Пролог. На грани

«Настоящая любовь — это когда ты отдаёшь без остатка, даже не надеясь получить что-то взамен.» Лев Толстой

Свет вспыхнул белой, безжалостной вспышкой, расколовшей мир пополам. Он прожигал веки, проникал глубже, вытесняя все мысли, пока боль не стала тенью самой себя. Гермиона зажмурилась, но тьма не пришла. Лишь ослепительный поток — бесконечный, всепоглощающий, не оставляющий места ничему иному. Тело отказалось слушаться, пальцы оцепенели, дыхание срывалось судорожными, болезненными вдохами. На губах стоял металлический вкус крови. Раны откликались отдалённой пульсацией: плечо горело, рёбра ломило, но эта боль казалась уже чужой, принадлежавшей кому-то другому. Жива ли она? Мысль прорезала сознание, острая, холодная. Неужели всё? Под пальцами холодный, неровный камень, впитывающий её тепло и дрожащий под ним. И вдруг тяжёлый пульс, глубокий, не её. Медленный, как биение огромного сердца, укрытого в недрах земли. Он звучал, гулкий и низкий, сбивал дыхание и звал её куда-то... или отталкивал прочь? Гермиона не понимала, лишь чувствовала, как этот древний зов вибрирует внутри, пронизывая всё её существо. Она пыталась вспомнить: зачем здесь кровь на губах, зачем ломота в теле, зачем была борьба. Но в ослепительном мареве всё стиралось и исчезало, кроме одного. Драко. Его имя вспыхнуло, согревая сердце, которое уже начало остывать. Он был её последним якорем, последним словом, удерживающим на краю. Его голос казался таким далёким, а взгляд иллюзией, рожденной памятью или надеждой. Как жаль. Как жаль, что им обоим было отведено так мало времени. Что их будущее с тёплыми рассветами и тихими вечерами успело лишь мелькнуть мечтой, прежде чем исчезнуть. Она тянулась к нему, туда, где он всегда был частью её самой, вплетённой в каждое её дыхание. Если это конец, она примет его. Ради него, ради Хогвартса, ради всего, что они так отчаянно пытались спасти. Свет сгущался, сжимаясь до вязкой, плотной пелены. Камень под ладонью дрогнул. Её сердце стукнуло раз, другой, третий... Или это уже не её ритм, а биение чего-то огромного, с чем сливалась её душа? В последний миг, прежде чем свет окончательно поглотил её, Гермиона мысленно прошептала: «Я с тобой». И мир исчез.