Глава 42

Два дня спустя. Нарциссу всю трясло от нервного напряжения. Скоро состоится второе заседание и решится судьба её сестры. Если сейчас Беллатрису не оправдают, то можно даже не надеяться, что когда-либо выдастся другая возможность обелить её имя. Огромная ответственность лежит и на самой Нарциссе, ведь нужно правильно преподнести информацию и надавить на жалость людей, чтобы те, наконец, очнулись и увидели в её сестре не сумасшедшего монстра, а бедную женщину, которая страдала больше, чем кто-либо может себе представить. — Родная, — уже не в первый раз Люциус позвал свою жену. Та замерла в оцепенении, запертая в ловушке собственного беспокойного разума, — Нарси, любимая, пожалуйста, возьми себя в руки, — с этими словами мужчина присел к жене, расположившейся на скамейке в зале ожидания суда. Только когда Люциус взял холодные руки жены в свои ладони, та как будто очнулась и повернулась к нему. — Я так волнуюсь, дорогой. Прости, я знаю, сейчас не время, но я стараюсь взять себя в руки. — Я понимаю. Всё будет хорошо, я обещаю. Правда на нашей стороне, мы просто восстановим справедливость, — увидев, что доводы не достигают беспокойного сердца женщины, Люциус в отчаянии прошептал, — как мне тебе помочь? — Просто обними меня, пожалуйста, — всхлипнула Нарцисса и тут же оказалось окружённой в успокаивающем тепле рук своего мужа. От Люциуса, как всегда, пахло дорогим кофе и сладким цитрусом. Почувствовав родной запах, женщина облегчённо выдохнула. Всё будет хорошо. Она не одна. Она выпьет чёртово зелье и расскажет всем правду, чтобы те подавились своим ядом и ненавистью. Пусть они только попробуют осудить её сестру после этого! Белла обязательно придет в себя, они ей помогут. Теперь у них есть на это средства. В конце концов, они потомки Блэков, они сильные ментально, кто бы что ни думал. Простое объятие придало сил, позволило как-то заземлиться и осознать реальность, откидывая злые и мучительные мысли подальше. — Прошу прощения, — прервал сладость момента мужской голос, — не хочу вас беспокоить, но слушание состоится через пару минут. Прошу зайти в зал заседания. Выбравшись из объятий, Нарцисса увидела следователя по делу Беллатрисы Лестрейндж. Сэмуэль Болман. Кажется, так его зовут. Полненький и невысокий мужчина с открытым и добрым лицом. Короткие русые волосы, уложенные в стильную прическу, и твёрдый взгляд голубых глаз из-под очков придавали ему деловой вид. Однако сейчас мужчина выглядел откровенно смущённым той сценой, которую он невольно застал. Окинув пару каким-то сочувствующим взглядом, он твёрдо заявил: — Я долго работал над делом вашей сестры, и я тот, кто по факту посадил её в Азкабан, леди Малфой, но я готов признать свои ошибки, если Вы сможете доказать Вашу правду. В таком случае я буду рад исправиться и принести свои извинения. — Я Вас поняла. Тогда не стоит ждать, суд уже скоро начнётся, — женщина поднялась с места. Теперь от нервной дрожи не осталось и следа. Сейчас нет места эмоциям. Она должна быть сильной для себя и для своей семьи. С такой мыслью Нарцисса уверенно прошла первой в зал суда, а за ней последовали и мужчины, которые только лишь молча обменялись напряжёнными взглядами.

***

Как и в прошлый раз, Беллатриса сидела прикованная в центре зала. С безумной улыбкой и полуприкрытыми глазами она наблюдала за всем происходящим. Казалось, что всё её веселило, как будто она была где-то угодно, но не в центре внимания у всех присутствующих на суде. Рядом в странной по форме, напоминающей птичью клетку, были заключены Рабастан и Родольфус Лестрейндж. Те выглядели как дикие звери, которые готовы откусить руку любому, кто подойдет ближе. На их лицах были закреплены маски, видимо, чтобы те хранили молчание до начала допроса. Председатель Визенгамота провозгласил заседание открытым, затем коротко повторил список преступлений подсудимой и, в конце концов, обратился к Нарциссе. — Леди Малфой, во время прошлого заседания по этому делу Вы заявили, что ваша сестра не может быть участницей событий, произошедших двенадцатого января тысяча девятьсот восемьдесят второго года, результатом которых стало заключение потерпевших Фрэнка и Алисы Лонгботтом в Мунго вследствие нанесения непоправимого вреда ментальному здоровью. Это верно? Женщина уверенно встала и подошла к стойке, где специально для нее была приготовлена сыворотка правды. — Совершенно верно, министр Фадж, и я готова подтвердить свои слова, — Нарцисса уверенно подняла склянку, чтобы всем председателям было видно. — Тогда можете приступать, — кивнул ей Корнелиус Фадж, и весь зал замер в нервном напряжении. Женщина за одну секунду осушила склянку и, избегая взглядом сестру, принялась говорить отработанную заранее речь. — Я, Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, заявляю, что подсудимая, Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, не могла участвовать в пытках, в которых она обвиняется по делу Лонгботтомов. Мне известно, что на момент преступления моя сестра находилась в поместье Лестрейнджей. В тот день у неё случился выкидыш, после чего её разум по неизвестной мне причине повредился. Однако у меня есть подозрения, что её муж, Родольфус Лестрейндж, был причиной, по которой моя сестра повредилась умом. Также я совершенно уверена, что Беллатриса вступила в ряды пожирателей смерти, будучи под давлением, также оказанным со стороны её мужа. Прошу принять это всё во внимание и пересмотреть дело, так как моя сестра является не преступницей, а жертвой. Она заслуживает помощи и освобождения от наказания ввиду того, что она не занималась пытками и не убивала людей, а совершённые ей мелкие преступления обоснованы повредившейся психикой. — Я вас услышал, леди Малфой, — оторопело произнёс главный председатель. Как и все в зале, он был в некотором шоке. Конечно, все уже слышали о выкидыше в прошлый раз, но теперь это стало необратимой правдой. И всем было известно, как бережно чистокровные относились к детям, поэтому и оторопели, услышав, что беременную женщину допустили к пожирателям, так к тому же довели до выкидыша. Какая то дама, также входящая в число председателей, даже всхлипнула при мысли о том, какое горе настигло Беллатрису и как же велика была боль утраты, что та сошла с ума. После того, как Нарцисса вернулась на свое место рядом с Люциусом, слово взял следователь, который проводил леди Малфой грустным взглядом, но быстро взял себя в руки. — Мне больно это слышать, и если это правда, то это совершенно меняет дело. Но сначала нам необходимо услышать версию событий от братьев Лестрейнджей. Прошу, господа авроры, освободите заключенных от масок. Спешу всех оповестить, что мы заранее озаботились, чтобы осуждённые приняли Веритасерум за несколько минут до заседания. Четверо крепких авроров освободили братьев Лестрейнджей из клетки и проводили до стойки, где тут же их окружили, закрывая все пути отступления. Хотя у мужчин и так были закованы и руки, и ноги, но лишняя бдительность с пожирателями смерти никогда не помешает. — Что Вам надо, председатель? — хрипло и ядовито прошипел Родольфус, как только ему освободили рот. Было видно, что мужчина долгое время ни с кем не говорил: до того плохо звучал его еле слышный голос и неуверенная интонация. Хотя это и не удивительно, в Азкабане только с дементорами и беседовать, а из них собеседники так себе. — Я хочу услышать, где находилась ваша жена, Беллатриса Лестрейндж, двенадцатого января тысяча девятьсот восемьдесят второго года, — начал свой допрос следователь. — С чего мне тебе что-то говорить, грязнокровка? — хрипло рассмеялся Родольфус, и за его смехом последовало хриплое карканье его брата, поддерживающее неуместное веселье. — Ты с чего вообще взял, что мы что-то расскажем, придурок очкастый? — голос Рабастана звучал ещё хуже. Он был до того скрипуч, что большинство в зале поморщилось от неприятного звука. — То есть Вы уклоняетесь от ответа? Соответственно, я могу смело предполагать, что обвинения Леди Малфой являются правдивыми? На это Рабастан и Родольфус лишь сильнее рассмеялись, как будто услышали самую лучшую на свете шутку. Нарцисса напряглась. Она так и знала, что это произойдёт. А вдруг если эти двое не дадут никаких показаний, то её собственных не будет достаточно? Вдруг все было напрасно? Но тут неожиданно для всех послышался душераздирающий крик женщины, ради которой все и собрались, но при этом про которую все как будто забыли. — Ты?! Это ты!? Я убью тебя, ублюдок! Ты убил Эмили, мою малышку, она была такой красивой. Такой хорошей. А ты её убил! Как ты мог, — Беллатриса забилась в своих путах, из её глаз текли слезы, но изо рта не переставали вырваться злостные ругательства. — Тупая дура! Не было никакой Эмили! Ты её выдумала, идиотка, правильно отец предупреждал, что надо было побольше в твоих мозгах копаться, чтобы ты вообще послушная была. А я жалел тебя. Это из-за тебя она умерла, — закричал гневно мужчина, поворачиваясь к женщине и шагая в её сторону, но он тут же был схвачен аврором. — Заткнись. Это твоя вина. Ты должен был следить за этой ненормальной! Как ты мог позволить ей выйти из под нашего контроля? — вмешался в разговор и Рабастан, явно имея свое мнение о произошедшем. — Как ты смеешь винить меня? Ты должен был следить, чтобы в тот день она не вышла из поместья! — Я и проследил, забрал её палочку и заблокировал ей магию, чтобы та не мешалась под ногами. Кто же знал, что эта дура навернётся с лестницы и потеряет ребенка?! — Я тебе сказал, что справлюсь с Лонгботтами сам. Тебе нечего было там делать! Ты никогда в меня не верил. Или тебе так сильно хотелось выслужиться перед Темным Лордом? — зарычал в ответ Родольфус. Авроры сразу же разняли братьев и заткнули им рты, а затем снова отвели их в клетку, с отвращением буквально вбрасывая их обоих туда. Зал суда погрузился в тишину, прерываемую лишь горьким плачем заключенной женщины. Никто не знал, как реагировать на данную сцену. Все замерли, охваченные то ли гневом, то ли шоком, то ли печалью. Одна лишь Нарцисса боролась со слезами, которые выступили на глазах и не поддавались никакому контролю. — Думаю, данных показаний нам достаточно, — объявил следователь и сел на свое место. — Да, думаю, мы услышали достаточно. Что же, считаю голосование открытым, — сказал Корнелиус, — кто согласен, чтобы Беллатриса Лестрейндж была освобождена от Азкабана и была направлена на принудительное лечение в Мунго? На этот вопрос большинство председателей подняли руки, отчего Фадж довольно кивнул. — Тогда решение принято, — заявил министр, — объявляю заседание закрытым. Прошу всех покинуть помещение. Лорд Малфой, леди Малфой, вы сможете увидеть свою родственницу непосредственно в больнице, когда вам скажет об этом её лечащий врач. Люциус понятливо кивнул и поспешил увести жену из зала суда, но прежде, чем они успели покинуть помещение, к ним подошел Сэмуэль. — Я вас не задержу, — заверил он и, замявшись на секунду, уверенно произнес, — прошу принять мои искренние извинения. — Извинения приняты, — дрожащим голосом ответила женщина.