Столовая замка Ходзуки

Тюремная столовая замка Ходзуки наполнилась тяжелым гулом голосов, когда заключённые собрались на очередной приём пищи. В тесном помещении, где стояло несколько длинных деревянных столов, звенела посуда, перемешиваясь с ворчанием и шутками зеков. Каори, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, села на край стола, подальше от остальных. Она медленно ковыряла вилкой в миске с кашей, стараясь не смотреть на окружающих. Несмотря на внешнее спокойствие, в ней все еще жил страх. Время здесь текло медленно, и каждый новый день приносил с собой новые испытания. Но сегодня всё пошло не так, как обычно. Едва сделав пару глотков из своей миски, Каори почувствовала, как в её желудке словно вспыхнул огонь. Острая боль пронзила её тело, и мир вокруг вдруг поплыл перед глазами. Она схватилась за стол, пытаясь удержаться на ногах, но слабость взяла верх. Её лицо побледнело, руки задрожали. — Эй, ты что, в обморок падаешь? — послышался грубый голос одного из заключённых. — Неужто яд? — хмыкнул другой, с ухмылкой наблюдая за её состоянием. Каори попыталась подняться, но её ноги не слушались. Её дыхание участилось, а сердце застучало как безумное. Вокруг неё всё сливалось в единый шум, пока она не рухнула на холодный каменный пол. В этот момент весь шум в столовой замер. Кто-то из заключённых испуганно отпрянул назад, другие подошли ближе, чтобы посмотреть, что происходит. Они ещё не знали, кто она на самом деле, и всё ещё считали её обычным парнем — Рэном. Внезапно дверь столовой распахнулась с громким треском. На пороге возник Акио, его холодный взгляд обжёг всех присутствующих. Заключённые, поняв, кто перед ними, попятились назад, освобождая проход. Акио, не говоря ни слова, прошёл к лежащей на полу Каори. Он присел рядом с ней, одним движением подхватил её на руки и, поднявшись, направился к выходу. Тишина в столовой была такой гробовой, что можно было слышать только его шаги. Никто из заключённых не посмел сказать ни слова, поражённые неожиданным поворотом событий. Акио, всегда известный своим жестоким и равнодушным отношением к заключённым, вдруг проявил столь необычное милосердие. Он вышел из столовой, держа Каори на руках, словно она весила не больше пера. Её слабое тело казалось совсем лёгким в его крепких руках. Вскоре они оказались в небольшой, но светлой комнате. Акио осторожно уложил её на кровать, затем сделал знак старому лекарю, который ждал у дверей. Лекарь подошёл ближе и начал осматривать Каори, но Акио не отходил, внимательно следя за каждым его движением. — Её отравили, — наконец произнёс старик, оглядываясь на Акио. — Нужен противоядие и уход. — Уходом займусь я, — отрезал Акио. Лекарь поспешил приготовить всё необходимое, не задавая лишних вопросов. Когда старик ушёл, Акио сел рядом с кроватью и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на Каори. — Держись, Узумаки, — пробормотал он, не отводя взгляда от её побледневшего лица. — Ты мне ещё нужна. *** Каори лежала на кровати, её лицо покрыто холодным потом. Её дыхание было прерывистым, тело дрожало от лихорадки. Она начинала бредить, а слова, вырывающиеся из её уст, были полны страха и отчаяния. Акио сидел рядом, наблюдая за её состоянием с мрачным выражением на лице. Внезапно её голос стал громче, яснее, и в её словах прозвучала нежность, которой он не ожидал. — Юдзи-сенсей… — прошептала Каори, её голос был наполнен мольбой. — Пожалуйста, помоги мне… Я люблю вас… Акио резко выпрямился на своём стуле, его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он не мог поверить своим ушам. Каждое слово, что она произносила, резало его, как нож. Она звала другого, признавала свою любовь к нему. Её бред был откровением, которое он не желал слышать. Гнев внутри него начал нарастать, сердце учащенно забилось в груди. — Сенсей… — снова прошептала она, и в этот раз её рука потянулась вперёд, как будто она пыталась найти своего возлюбленного в темноте, которая окружала её. Акио следил за её движением, чувствуя, как его ярость смешивается с чем-то иным — с жгучим желанием доказать своё превосходство. — Сенсей … — её голос стал тише, но в нём всё ещё звучала безграничная нежность. Акио не мог больше терпеть. Её слабое, но всё же полное страсти признание подогрело его гнев до предела. Он склонился над ней, его тёмные волосы упали на лицо Каори, когда она повернулась к нему, словно наконец-то найдя то, что искала. — Я здесь, Каори, — произнёс он, имитируя мягкость в голосе, которая была ему несвойственна. На мгновение его холодные черты лица смягчились, превращаясь в маску доброты. Она приняла его за Юдзи, её рука коснулась его лица, и в её глазах, подёрнутых туманом лихорадки, он увидел отражение своего врага. Каори слабой рукой попыталась подтянуться ближе, её губы приблизились к его. Она думала, что наконец нашла своего сэмпая, и её сердце наполнилось надеждой и любовью, которые отравляли Акио изнутри. Когда их губы почти соприкоснулись, Акио закрыл глаза, на миг позволяя себе насладиться ложным чувством превосходства. Он не отвернулся, не оттолкнул её, хотя в его душе бушевала буря. Он позволил ей верить, что рядом с ней был Юдзи. Но внутри него вспыхнуло пламя, жгучее, как яд, что отравлял её тело. В этот момент он решил, что раз она не может принадлежать ему по-настоящему, то он сделает всё, чтобы она никогда не вернулась к своему возлюбленному. Её любовь к Юдзи превратилась в его личную цель, которую он был готов разрушить любой ценой. — Я всегда буду с тобой, Каори, — прошептал он, впиваясь глазами в её лицо. На её губах появилась слабая улыбка, и Каори, наконец, расслабилась в его объятиях, не понимая, в какую ловушку она попала. Акио же, держа её в своих руках, продолжал вглядываться в её лицо, словно пытаясь разглядеть в её чертах что-то, что могло бы принадлежать ему одному.