День 1

Просыпаться рано я не собирался – надо было выспаться перед встречей с родителями, чтобы не выглядеть совсем помятым. Поезд отправлялся в 14. С утра я и правда почувствовал бодрость. «На то и взял отпуск», – проскочила мысль. К слову, с этим проблем не возникло – меня отпустили, не задавая вопросов – думаю, студентов, приехавших на учебу, тоже волновала подработка. Я приготовил яичницу на скорую руку, полил здоровающийся фикус и стал собирать вещи. На вокзале было свежо, сквозь большие облака пробивались солнечные лучи. Я вспомнил день, когда впервые появился здесь. Стояла такая же приятная погода, разве что температура поднялась на пару градусов выше. Это был август, первый год обучения в университете. Что я тогда чувствовал? Уже и не помню. Скорее всего, печаль от прощания со старой реальностью. А, может, предвкушение нового этапа жизни. А что чувствую сейчас, спустя столько лет отправляясь в обратный путь? Меня охватывает радостное нетерпение, желание увидеть родные места и пообщаться с родителями вживую, а не по телефону. Мне предстояла поездка длиной в три часа, если верить воспоминаниям об этом рейсе. Я решил поддаться привычке – еще в университете, когда от бормотания преподавателя за кафедрой скука пробиралась в голову с двойной скоростью, я открывал ноутбук и просматривал написанное предыдущим вечером. Прошел час после отправления поезда. Я провел все время за чтением рукописи, но в голову так и не пришло ничего, что можно изменить в сюжете. «В любом случае, за этим я и еду домой. Пора оставить переживания», - подумал я, подключая наушники и выбирая музыку. Хотелось вспомнить песни, которые нравились мне в последних классах школы. С каждым часом пейзаж за стеклом становился все красочнее, а серые оттенки постепенно заменялись зелёными. «Кэри понравилось бы», – грустно усмехнулся я. Наконец, я стою на перроне, вдыхая будто иной воздух – чистый, первородный, не запятнанный выхлопными газами и смогом. Но люди вокруг снуют так же, как на оставленном несколькими часами ранее вокзале – не могу поверить, что я один чувствую умиротворение, единение с природой, уже показавшей себя: невдалеке по колонне ползет цепкими корешками плющ, позади расположилось несколько колыхающихся на ветру молодых гледичий. Снова вспоминаю Кэри – одного парня из моей компании детства. Невысокий рыжий мальчишка на год младше меня. Лицо его всегда украшали яркие веснушки и беззаботная улыбка, хотя он оставался самым неуклюжим из нас, попадающим в неприятности при любой возможности. Но вспомнил я его не поэтому – Кэри просто обожал зеленый цвет и все, что связано с природой. На прогулке младший запросто мог восхититься падающим листом редкого растения или отвлечься на рассматривание колонии муравьев, изучающей упавший плод дикой малины. Все в компании давно перестали удивляться этому – дома Кэри держал несколько муравьиных ферм и рассказывал друзьям об устройстве общества насекомых. Только он мог знать, что муравьи относятся к отряду Перепончатокрылых, а их окологлоточное нервное кольцо – одно из самых крупных среди насекомых. Тогда я считал все эти факты ужасно скучными, но, размышляя об этом сейчас, понимаю, что вряд ли запомнил бы так много, не будь это увлекательным. Я все еще стоял на вокзале, однако уже не окруженный толпой. Пора было возвращаться домой. Родителям я о своем скором визите так и не сообщил, надеясь сделать сюрприз. Дорога до дома совершенно вылетела из головы – пришлось использовать навигатор, который помог дойти до остановки и сесть на необходимый автобус. Я застыл на пороге небольшого двухэтажного дома с покатой черепичной крышей и не мог перестать переживать: что, если их нет дома? Или они собираются уехать? Вдруг у родителей гости, и я помешаю? Может, нужно было сообщить им о своем приезде? Хотят ли меня видеть?.. Я услышал приглушенный, но резкий звук из-за двери – та никогда не отличалась хорошей звукоизоляцией. Это был… Крик? Я сглотнул и прислонил ухо к шершавой поверхности, боясь подтверждения своего предположения. Да, это был крик. Мужской, затем женский… Слова не разобрать, однако суть кристальна, как стекло – ссора. Вскоре звуки утихли, но не у меня в голове. Я помню родителей счастливыми и любящими. По воспоминаниям, они никогда не ругались, по крайней мере при мне. Что ж, еще один балл в копилку аргументов в пользу теории «после детства все меняется, и далеко не в лучшую сторону». Рука сама потянулась к звонку и нажала на кнопку. Минута тишины, осторожный вопрос «Кто это?», за которым последовал незамедлительный ответ: «Это я, мам». Дверь открылась, меня встретили удивленные, но радостные взгляды родителей. Груз с моих плеч еще не спал, но его вес стал на порядок меньше. После объятий нахлынули волны вопросов: как я живу, здоров ли, почему раньше не приехал, нет ли у меня девушки, работаю ли врачом, как поживает сосед… Как будто мы не обсуждали все это по телефону каждую субботу. Однако было видно, что родители рады меня видеть, а от былой ссоры, на первый взгляд, не осталось и следа. — Ты, наверное, голодный? Я совсем не была готова к твоему приходу, придется подождать ужина! Можешь пока перекусить, — сказала мама, принося пиалу с сухофруктами. — Все нормально, мам, мы с папой подождем. Пойду, разложу вещи в своей комнате. – я направился с чемоданом на второй этаж, сопровождаемый родителями. — Кстати, сынок, ты к нам надолго приехал? – поинтересовался папа. — Думаю, на три недели. Хочу вспомнить детство, к тому же, это поможет в работе. — Ты так и не надумал работать врачом? – тихо спросила мама. – Точно? Подумай, Питер, это престижная работа, а, главное – стабильная. Помню, как родители были рады узнать, что я решил поступать в медицинский университет после школы, и как опечалились, когда поняли, что работать по профессии не собираюсь. Но до сих пор их тщетные попытки переубедить меня вызывают притупленное чувство вины и вздохи сожаления. — Нет, мам. Я не прекращу писать, пока мне это нравится. И планирую полностью обеспечивать себя писательством в будущем. Поэтому можешь оставить попытки направить меня в другое русло. – произнес я, поднимаясь на последнюю ступеньку. Комната выглядела по-старому: окно и светло-серая занавеска напротив двери, письменный стол со старыми фломастерами справа, лампа с выцветшими наклейками, фигурки MARVEL над столом, несколько любимых книжек, блокнотов для рисования в настенной полке и… книг по анатомии? Что эта дрянь здесь делает? Взгляд бежит дальше. На стене около стола висит треугольный флаг из бумаги с расплывчатой надписью «Речной воин», неуклюже обклеенный скотчем. Эту историю я не раз освещал в рассказах. Мне было 10. Однажды мы с друзьями загорелись идеей сделать кораблик. Нет, не просто кораблик – в планах у нас было построение такого корабля, чтобы он мог выдержать нас всех и поплыть по реке! Мечты о речном путешествии здорово мотивировали всех – каждый инициативно брался за работу. Сьюзен и Кэри принесли все для флага – бумагу, скотч, ножницы, фломастеры и наклейки, Джози – веревки для крепления, я стащил старое мамино платье для паруса. А Патрик, самый старший и серьезный из нас, которому уже исполнилось 12, со скрипом выпросил у родителей небольшую ножовку для основы корабля – бревнышек, обещая не подпускать к ней никого и самому быть осторожным. Мозг заполнили живые воспоминания. — Кэри, говорю тебе, «Покоритель стихии» звучит круче! Знаешь, что такое стихия? – нравоучительно сказала Сьюзен, сверкнув голубыми глазами. Сью – моя сверстница. Светлые короткие волосы часто лезли ей в глаза и мешали играть в мяч на полянке, но сейчас были аккуратно уложены – мы все пришли недавно. — Неправда! В твоем названии нет смысла – почему «Покоритель стихии»? Мы не собираемся плыть в дождь, даже сейчас солнце светит! И да, я знаю, что такое стихия! – раздраженно спорил Кэри. – «Речной воин» — самое крутое имя! Сьюзен раздраженно вздохнула и продолжила оставлять голубой акварельный след на вырезанной в виде треугольника бумаге, придумывая, как убедить остальных, что ее название лучше. К ним подошла Джози. — В чем дело, спорщики? – она посмотрела на них темно-карими веселыми глазами, уперев руки в бока, и встряхнула тонкими темными косичками. — Джози! Вот скажи, ты бы как назвала кораблик – «Повелитель стихии» – произнесла Сьюзен с благоговением – или просто «Речной воин»? Девочка ясно дала понять свое отношение к варианту соперника интонацией. — Мне вообще все равно. Что вообще дает кораблю имя? – хмыкнула Джози. — Как что? – хором вскрикнули оба. Я все еще наблюдал за ними, свесив ноги с большой ветки дерева и уже закончив вырезать парус из маминого белого платья – мне всегда нравилось смотреть на друзей и проявления характеров каждого. — Ну… А как тогда ты будешь к нему обращаться? И родителям потом рассказывать, что путешествовала на Покорителе стихии – разве не здорово? – привела доводы Сью. — Наверное, вы правы. В любом случае, мне все равно, каким будет прозвище, выбирайте сами. – сказала Джози и убежала искать Патрика. Кажется, пора вмешаться. Я спрыгнул с дерева, приземлившись на мягкую лесную подстилку. У меня давно вертелось в голове решение проблемы Сьюзен и Кэри. — Ребята, что, если с одной стороны флага мы напишем «Речной воин», а обратной — «Повелитель стихии»? – предложение показалось им интересным, о чем говорили любопытные взгляды. В итоге именно этот флаг сейчас висел у меня на стене. Названия были смыты речной водой, но, если помнить их, все еще можно было различить очертания кривоватых букв, выведенных детскими руками. Однако и они когда-то выцветут. Когда Джози и Патрик вернулись со стопкой бревнышек, флаг был готов. Осталось только соединить части, трудолюбиво добытые маленькими существами, вместе – и кораблик готов. Наши детские ожидания были, конечно, завышены – проплыть Воин-Повелитель смог пару метров, и то, только со мной одним на борту, а затем накренился и погрузился в зеленые воды под мои веселые визги. — Питер, Мэтью, ужин готов! – позвала нас с отцом мама из кухни, выводя меня из транса. Спускаясь по лестнице и еще не почувствовав запаха, я мысленно поспорил сам с собой, что мама приготовила мое любимое некогда блюдо – пасту с фрикадельками. В детстве я ни разу не отказывался от такого лакомства. К слову, мои догадки оказались верны, чему я был несказанно рад. После ужина под теплые разговоры о прошлом, настоящем и будущем пора было разобрать вещи в моей комнате и подготовиться ко сну. — Мам… Это же тот самый шар, который мне подарили ребята на новый год? – осторожно спросил я, в очередной раз погружаясь в воспоминания, едва спасенные от полного забвения. Я держал в руках большой снежный шар, который несколько минут назад мирно лежал на подоконнике рядом с кроватью. Помню, когда только увидел его, открывая подарочную коробку, сразу понял, что он будет много значить для меня: подарок как будто олицетворял всю силу дружбы нашей компании. Им невозможно было не любоваться: маленький коричневый домик с заснеженной крышей и пара высоких елей в снегу. Тогда я захотел попасть туда, в мир этого шара, где жизнь застывшая, плавная, безмятежная. Было сложно оторвать взгляд, когда мама взяла игрушку из моих рук и несильно потрясла его. Тогда детские глаза расширились от восхищения, как только увидели белые крупные падающие хлопья. Я не раз спасал шар от падения, а тот был будто живым и очень неуклюжим любопытным существом. Каждый раз, когда маленький я приходил домой, пусть даже просто захватить мяч для игры в футбол, моей традицией был небольшой разговор с шаром. — Это что, трещина? – прошептал я, боясь услышать ответ, хотя сам уже все понял. — Питер… Прости, пожалуйста, прости меня! Я просто вытирала пыль, и не заметила, как он соскользнул и упал на пол. – чувство вины сочилось сквозь слова Сары. Мама стояла в дверях, держа в руках новое постельное белье и белое полотенце. В голове мелькали все моменты, когда мне удавалось поймать столь драгоценную вещь за секунду до падения. Тогда мы с друзьями и семьей постоянно шутили, что снежный шар живой и так и норовит пойти с нами изучать окружающий мир. Сейчас все детские усилия показались тщетными, никчемными. В ту же секунду я осознал, что треснул не шар, а что-то очень важное внутри меня. — Ничего, мам. Так бывает, я все понимаю. – попытка выглядеть невозмутимым, кажется, провалилась. — Я очень сожалею, сынок. Однако был и плюс – нашлось одно забытое воспоминание. Похоже, я начинаю учиться оптимизму у Артура. Кстати о нем – я обещал держать связь с соседом и сообщать о том, как идет операция «Вспомнить всё». Угадайте, кем придумано название? Я открыл ноутбук и зашел в мессенджер, набрав номер друга. — Привет! Ну что, как доехал, как родители? Вспомнил что-то? — Привет. С родителями все хорошо. – я упустил часть про ссору. – Они тебе привет передавали. — Им тоже передай. – на экране появилась приветливая улыбка. — Насчет воспоминаний… Есть хорошая и плохая новость. – сказал я, ожидая ответа на немой вопрос. — Хорошую! – ответил Артур, поняв меня. — Новое воспоминание действительно нашлось. Я увидел старый снежный шар, который ребята, скинувшись, подарили мне на новый год. Он действительно много значит для меня. — Здорово! Так в чем же подвох? По оконному стеклу забарабанил дождь, на мгновение отвлекая от разговора. — На поверхности красуется крупная трещина… - грустный вздох выдал мое настроение. — Все понятно. Значит, ты опять нашел подтверждение своей концепции, что «раньше было лучше»? — Видишь меня насквозь. — Ладно, найдешь еще что-нибудь интересное – звони. До завтра! — Увидимся. – сказал я, складывая ноутбук и собираясь готовиться ко сну.