Часть 1. Смотри и учись.

Все началось с одного весеннего дня.  Начало весеннего спортивного фестиваля. Школьный двор переполнен людьми: старшеклассники предлагают первогодкам  посетить их клубы, матчи или тренировки, дабы набрать еще участников, ученики пытаются собрать мысли и разбегающиеся глаза в кучу. Все шныряют, бегут, кричат, смеются и Аомине приходилось все это терпеть. Все в клубе посчитали, что такая легенда обязательно должна собрать много первогодок, да и не только, и убедить, пусть не словами, но хотя бы видом, вступить в баскетбольный клуб. Поэтому теперь он стоит посреди школьной аллеи, ну как стоит. Он сидит посередине школьной аллеи на раскладном стуле, который он отнял у кого-то и теперь его высочество (в прямом смысле слова высочество) может отдохнуть от столь утомительной работы, ради которой его даже освободили от уроков. Поэтому каждый проходящий ученик видит не образ высоченного и накачанного атлета, а его фигуру расплывшуюся на стуле и повесившую голову. И в дополнение данной уже достаточно колоритной картины, стоит отметить, дрожащего рядом с ним Сакурая. В одной руке у парнишки немного смятые листовки, которые он сильно прижимает к груди, в другой такая же листовка, которую он неохотно предлагает проходящим мимо студентам. Это количество людей его пугает и смущает. Хотя его и приставили с Дайки как “голос разума”, так как все в клубе уже за месяц поняли, что Аомине немного разнуздан, но его собственное сознание его уже скоро покинет. Кажется, что все смотрят, смеются, осуждают, а когда мимо проходит симпатичная девочка, земля вообще из под ног исчезает. Сакурай решается на отчаянную меру. Он медленно пододвигается к Дайки, размышляя, как лучше его разбудить. Когда он только вытягивает руку, чтобы тронуть аса за плечо, его случайно толкают сзади, и он, потеряв равновесие, падает прямо на одноклассника, опрокинув его складной трон. Аомине тут же открывает глаза и пытается понять, где он и что он делает. Видя красного Сакурая, который силится подняться с груди баскетболиста, он привстает на локти и кричит на парня, который наконец смог чуть-чуть успокоиться и сесть на колени: “ Ты чего, дурень, творишь? Ладно пообниматься захотел. Когда я рядом, кто не захочет, но на кой хрен ты меня будишь? Я же сказал, только когда все раздашь!!!”. И он указывает рукой на рассыпанные рядом листовки. Рё начинает еще сильнее краснеть и оправдываться, извиняясь через каждое слово. Но это лишь больше раздражает. Дайки не слушает его, встает и отряхивается.  – Давай по делу, зачем меня разбудил?- спрашивает он – Вообще я не хотел вас будить, меня толкнули, извините. То есть нет! Я хотел… но не так. Я не специально. А вообще  – Короче!- не выдерживает синеволосый  – Не могли бы вы мне помочь - почти шепчет Сакурай, опуская глаза– Мы стоим тут уже долго, но никто не берет листовки, а настырно подходить и давать их я…. не могу. А так мы до заката не управимся, а вы же хотели побыстрее съеб…. то есть уйти домой. Вот я и подумал, что вы их в миг раздадите и… как-то так.    Он криво улыбается и принимает вид “извиняющейся поганки”. Аомине протирает лицо рукой, проводя от лба до переносицы и останавливается почесывая линию челюсти. Ничего не делать ему хочется, но домой хочется больше. “Смотри и учись”- говорит он и выхватывает листовки у Сакурая. Харизма у парня то что надо. Листовки действительно быстро расхватывают. Они кажется даже привлекли несколько хорошо сложенных первогодок. И вот когда остается одна листовка взгляд Аомине цепляется за его ахиллесову пяту, за ту самую иглу Кощея, а если попроще, то он увидел женские ляжки. Конечно, это не грудь, но в школьных рубашках и жилетах на нее особо не полюбуешься. Так что скажем не игла, а только яйцо Кощея. Конечно, Дайки мог и раньше наглядется на прекрасных девушек, но во-первых он был погружен в этот челлендж “успей раздать все листовки за полчаса” и во-вторых пусть его заинтересовали сперва сами ляжки, но потом и их обладательница. Девушка явно выделялась из толпы. Она была иностранкой. Славянские черты лица, делали ее похожей на героиню мультфильма, тот самый идеал к которому стремятся многие японки, даже ее тело отличалось. Оно было….пышным? Нет, не сказать, что у нее были проблемы с лишним весом. Девушка просто выделялась на фоне природно худых и постоянно сидящих на изнуряющих диетах японок. Она была такая живая и соблазнительная, как греческая богиня высеченная из мрамора. Она была как топленое молоко, как крем на сливочном масле, как все теплое и домашнее. Конечно, Аомине не проводил такие тонкие аллюзии и метафоры, он лишь подумал: “Я бы вдул” - и толкнув одноклассника шепнул ему : “ Учись, пока я жив. Авторский курс по соблазнению.” И Аомине направился прямо к ничего не подозревающей девушке. Пока она стояла и разговаривала с подругой, он смог приблизиться, но незамеченным не остался. Так как вторая сразу увидела надвигающуюся к ним огромную фигуру, но не смогла сказать ничего внятного и на вопрос подруги “ Что произошло?” лишь пробубнила несвязные слова. Но тут ответ сам настиг девушку. Аомине слегка коснулся ее плеча и напялив свою фирменную ухмылку плохиша протянул ей листовку.  – Приходи посмотреть на матч. Я Аомине кстати -самодовольно произнес он, буравя ее своим взором, что стал сейчас тягучим и полным смакования, он будто облизывал ее взглядом, однако на нее это никак не повлияло.      Девушка взяла листовку в руку, и изучив ее несколько секунд, сказала: “Хорошо, Аомине”. Затем она улыбнулась, взяла подругу и пошла в здание школы. Аомине стоял как столб. Непонимание читалось в его глазах и готово было сочится через ушную раковину, ведь им было полно его сознание. Эта девушка не засмущалась в первую секунду, когда он к ней подошел, не залюбовалась им, как делала каждая вторая. Она даже не показала, как ей “безразлично” его нахождение рядом, не закатила глаза или не демонстративно ушла. И таких Аомине знал и любил раскусывать, “от врагов к любовникам” так же всегда веселее. Но здесь было что-то другое. Она была к нему мила, но мила будто так же как к другим людям. Он не был для нее особенным, крутым, тем самым крашем старшеклассником или как там говорят девочки. Он был ей вообще не интересен. Странная она какая-то. Однако про иностранку Аомине быстро забыл. Ведь школа новая, значит здесь еще так много новых непокоренных и не менее симпатичных девушек. Так думал сам Аомине. Однако стоило ему встретить ее в коридоре, он снова погружался в мысли о  том случае. Но она же ему улыбнулась, значит он ей понравился, значит все в порядке. Так он и порешил и успокоился.