наблюдает за лицом Алекс, за её глазами, затуманенными от удовольствия, за приоткрытыми губами, когда она произносит его имя, и это почти невыносимо.       Он делает несколько последних, грубых и глубоких толчков, а затем, наконец, позволяет себе кончить, его тело содрогается, когда он достигает кульминации.       В спальне воцаряется тишина, когда Шерлок кончает почти сразу после Александры, и её затуманенный разум снова благодарит его за использование контрацепции. Её руки всё ещё прикованы наручниками к спинке кровати, но она не чувствует боли… на данный момент. Любовный запал ещё не угас, поэтому боль ещё некоторое время не даст о себе знать.       Молодая женщина-кодер всё еще не может внятно говорить, её разум не способен ясно мыслить. Александра хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться после бурных занятий любовью с Шерлоком. Тем не менее, крайне удивительно, что такой человек, как он, вообще интересуется вопросами секса и взаимодействия с другими. Однако она не собирается поднимать эту тему, дразнить его каким-либо образом — просто не хочет портить момент их единения.       Его кучерявые волосы прилипли к вспотевшему лбу, щёки покраснели, рот слегка приоткрыт, но, несмотря на это, растрёпанный, запыхавшийся, он всё ещё сексуален и привлекателен. По крайней мере, для Окуловски.       Шерлок на мгновение замирает, пытаясь отдышаться, всё ещё приходя в себя после оргазма. Он смотрит на свою сожительницу сверху вниз, отмечая её растрёпанный вид, и не может сдержать улыбку. Она в беспорядке, но она прекрасна, и это всё из-за него.       Молодой мужчина осторожно отстраняется, снимает презерватив и выбрасывает его в мусорное ведро. Затем он переворачивается на бок, опираясь на одну руку, и смотрит на тебя сверху вниз.       Её руки онемели, она с трудом может ими двигать, и только сейчас, когда пыл любовных утех спадает, она осознаёт, как сильно на самом деле болит всё тело. Но эта боль настолько сладка, что кодеру не хочется жаловаться. — Кто бы мог подумать, что Шерлок Холмс может оказаться таким страстным любовником. — Молодая женщина улыбается, глядя на Шерлока, сидящего рядом с ней. — Но я сохраню это в тайне. Это только для меня.       Шерлок наблюдает за тем, как его сожительница пытается справиться с наручниками, и в уголках его губ играет лёгкая улыбка. — Я вижу, наручники доставляют тебе дискомфорт, — небрежно замечает он. — Думаю, я мог бы их снять…       Молодой мужчина склоняется над Окуловски, кончики его пальцев касаются покрасневших запястий, его лицо всего в нескольких дюймах от её. — Или я мог бы держать тебя здесь, вот так, всю ночь. — Лицо Холмса теперь так близко, что Алекс может поцеловать его в губы, если немного поднимет голову. Глаза Шерлока всегда разного цвета, в зависимости от освещения, но сейчас они темно-серые, и это так красиво. В линии его губ есть особенности, которые нравятся Александре, особенно сейчас, когда они слегка покраснели от поцелуев. — Ты такой жестокий и беспощадный… — Александра поддразнивает его почти шёпотом, прежде чем поднять голову и слиться с Шерлоком в неторопливом глубоком поцелуе, словно наслаждаясь каждым мгновением.       Шерлок целует её в ответ, его губы крепко прижимаются к губам Алекс, его язык обводит контур её рта. Он наслаждается вкусом, ощущением её под собой, звуком тихих вздохов у своих губ. Он никогда не думал, что будет так с кем-то, но понимает, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался.       Через мгновение Холмс прерывает поцелуй, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на молодую женщину, его глаза всё ещё тёмные от желания. Когда он говорит, его голос снова становится грубым: — Я жесток и беспощаден, да? Это жалоба?       Вкрадчивость его голоса, то, как он теперь почти тщательно подбирает слова, чрезвычайно соблазнительны. Александра прикусывает губу, глядя на Шерлока, который так близко к ней. — Кто сказал, что я жалуюсь? — Кодер лукаво улыбается, отвечая тихим голосом. Её тело ноет, колени дрожат, когда она выпрямляет ноги на кровати, но она знает, что Шерлок вряд ли пойдёт на второй раунд, слишком изнуряя себя. Александра смотрит на свои запястья в наручниках и улыбается. — Почему бы тебе не снять их с меня?       Молодая женщина почти надеется, что он сделает это, потому что даже мимолетное движение её рук сейчас почти болезненно для неё и отзывается белым шумом даже в кончиках пальцев. — Хммм… — Шерлок на мгновение задумывается над её просьбой, его взгляд скользит по запястьям и снова возвращается к лицу, его пальцы всё ещё выводят узоры на бледной коже. Он делает вид, что обдумывает просьбу, но по блеску в его глазах можно догадаться, что он действительно что-то планирует. — Думаю, я мог бы, — наконец отзывается молодой мужчина. — Но при одном условии.       С ним всегда интересно работать, хотя это может быть и опасно, учитывая специфику его работы. Однако Александра тоже не из робкого десятка, иногда работает на британское правительство по поручению Майкрофта. Хорошая практика и развитие навыков. — И что же это за условие такое? — Девушка ухмыляется, глядя Холмсу в глаза. Они такие красивые, разного цвета при разном освещении. Сейчас они кажутся цвета мокрого асфальта, и это только подчеркивает его бледность, делая его ещё сексуальнее в её глазах, хотя ей кажется, что ничто не превзойдет его интеллект в плане сексуальности. — Говори, я вся внимание.       Шерлок наклоняется ближе, так что их лица оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, его губы касаются нежного ушка, когда он говорит. Его голос звучит как тихий шёпот, его тёплое дыхание касается её кожи: — Если я сниму наручники, тебе придется остаться со мной на остаток ночи. Наступает минута молчания, когда молодой мужчина слегка отстраняется, изучая реакцию молодой женщины. Его взгляд серьёзен, но в нём есть и намек на что-то ещё, что-то похожее на уязвимость.       Любовь — это существенный недостаток, который притупляет острый ум. Однако то, как Шерлок смотрит Окуловски в глаза, наводит её на определённые размышления. Её взгляд смягчается, становясь почти трогательным. На губах Александры появляется нежная улыбка. Шерлок сейчас такой милый, но она не хочет портить момент. — Не думаю, что я вообще смогу встать. — Алекс всё ещё подсознательно пытается скрыть от Шерлока тот факт, что не хочет уходить, хотя и знает, что он не идиот и всё прекрасно видит и понимает.       Александре трудно точно сказать, что она чувствует к Шерлоку: увлечение, интерес, простую симпатию или это та самая любовь, о которой все так много говорят. Кодер хочет понаблюдать за собой и своими мыслями в голове, чтобы дать более или менее точное описание эмоций и чувств, которые она испытывает.       Шерлок наблюдает за своей сожительницей, пока то говорит, и его взгляд чуть смягчается от её улыбки. Он знает, что она пытается что-то скрыть от него, он видит это по её глазам и напряжению в теле. Но он не настаивает, пока. Он протягивает руку и осторожно берет закованные в наручники запястья молодой женщины, его пальцы нежно обводят контуры металла. — Обычно я себе такое не позволяю. — Крайне необычно слышать это от кого-то вроде Шерлока, но Окуловски ничего об этом не говорит. Шерлок — это эмоции, что удивительно, потому что он отрицает их наличие, но его чувства — это потёмки. Алекс хочет прикоснуться к нему, но всё ещё не может, теперь только от него зависит, сделает она это или нет. Александра смотрит в его глаза, которые так прекрасны, и думает, видела ли это Ирен Адлер или ей просто не повезло. — Я останусь с тобой. — Она не говорит, что проведёт ночь в постели Шерлока, она прямо говорит, чего он на самом деле хочет. Он хочет, чтобы она осталась с ним, и кто она такая, чтобы отказывать ему сейчас.       Шерлок, кажется, удовлетворён её ответом, в его взгляде читается облегчение. Но есть и ещё кое-что, о чём он тоже умалчивает. Он осторожно протягивает руку и расстёгивает наручники, сковывающие тонкие запястья, при этом его пальцы слегка касаются покрасневшей кожи. Алекс уже чувствует, как к её ладоням возвращается кровообращение, в пальцах начинает покалывать. Холмс не отстраняется от Окуловски. Вместо этого он притягивает её ближе, обхватывает руками и крепко прижимает к себе.       Сердце Александры бьётся быстрее, когда она ощущает тепло объятий Шерлока и жар его обнаженного тела. Она прижимается к нему, закрыв глаза. Они никогда не были так близки, как в этот момент, когда они делят постель.       Сейчас она не хочет прибегать к своему аналитическому уму, чтобы попытаться предсказать, как будут развиваться их отношения и будут ли они вообще. Сейчас она просто хочет забыть обо всем и остаться в руках мужчины, который подарил ей незабываемую ночь.       Шерлок прижимает молодую женщину к себе, крепко обхватывая руками. Он чувствует, как бьётся её сердце у его груди, и ощущает тепло тела, когда ты прижимаешься к нему. Это странно интимный момент, к которому он не привык, но, тем не менее, наслаждается им. Он зарывается лицом в тёмные крашенные достаточно давно волосы, вдыхая аромат, и впервые за очень долгое время чувствует умиротворение. Он долго держит Окуловки в объятиях, а затем говорит: — Я…       Он колеблется, слово застревает у него в горле. Александра не мешает Шерлоку сформулировать мысль, зная, что для него это в новинку, вся ситуация для него в новинку, и поэтому не вмешивается. Но, заметив нерешительность в его глазах, она понимающе улыбается и утыкается лбом ему в грудь.       От Шерлока пахнет табаком, канифолью для смычка, реактивами и книжной пылью, смешанными с его одеколоном, которым, по его словам, он никогда не пользуется. Глубокий и мужественный аромат; Александре он нравится, но она никогда об этом не говорит. — Не говори ничего, если тебе трудно. Мы оставим это на потом, когда у нас будет более подходящий шанс. — Бормочет Алекс, закрывая глаза. Она не требует, признания от Холмса, она не требует, чтобы он был с ней откровенен, чего всегда добивается Молли Хупер, иначе зачем все эти попытки привлечь его внимание и неловкие личные разговоры с ним. Александра даёт этим вещам и событиям столько времени, сколько им нужно, позволяя им идти своим чередом.       Шерлок молчит ещё мгновение, его руки нежно скользят по обнажённой спине его сожительницы, проводя успокаивающие линии по коже. Он не очень хорош в этом — в самовыражении, в том, чтобы быть уязвимым. Но он понимает, что хочет попробовать. — Это не сложно, — наконец возражает молодой мужчина и тихо прокашливается. Его разум лихорадочно мечется. — Это просто… что-то новое для меня. Я не привык.       Кажется, он не может подобрать нужных слов, вздыхает и кладёт подбородок на макушку Алекс. Какая же она всё-таки миниатюрная, хоть и крепкая. Кажется, сожми он её в объятиях ещё чуть сильнее — и она сломается. — Я знаю, так что не торопись. — Александра бубнит это с лёгкой улыбкой, которую Шерлок не видит, потому что она прижимается лбом к его груди.       Для кодера всё, что сейчас происходит, не ново, но она столько раз обжигалась и совершала ошибки, выбирая не тех, кого нужно, что теперь с трудом верит в эту эфемерную любовь, за которой все так гоняются. Но это не значит, что она ничего не чувствует к Шерлоку, она просто не знает, как это описать, её пытливый аналитический ум не справляется с такой примитивной задачей. Алекс оставляет короткий поцелуй на груди детектива-консультанта, прежде чем снова уткнуться лбом. Она больше ничего не говорит — её действия сказали за неё больше, чем она хотела.       У Шерлока сжимается сердце от ощущения её губ на своей коже, и он прижимает свою сожительницу к себе чуть крепче. Её слова и действия говорят ему больше, чем можно представить, и он чувствует, как внутри него нарастает странное сочетание эмоций, которые, он уверен, он никогда раньше не испытывал.       Какое-то время он молчит, просто обнимает миниатюрное нежное тело, давая Алекс слушать как бьётся его сердце у её уха. Он постепенно проваливается в сон. Слишком много эйфории для одного вечера, но это невероятно мощный природный наркотик, который хочется попробовать ещё раз. Но не сейчас.       Окуловски делает глубокий вдох и приоткрывает глаза. Она пообещала, что останется с ним в постели до конца ночи, но ни о чем другом у них речи не было, так что любые обиды были бы совсем неуместны. В конце концов, они оба поддались порыву, никто никому ничего не обещал.       Шерлок крепко прижимает молодую женщину к себе, его пальцы скользят по её бледной коже, выводя лёгкие узоры на спине.       И всё же она не может остаться, как бы ни хотела. Когда хватка ослабевает, Окуловски осторожно поднимается на шаткие ноги, принимается собирать свои разбросанные по полу вещи. — Это было не просто временное искушение, — говорит молодой мужчина, будто сквозь сон. Это вводит Алекс в лёгкий ступор. — По крайней мере… не для меня.