Часть 1 Глава 4

Вскоре Тоён почувствовал недомогание, у него появилась апатия, при мочеиспускании жжение, отекли яички, появились жёлтые выделения. Стало ясно, что его заразили. Эта новость ошарашила его. Было понятно, от кого прилетело--кроме той девушки Лю Ци больше никого не было! Такого позора он не мог пережить! --Рауль,-- крикнул босс,-- Сука, ты откуда привозил ту девчонку? Испуганный охранник, бросив подметать двор, примчался на окрик: --Из бара Midden bar, господин. -- Тварь, она была грязная, она меня заразила!-- словно взбешенный слон, ревел Тоён. Забыв об осторожности, он прокричал: --Едем, немедленно едем туда!!! Я порву её и хозяина на куски!!! Позор! Какой позор! Меня никогда так не унижали! Я разнесу весь этот гадюшник, я сотру с лица земли рассадник таких "подарков"! Позови ещё троих и едем! --Господин,-- пытался остановить его охранник,-- Вам нельзя показываться в городе, зачем рисковать? Не лучше ли пригласить доктора, господин? Но Тоёна было не остановить, как не остановить разъярённое стадо слонов. Он метался, ярость перекосила лицо, в паху горело, а в голове месть, только месть за такой позор!                                            Джон, хозяин бара, отдыхал, развалившись на мягком диванчике, прикрытом прозрачным балдахином. Он смотрел на танцовщиц, круживших вокруг шеста. Приятная музыка ласкала слух, неоновые драконы отливали всеми цветами радуги, извиваясь на стенах. Он не торопясь потягивал коктейль, секрет которого знали только он и бармен, и ловил кайф. --Вообще, жизнь удалась,-- улыбнулся Джон. От посетителей не было отбоя: кто-то заходил сюда за вкуснейшим коктейлем, кто-то за дорогущим виски, а кто-то за живым товаром, попросту говоря, снять девочку. Все гости уходили довольные. Каждый находил то, что ему было нужно.        Хозяин бара в свои годы ещё не растерял былую красоту: высокий стройный мужчина с пухлыми губами, правильными красивыми чертами лица, миндалевидными выразительными глазами до сих пор волновал сердца женщин, искренне желавших оказаться на его груди. Но Джон был однолюб, он навсегда отдал своё сердце любимой жене. Счастье семейной жизни было в приоритете. Он не собирался ничего менять.              Внезапный шум испугал Джона: в помещение ворвалась толпа, ломая и круша всё, что попадалось под руку. Стриптизёрши с визгом разбежались, замолкла музыка, испуганные посетители пытались пробраться через перевёрнутые столы и стулья к выходу. --Где хозяин?-- услышал Джон, и тут же получил удар в челюсть. Он смотрел непонимающим взглядом, боль отдавала в ухо. Крики, мат, звон битой посуды--кто эти люди? За что?! И вообще, что происходит? К нему подскочил коренастый мужчина и ловким ударом колена врезал в пах. Хозяин бара теперь отчётливо понял выражение "искры из глаз"! Бар опустел, бармен, спрятавшись под стойкой, вызывал полицию. --Где эта сука?! Где эта тварь?- Тоён задыхался, от ярости он забыл имя той девушки. --Что вы хотите? В чём я виноват?-- пытался прояснить ситуацию Джон. --Она подкинула мне "подарок",-- прорычал Тоён прямо в лицо хозяину, отчего тот замолчал - да, за такое по головке не погладят...       На улице раздалась сирена. Тоён краем глаза увидел в окно подъезжавшие полицейские машины. Он заметался, бывшие с ним охранники разбежались кто куда, даже Рауль исчез. Он кидался из стороны в сторону как загнанный зверь, где-то на подсознании понимая, что всё, он проиграл... Ворвавшийся наряд копов скрутил Тоёна, не подозревая, какая рыба попала в их сети.                                            ***                                           Был суд с однозначным вердиктом: высшая мера наказания. По закону Пуэрро осуждённый на смертную казнь имел право на одно последнее желание. Тоён попросил отвести его на могилу матери.       Будучи боссом, у него появились связи и в полиции. Для них не составило труда поднять архивные документы и выяснить, что действительно был случай с пропажей ребёнка в одном из городков страны. Пробили данные матери, которая, как оказалось к тому времени когда делались запросы, уже давно умерла. Доверенные люди нашли, где находится могила, и Тоён раз в год навещал её с большим букетом цветов.        Он выбрал дату, когда хотел бы в последний раз оказаться на могиле--это была дата её смерти, до которой оставался месяц.       Тоён попросил сокамерников сделать ему заточку. Они не представляли, что мужчина будет с ней делать, но в настойчивой просьбе не могли отказать.       Наступил долгожданный день. Тоёну дали свежую одежду, ведь он ехал к матери, и с усиленным конвоем отправили в когда-то родной город.        Осуждённый подошёл к могиле, конвой плотной стеной окружил его.       Тоён поднял голову-- высоко в небе летел клин журавлей. Нещадно палило солнце, но его била дрожь. Дикая тоска сжала сердце, зависть к свободе этих птиц разрывала душу, ноги подкосились, и мужчина упал на колени, обнимая могилу. Губы что-то шептали, пальцы впивались в дёрн, царапая и вырывая траву, из-под обломанных ногтей сочилась кровь, но он не чувствовал боли. В сознании Тоёна появились глаза... большие, полные слёз глаза... Он почти физически ощутил на себе взгляд той беременной слонихи, которую ранил. В её глазах была мольба о пощаде, о пощаде к её не родившемуся детёнышу. Слёзы градом катились из слоновьих глаз. Но он хладнокровно добил слониху ради бивней, ради наживы. И теперь она смотрела на него, прожигая мозг, душу, сердце.       Нечеловеческий вой оглушил кладбище. Тоён потерял контроль над собой. Он рыдал навзрыд, пытаясь спрятаться от этого взгляда, но избавиться было невозможно--её глаза смотрели изнутри, заполняя всё его существо. Мужчина затих, снова поднял голову вверх: синее небо... оранжевое солнце... зелень деревьев... пение птиц...--всё это было и до его рождения, так останется и после его ухода... --Эй, поднимайся,-- окликнул его старший конвоир. Тоён повернул голову и показал рукой наверх. Все дружно задрали головы, и никто не заметил, как что-то блеснуло в правой руке осуждённого. Он рухнул на холмик и задёргался в конвульсиях. Охрана не успела среагировать и ошеломлённо смотрела, как из-под тела течёт кровь. Они не сводили глаз с умирающего в агонии арестанта. Одному из охранников стало дурно, у него открылась рвота. Ещё один упал, потеряв сознание. Всех охватил ступор. Наконец старший решился и повернул затихшее тело на спину-- из области сердца торчала заточка.                   ***       Намджун всегда помнил о своей маме, и хотя её образ постепенно таял год от года, глубоко в сердце осталась её теплота, ласка. Мамины натруженные руки так приятно гладили его по голове. Мужчина никогда не слышал осуждения, только поддержка, доброе слово и любовь, безграничная материнская любовь помогала выживать Намджуну в тяжёлое для семьи время, когда умер отец. Он, как мог, помогал маме: работал грузчиком, подметал улицы, разносил заказы, хотя как ребёнку, ему мало платили.       Маме было очень тяжело, но она всеми силами старалась, чтоб у её мальчиков было хоть немного счастливое детство. При виде сыночков она улыбалась, а по ночам стонала от боли во всём теле.        Страшно вспомнить ту трагедию, что случилась в их семье... -- Мама, мама, пойдём в парк, я хочу покататься,-- канючил младший. Он копошился с драконом, у которого отвалился хвост. Пыхтя, Хо Чон старался зацепить хвост за туловище, но у него никак не получалось. Да и все игрушки, оставшиеся после старшего брата, тоже были поломаны. Мальчик заплакал. Он видел у других мальчишек новые, красивые игрушки, ему было обидно, что у него никогда не будет таких игрушек. -- Хорошо, птичка моя, мы обязательно пойдём в парк,-- успокаивала мама, гладя его по голове. Она отложила немного денег себе на обувь, но вид плачущего ребёнка сжимал сердце.       В выходной они отправились в парк. Множество аттракционов кружило голову, бесконечные ряды торговцев зазывали покупателей, повсюду гремела музыка, гирлянды огней слепили глаза, толпы отдыхающих переходили от одного аттракциона к другому.       Вдоволь накатавшись, Хо Чон захотел пить. Женщина подошла к киоску и отпустила руку ребёнка, чтобы расплатиться. Внезапный шорох раздался за спиной: она услышала крики людей: -- Обезьяна! Ребёнка утащила обезьяна! -- Сынооок!!! Хо Чооон!!!--кричала она,-- Где мой сынок!?! Помогите!!! Схватившись за сердце, женщина упала, её хватил удар. Целый месяц она находилась между жизнью и смертью, лежа в больнице. -- Я, я, только я виновата... где ты, моё солнышко, мой родной, моя птичка,--постоянно плакала мама. Старший сын, как мог уговаривал, успокаивал, поддерживал её. Он дал клятву, что обязательно найдёт брата...       После школы Намджун целенаправленно пошёл учиться в полицейскую академию, надеясь после её окончания начать поиски. К сожалению, шансы на успех таяли год за годом.        Эта трагедия сильно подкосила маму. Она замкнулась, сильно постарела, её глаза выцвели от слёз. Через полгода она умерла.                   ***                                     Как обычно, раз в год, в день смерти мамы Намджун приехал на кладбище. Подъезжая, он увидел тюремный фургон. Генерал вышел из машины и направился вглубь, мысленно рассуждая, зачем в этом месте перевозка для заключённых. Издалека он заметил на могиле матери одетых в форму конвоиров. Они громко кричали, суетились, звонили. Намджун побежал: страшная картина открылась перед глазами: на могиле его матери лежал заключённый, весь в крови. Показав "корочку", он стал подробно расспрашивать, что здесь произошло. Когда Намджун услышал имя "Тоён", он оторопел: --А что ему здесь нужно? Конвоир объяснил ситуацию: приговорённый к смертной казни попросил исполнить его последнюю волю--отвести на могилу матери. «Как матери?!? Какой матери?!? Его матери?!?Но это же моя ма...!». Страшная догадка молнией пронеслась в голове. «Как, она его мать??? Значит... он... мой... брат...?!?» Намджун схватился за голову: так вот кто каждый год приносил цветы! Для него всегда было загадкой, что кто-то всегда опережал его, и когда он приезжал, свежие цветы уже лежали на могильном холмике. -- Так это ты, Хо Чон? И я охотился за своим братом? Нервная дрожь била Намджуна, в голове не укладывалось то, что он узнал. И сквозь этот туман ясно услышал слова: «Скоро тебя ждёт известие, которое ты ждал долгие годы. Найдёшь и потеряешь». -- Нашёл и потерял... Нашёл и потерял...       Намджун почувствовал, что теряет разум: он всю жизнь искал брата, а оказалось, это с его помощью тот оказался в тюрьме, а теперь и...       Невыносимый жар разлился в груди-- не хватало воздуха, сердце разрывалось , сознание помутилось... Подоспевшие конвоиры едва успели подхватить мужчину под руки.              Очнулся Намджун на больничной койке, рядом сидела Ината. Её добрые любящие глаза смотрели на мужа. «А у нее появились седые волосы» невпопад пришла первая мысль. Жена схватила Намджуна руку, начала целовать, от радости заливаясь слезами: – Джуни, дорогой, наконец-то ты открыл глаза. Ой, подожди, не шевелись, я сейчас позову доктора, я быстро,-- и она, на ходу вытирая слёзы, быстрым шагом вышла из палаты.       Профессиональный уход жены, ведь она была медсестрой, быстро поставил Намджуна на ноги.       Оправившись, генерал не знал, что делать дальше. На своей профессии он мысленно поставил крест. Никогда, никогда, до конца своих дней мужчине не простить себя за смерть брата. Он подал в отставку. В главке отнеслись с пониманием, и с почестями проводили генерала. Чем же будет заниматься Намджун? Но это уже другая история.