1. "Добро пожаловать в Гравити Фолз"

Пара дней, отведенные на сборы, пролетели незаметно.       Мы с Диппером умирали от жары и попутно готовили новую партию Подземелий. По его словам, дедушка Форд тоже прекрасно знал эту игру, и что однажды они с ним проиграли целых 18 часов подряд, почти поставив новый мировой рекорд. И теперь мы второпях придумывали захватывающий сюжет на троих игроков, и как минимум 20 часов игры. У нас явно было не так много вещей, и мы не спешили с их упаковкой, в отличии от Мэйбл.       Она, кажется, собиралась забрать с собой добрую половину дома. Не считая сумку с подарками для всех друзей и дедушек, у неё чудесным образом образовалось ещё два чемодана с одеждой, пакет свитеров для Пухли и целый рюкзак под завязку набитый разными мелочами. У нас же с Диппером собралось вещей лишь на две сумки, которые мы неспеша собрали лишь в день выезда.       В этот день близнецы были в бешеном восторге и не могли дождаться автобуса, постоянно заговорщицки переглядываясь. Мне же их задор не передался, и я молча волновалась, вертя в руках своё кольцо. Оно было подарено мне ещё когда я впервые попала в интернат. Потёртое, в некоторых местах со сколами, оно напоминало мне о… Я привычно нащупала выцарапанные символы внутри кольца, и вздохнула. — Не волнуйся, милая, — мамина рука легла мне на голову, потрепав моё свежее каре. — Всё будет хорошо. — Да, я знаю — отозвалась я, надевая кольцо обратно на палец. — Дядя Стэн пусть и ворчун, но даже Пухли не обидит. — подбодрил меня Диппер, поправляя шапку. Мэйбл заслышав это, начала рассказывать историю о том, как дядя пытался выселись Пухлю из дома. Я улыбнулась.       Когда подъехал автобус, меня накрыло волнение. Родители помогли нам влезть с багажом в автобус, который был полностью пустым, и, чмокнув на прощание, пожелали хороших каникул.       Настроение со временем пришло в относительную норму, как и погода, которая впервые за пару недель не хотела нас испепелить. Сквозь открытые форточки хлынул свежий ветерок, зарываясь в волосы. Близнецы заняли сидения впереди меня, и без умолку обсуждали планы на лето, в которых я занимала, похоже, не менее важную роль. Ведь именно меня они собирались познакомить со всеми лесными «жителями», которые были один чудесатее другого, не говоря уже о жителях городка.       Под очередные рассказы о гномах я окончательно успокоилась. Как минимум, лето обещало точно быть не скучным. Прикрыв глаза, наконец-то расслабилась. И сама того не заметив, задремала, открыв глаза лишь тогда, когда за окном мелькнула потёртая и пыльная табличка «Добро пожаловать в Гравити Фолз».

---

      Сон был липким и тягучим, странным, и до одури реалистичным. Время в нём, казалось, остановилось, а все цвета выцвели и стали потертыми, как старые черно-белые фотографии. Это был кошмар. Они преследовали меня долго.       Сначала была лишь чернота, но в какой-то момент я почувствовала. Чувствовала Его — тихое дыхание ужаса мне в затылок и страх. Животный. Липкий. Я распахнула глаза. Колючие колосья неприятно защекотали кожу, а ветер обжигал лицо. Я была в поле. Вокруг стояла звенящая тишина, но кое-что было слышно отчётливо.       Шёпот. Он был везде: в каждом уголке сна, в каждой клеточке моего собсвенного тела. Его нельзя было прогнать, заткнув уши, он будто был внутри черепной коробки, царапая изнутри.       Дальше была лишь боль. Внезапно она пронзила затылок, выбивая из меня весь воздух. Я упала на колени, не в силах больше устоять. На траву закапали слёзы. Жадно хватая ртом воздух, я схватилась рукой за голову. Казалось, она вот-вот лопнет. Я ждала этого, лишь бы не чувствовать боль. В момент когда терпеть было больше невозможно, я услышала Его.       Чужой голос снял муку, и через пару минут я смогла вдохнуть. Воздух рывком рынул в меня, и я закашлялась. Сил хватило лишь на то, чтобы поднять глаза. Слёзы всё ещё застилали обзор, но я смогла рассмотреть расплывчатые очертания . Они был до боли ярким, и напоминали прожектор. Со временем, он превратился в силуэт. — Так так так! — эхом раздался скрипучий голос. — Такая находка радует мой глаз! Приятно встретиться, Макс Пайнс.       Последние слова были произнесены с нескрываемым удовольствием. Голос на удивление был молодым и напоминал скорее ребенка. Не понимая, что происходит, я прохрипела: — Кто ты? Откуда знаешь меня? — О, я много знаю, дитя. Но это не самое важное сейчас. Важно лишь то, какую услугу ты можешь мне оказать.       Увиливан от первого вопроса меня не заботило. Я наслаждалась пропавшей болью и пыталась разглядеть своего собеседника. Я впервые ясно взглянула на Него.       Он расплывался и казался замыленным образом на дне озера. И всё же, я была уверена, что передо мной стоял мужчина. Он был высоким и худощавым до такой степени, что черный-желтый костюм на нем просто висел. Он хищно возвышался, опираясь ладонями, обтянутыми кожей черных перчаток, о трость. Черты его лица расплывались, но глаза… Точнее Глаз. Он сиял ярко жёлтым пятном и имел вертикальный, острый, как пика, зрачок. Словно змеиный. Второй был прикрыт плотной повязкой. Зрелище пугало и завораживало одновременно. Я потеряла дар речи и не могла отвести глаз от этого жёлтого «пятна». — Не делай такое лицо, будто ты демонов никогда не видела. — он залился звонким смехом, обнажая клыки. — Ты ведь и не такое видела, верно? — Я не понимаю… — я встряхнула головой, приняв попытку подняться. — О какой услуге речь? — О-о, ничего сложного, дитя. — его трость легла мне на плечо, больно надавив. Я осела обратно на землю и черные перчатки тут же дотронулись до моего подбородка, очертив большим пальцем линию челюсти. — Всего лишь пожать мне руку.       Я взглянула на чужую ладонь. Пальцы казались заточенными кольями, и неприятно царапали кожу. Я поёжилась.       Фальшь была в каждом его слове, каждом жесте и блеске глаз. Он даже не пытался её скрыть. Улыбка была самодовольной, а тело расслабленным.       Его глаз пригвоздил меня к земле, не давая двинуться, не давая сказать и слово. Хотелось проснуться. — Я не уверена, что могу помочь. — Он ослабил хватку, выпуская меня. Я отползла. Повертев головой, я ничего не обнаружила. Ничего, что могло бы мне помочь. Спасения не было.       Его улыбка немедленно сменилась оскалом, который я раньше не видела у людей. Ткань перчатки, которой он сжимал трость, заскрипела. Он больше не был похож на человека. Нет. Он им и не был. — Маленькая дрянь. — он с удивительной скоростью и силой ухватил меня за горло свободной рукой и притянул ближе. Я даже не пыталась вырваться. — Вся ваша мерзкая семейка так и не блещет умом.       Он на секунду замер и, уронив трость, зубами снял перчатку. Она вместе с тростью упала рядом со мной. Металлический стук раздался эхом в голове.       Он нервно поправил мне волосы. Я оторопела. Рука его была мертвенно холодной, а кончики пальцев, напоминали заточенные колья. Я всхлипнула. Слёзы вновь застелили всё вокруг, смазав всё в одно пятно. — Но ничего. — я чувствовала, как он улвбается, притягивая меня ближе. — Посмотрим как ты заговоришь в следующий раз. Я не спешу.       Он положил ладонь мне на щёку и, размазывая слёзы, очертил большим пальцем челюсть, губы, нос, брови, и… В эту секунду его острые пальцы ухватились за мой глаз. — Добро пожаловать в Гравити Фолз! Я вздрагиваю. Мирс становится кроваво-красным.

---

      Я просыпаюсь в тот момент, когда автобус останавливается. Близнецы пулей вылетают на улицу, оставив меня наедине со своей сумкой. Снаружи слышаться восторженные оклики, звуки долгожданной встречи и, кажется, довольное хрюканье.       Мокрая от пота футболка неприятно липнет к спине, а от ветерка из форточки бегут мурашки. Всё ещё ловлю ртом воздух, уцепившись за сидение спереди. Мозг всё ещё не может привыкнуть к тому, что случилось. Голова кружится. Кажется, меня вот-вот вырвет.       Все мысли слиплась в один комок, который я сейчас не в силах разлепить. В себя меня приводит голос водителя, который напоминает о его следующем рейсе.       Я поднимаюсь. Руки слегка дрожат, когда я, ухватившись за сумку, бреду к выходу. Остановившись у дверей, не решаюсь сделать и шаг. Щекам становится жарко, а тело начинает мутить.       Я много раз успела представить эту встречу, но воплотить её в реальность боялась. Сейчас же, стоя в проходе, нервно дышала, боясь даже показаться и чувствуя, как потеют ладони. Водитель обернулся на меня. Я тут же растеряно кивнула и двинулась наружу.       Как только я ступила на асфальт, все разговоры стихли. Были слышны лишь голоса близнецов, которые без умолку пищали от счастья, обнимая дядю, похоживший по описанию, кажется на... Стэна.       Солнце ударило в глаза и я сощурилась, прикрывая их. Я покачнулась и удалось мельком увидеть собравшихся людей. Сразу несколько пар глаз уставились на меня. На некоторых лицах вместо восторга появилось недоумение — как я потом узнала, на лицах Венди и Зуса — и они перевели взгляд с меня на семью Пайнсов.       Я поздоровались. Дядя Стэн наконец отлипнув от объятий внучат, поднялся с колен и оторопел. — Вот черт...       Лишь дядя Форд не растерялся и кинулся ко мне, протягивая руки. В этот момент мир окончательно потерял краски и я почувствовала как падаю. С правой щеки скатилась капля, попав прямиком на белую мою футболку. Это была кровь.