Несказанное, синее, нежное…

Несказанное, синее, нежное… Тих мой край после бурь, после гроз…

Где-то рядом с деревней скрытого Тумана. Четыре года до рождения Наруто. Ежась от боли, маленькая девочка еле пошевелила пальцами. Тихий выдох воздуха, тревожно взметнувшаяся к груди, удивление тому, что снова может дышать, видеть, что больше ничего не сдавлено тисками смерти. После мимолетной радости, наступило отчаянье. Крошечные ладонь зарылись в серую копну волос.    — Не помню. Ничего не помню… Было что-то важное, но я совсем не помню, — устало пробормотала малышка, садясь на кровати с тихим скулежом. Голова болела, горело место, где вспороли предыдущее тело.    Взгляд алых глаз упал на ладошки. Непонимание и шок отразились на лице.     — Где я? Кто я? Это не я, — нервно бормотала девочка, вставая на слабых ногах с деревянной кровати, касаясь прочного изголовья. Осматривая непривычно маленькое тело критическим взглядом, хмуря серые брови. Большая сорочка, скрывающая тонкое угловатое тело, немного смуглая кожа, колтуны в волосах, напоминающих волчью шерсть, все было необычно видеть.    — Дорогой, Юки очнулась! — рядом прозвучал голос взрослой женщины. Недолго думая, девочка нырнула обратно под ветхое одеяло с яркими заплатками. Легкие шаги приблизились к дверному проему, тихо скрипнула дверь. У особы были бордовые волосы с сединой и смуглая кожа, — доченька, как ты себя чувствуешь? Прости, моя маленькая, совершенно вылетело из головы, что ты можешь захотеть поиграть в снежки, вот и ушла в деревню, забыв запереть дверь…    Девочка сосредоточилась на женщине, аккуратно обрабатывая новую информацию. Стало ясно, что белая тут не является третьим колесом, что её тут любят родители. Малышка виновато опустила глаза, понимая, что забрала жизнь у ребенка. Конечно, она и сама не помнила свою собственную, да и каким образом смогла она оказаться тут тоже.    Холодная сухая ладонь коснулась лба, отвлекая девочку от тяжелых дум. Мама… Это слово навеяло тоску по неизвестному, теплому, нежному. Обе повернулись на звук шагов, когда в комнату вошел высокий седой мужчина. Сразу было ясно, что девочка почти полностью пошла в отца.    — Ты провела в лихорадке неделю. Мы с матерью думали, что ты умрешь, — сухо заметил мужчина, однако в его глазах можно было заметить следы печали и волнения. Сел рядом со своей женой, задумчиво рассматривая дочь.    Они оба провели у тяжелой дубовой кровати ещё несколько минут, пока заставляли её выпить горькие лекарства и замотаться сильнее в тёплые шерстяные одеяла. Когда девочку перестало трясти, а веки тяжело стало удерживать в открытом состоянии, пара покинула малышку, укладывая спать. Тяжело вздохнув, недавно прибывшая в мир провалилась в тревожный сон, в очередной раз пытаясь сбежать от тех чудовищ.    Когда девочка очнулась в следующий раз, новая мама кутала маленькое тело в вязанные вещи. Мать малышки, явно чувствуя вину, нежно гладила серые спутанные волосы и задумчиво обнимала. Что-то не давало ей покоя совершенно. Дочь внезапно поменялась. Нет, внешне она оставалась точно такой же, но что-то ощущалось неправильным…   — Малышка… Больше меня так не пугай, хорошо? — кофейного цвета глаза грели материнскойлюбовью, а в объятиях было тепло и безопасно, — Нужно было становиться врачом в Конохе, я бы смогла тебе и сама помочь, не пришлось бы ждать врача из другой деревни зимой.   Юки пожала плечами, перебирая пальцами спутанные локоны задумчиво. «Коноха» явно было знакомым словом, но малышка пока не разобралась, было ли оно значимым для прошлой обитательницы тела или она сама когда-то слышала про такой населенный пункт. То, что это город или деревня становилось кристально ясно из контекста.    Хотя, она сама ещё не выходила на разведку, и её вряд ли бы скоро пустили после такого несчастного случая. Это значило, что придется придумывать выходы, стратегии, теории… А с другой стороны, стоило ли думать обо всём этом сейчас? Голова все ещё побаливала, медленно работала, не успевала за потоком информации.  Одним словом, думать совсем не хотелось. Да и смысла в этом особенно не было, так что малышка решила просто жить в этом мире, пока не вспомнит то самое, кажущееся таким важным, но таким далеким.    — Ты очень долго молчишь, — подозрение сквозило в словах красноволосой женщины, — Что такое? Горло болит? Давай-ка я схожу за отцом, он отвезёт тебя на телеге к доктору, мало ли что… Мы не можем тобой рисковать, наше милое чудо… — она оставила малышку на кровати и направилась в соседнюю комнату. Решение подслушать разговор мгновенно появилось в маленькой светлой голове.   Пара переговаривалась и обдумывала стоит ливезти к врачу дочь, или то, что Юки молчит и не пытается активничать считается нормальным. Их разговор звучал тревожно, но мягко и плавно. Казалось, что даже проблемы с ребенком не были такими серьезными, что они со всем справятся.    Проблема и в самом деле не была особенно серьезной, все-таки дочь была жива. А уж то, что характер у неё сменился, можно было объяснить кучей факторов. Например, тем, что обычно к этому возрасту детей уже начинали учить разным наукам шиноби, и не просто так. В отличии от обычных гражданских, ниндзя взрослели раньше, проходили кризисы семимильными шагами, да и крепли быстрее, что физически, что психологически.    Под ребрами Юки неприятно защемило, зачесалось от осознания того, что родители малышки так спокойны и рады живой дочери, хотя на самом деле ребенок умер. Конечно, знать об этом никому не нужно было. Зачем? Женщина начнет винить себя, а с самой девочкой могут сделать что-то, что точно ей не понравится. «Экзорцизм», такое слово загорелось в голове трехлетки.   Деревня скрытая в листве. То же время. Тем временем в Конохе маленькая трехлетняя девочка ждала своего двоюродного брата и старшую сестру с войны. Она сидела на крыльце и смотрела на жителей деревни, уставших, измученных. Война длилась всего год, но уже многие полегли и хоть третий Хокаге и старался всех подбодрить, но все знали, что ещё года два этот конфликт между деревнями точно продлится. Малышке было одиноко. Почти никого не осталось в клане, детей тоже было мало, немногие выживали в условиях войны, дети оставались сиротами, как и сама Хоши. Детей младше тоже почти не было: почти никто не хотел рожать в такое ужасное время.  Однако, у Хатаке была прекрасная старшая сестра — Кио. Образцовая старшая сестра. Заботливая, трудящаяся, добрая, в меру строгая… Не то, что Какаши, который просто отмахивался от обязанности присматривать за ребёнком своей тети.  И его даже можно было понять, ведь ему самому было всего десять. Кио, конечно, и ему была дорога, но в последнее время старшая сестра чаще была в делах военных и домашних, а на тренировки совсем не приходила. Это бесило Какаши, он же видел, что у сестры большой потенциал, а она его вот так упускала. В любом случае, сейчас они уже оба были заняты на фронте, пока малышка Хоши проводила время, просто смотря вниз, на пустующие улицы деревни. На самом деле, обычно ниндзя, присутствующие в деревне на страже, редко вот так не следили за клановыми детьми… да и за обычными тоже. Все-таки все они в будущем могут стать полезными шиноби.  По улице снизу под руку с мамой шел мальчик чуть-чуть помладше Хоши. Он выглядел на удивление серьезным, хотя клановый мон объяснял такой важный вид. Учиха всегда остаются сами собой. Гордые они создания.  Хоши отряхнула шорты, кажется, доставшиеся ей от Какаши, и, скрипнув половицей, пошла домой. Скоро должна была забежать женщина-волонтер, которых было не так уж и мало в Конохе, чтобы принести еды.   * * * В другой стороне Конохи мальчик с необычными глазами старательно тренировался. Величавое здание древнего клана давало ему только больше мотивации, ведь там жила главная ветвь, ради них он жил, ради них готов был и жизнь отдать. Взрослые люди с сиреневыми глазами всматривались в движения ребенка, подмечая каждую ошибку, каждый взгляд мальчика, даже несмотря на то, что зрачка в глазах не наблюдалось. Снег мягко падал на землю, и особенно красиво выглядел в такую погоду пруд. Мягко и опасно перешептывалась ледяная вода с шелестом белых клановых одежд. * * * В то же время в Суне девочка-подросток, значительно старше этих трёх детей, изучала запретные свитки в архиве деревни. Конечно, это было запретным делом, если бы ее поймали, хорошенькая красная голова оказалась бы отделена от остального тела. Ее это, однако, совсем не волновало. Пару лет назад из родной деревни ушёл единственный друг девушки, ещё и как ушел! Незаметно, будто тень, покинул свою бабушку, да и её тоже. Оставил в этой суровой пустыне в одиночестве… Девушка нахмурилась и недовольно сжала свиток. И сама Аки давно бы сбежала, если бы у неё не было сестренки-малышки, а родители не учавствовали в войне.