Помнить всегда (Константин Гром/ОЖП PG-13)

- Кость, ну правда неудобно как-то, – красивая дама с собранными волосами держалась за локоть мужчины и нервно то сжимала, то вновь расслабляла хватку, - я не хочу, чтобы он неловко себя чувствовал. Я до сих пор нервничаю после знакомства. Мужчина с бородой только засмеялся от её заявления. Он посадил женщину на подлокотник кресла, сам же присел на корточки. Брови нахмурились, но тут же расслабились, а ладони сами нашли тоненькие аккуратные пальчики, такие приятные и не убитые тяжёлой работой, в отличие от его пальцев. Глаза сами посмотрели в этот уже родной изумрудный блеск. - Ты ему понравилась. Я это знаю, Маруська. Он ведь сам мне предложил это. Сказал: не маленький, всё понимает, да и ты хорошенькая. - Он попытался успокоить даму своего сердца. Да что там сердца - души. Говорят, дети чувствуют хороших людей, так ли это на самом деле, или просто совпадение. Душа их, не запятнанная никакими грехами, чистая и светлая. Может правда стоит им доверять? Они ведь ещё не столкнулись с самыми грязными вещами в этом мире, не увидели своими глазами всей реальности. Костя правда считал, что стоит доверять им, и в первую очередь сыну, которого любит. Он всегда рассказывал Маше про малыша и про то, как старается ради него, не хочет такой жизни ему, которой живёт он. Они познакомились случайно. Можно даже сказать, что если бы Юрец снова не включил режим «Понтуемся», то так и не познакомился бы с необычной женщиной, идущей с работы. Гром определенно знал, что его так зацепило: и это было далеко не внешность. Он что, маленький мальчик, не видавший красивых девчонок, чтобы вешаться на них? Да и сын имеется, а значит знает, что такое любовь… Мария, как оказалось позже, отшила этого альфа-самца, да так, что каждый до сих пор вспоминает. А Гром тогда не мог взгляда оторвать от неё. Ему казалось не реальным, что такая нежная на вид женщина, девушка, может угрожать тем, что выколет глаза и сломает пальцы рук. Это так не сопоставимо было. Так ещё и не понимает до конца, как подошёл сам, вломил этому работнику по затылку, а следом, спрося имя, повел её до дома. Может, выдумал это все? И не было никакой Марии, всё это сон? Ладонь нежно опустилась на щетинистую щёку. Нет, это реальность, она рядом, она помогает Игорю и беспокоиться за него, как будто он был её родным ребёнком. При этом так боится его обидеть, боится, что подумает что-то не то. Она приняла и его, и Костю в своё сердце. Сердце, которое пустовало до прихода Грома. У неё не было никого, а он так просто взял её под своё израненное крыло. - Я… я правда не знаю, - брюнетка закачала головой. Её взгляд опустился на одну из рамок в её квартире. На фотографии стоит красивая дама, обнимающая парнишку, который вытянул камеру перед ними и смеялся, а сзади пристроился хмурый Константин Гром, бубня про ребячество. Это был день после знакомства с Игорем: Маша позвала их всех на прогулку в единственный выходной Кости и даже упросила у него разрешение на то, чтобы Игорёша пропустил один день школы. Какой же счастливый он тогда был! Костя всё ругался, что она балует его, а эти двое спелись. Только стоило отвернуться, как Игорь уже ходил со сладкой ватой. А когда Гром пытался всучить деньги за вату, та ругалась на него и говорила не лезть. В тот момент снова вспомнил день знакомства и даже улыбнулся, нехотя пряча деньги. Игорь после стал всё чаще всегда спрашивать, как дела у тёти Маши, а потом сам узнал номер и звонил, просил приходить, пока папа на работе. Их берлога понемногу превратилась в более-менее приличный дом, у паренька появлялось всё больше всяких безделушек. Однажды предлагал остаться на ночь, предложение тут же было отклонено. А теперь заявился Костя и уговаривал переезжать к ним… - А я вот знаю. Сегодня ты собираешь свои вещи, и вечером мы с Игорем придём конфисковать их. – Возражения не принимались, он ни в какую не хотел их слушать. Тут же собрался и убежал на работу, оставляя её сбитой с толку. Маше ничего не оставалось, как позвонить на работу и попросить отгул, наверное, при этом тысячи раз прося прощение и уверяя отработать. Вот так она оказалась в берлоге двух Громов. С появление её духа в этом доме, он всё больше превращался в обычную квартиру. Маленькую однушку Марии Костя быстро продал, а деньги они потратили на ремонт, остаток отложили на стиральную машину, которую им ещё предстояло купить. Глаза Игоря засветились ещё больше. Костя был прав: он её принял. *** - Я занял первое место! – радостный мальчуган забежал в дом, где-то по пути кидая обувь и обнимая женщину у плиты. – Тётя Маша, папа ведь обрадуется! Я так старался, всё сделал, как он учил! В груди защемило: сколько радости было в этом парнишке! Он так сиял: казалось, эта квартирка и вовсе будет вся озарена белым светом. - Конечно, как только вернется, тут же обрадуется, ведь у него такой замечательный сынишка, - Маша потрепала его голову и тут же приказала мыть руки и садиться ужинать. Сегодня, как и в обычные дни, Гром старший вернется не скоро. *** Диснейленд. Он мечтает о нём, было немного не по себе слушать их разговор, но влезть не могла себе позволить. Сердце бешено билось, а в сознании так и мелькало: нужно осуществить заветное желание. Теперь это и её мечта. Она ушла из дома вместе с Костей, оба на работу. Конечно, конечно специально брюнетка убежала вслед за мужчиной: нужно было поговорить. И срочно. - Кость, послушай, пожалуйста, - она не успела договорить, тут же была прервана. - Да знаю я, плохой из меня папаша, - Гром закинул голову к небу, выпуская клубки дыма, тут же выкидывая сигарету. - Что!? Ты хороший, но с грешками, этого не отрицаю, - это входило в её замечательные способности: говорить правду в лоб. Никогда не молчала и не пыталась утешить сквозь правду, - Мы обязаны свозить его в Диснейленд. Он заслуживает побывать там со своим отцом. Он тебя любит, просто обожает. - Иногда мне кажется это твой ребенок, а не мой, - нежная улыбка окрасила морщинистое лицо. – Я знаю, но с деньгами проблема. Ты же знаешь. Мы сделали ремонт, теперь нужна эта чёртова стиралка… - Для меня он сын, я его люблю. - Сама не заметила, как признание вылетело, а Костя вновь улыбнулся: всё же правильную даму привёл он в дом. – Да и что ты привязался к этой машине? Потерпим, я и руками хорошо справляюсь, не так уж она и нужна. - Маруська, - Гром прижал к себе девушку. Она правда была хранительницей их очага, такая нужная и правильная. – Я тебя очень люблю. Мы прорвемся через всё, обещаю. Он шептал ей в волосы признание, а сам в очередной раз решил сделать всё, чтобы были счастливы оба его любимых человечка. Самые родные в этом мире. - Я устроюсь в ателье на подработку, шить умею. За машинкой буду сидеть - подзаработаю ещё денег. Эта подработка не будет лишней, я помогу… - Брось ты это! Не хватало, чтобы ты сутками на работах пропадала. Негоже это. - Он слегка тряхнул её в надежде выкинуть эту мысль. - Ты не говори ему пока про Диснейленд. Им пришлось попрощаться и разойтись по работам. Теперь это было нужно как никогда. Была цель, которую нужно было осуществить. Правда, у каждого она совсем немного отличалась. *** Руки дрожали, сердце всё полыхало в переживаниях: Игоря всё не было дома, а Костя, как всегда, был на работе. Женщина искала паренька там, где с Игнатом пропадал. Но нет, не нашла. Она сидела дома, не знала, куда идти, что делать. Ещё и этот маньяк. «Всё хорошо, всё хорошо… Все целы, в порядке…» «Боже, прошу тебя». Спокойствие покидало её с каждой секундой. Сердце стучало, заливаясь кровью: как же она может вот так вот сидеть и ничего не делать? А куда идти? Пыталась дозвониться до Кости - не вышло. В полицию боялась звонить, да и не прошло ещё больше времени. Может, она просто накручивает себя? А Игорь с Игнатом загулял. Вот вернется, навешает ему и Косте скажет: нельзя ведь так. Разные мысли всё метались по голове, их темы быстро меняли свой характер. Позвонить Феде также быстро передумала: они с Костиком работают, оба заняты. Она виновата - не уследила. По щекам полились слезы, захотелось разгромить всё. Руки уже не слушаются, трясутся не переставая. Маша не включила свет, мрак был куда лучше, чем сидеть и дергаться при этом свете. Тик- так… Тик – так… Тик... Так. . Сердце разбилось, разлетелось на части. Еще больше разлеталось, когда бежала не видя ничего. Окончательно рассыпалось при взгляде на Игоря, хотелось зареветь, разбить руки в мясо, но вернуть этому мальцу искорки в глаза… Его Отца… Её Костю… Мария закусила губы как можно сильнее, заставляя себе успокоиться. Она нужна сейчас собранная. Она должна, должна…должна Косте. - Это я… - начал Игорь, - это всё я! Его глаза наполнены горем и пустотой одновременно. Маша загребла его в свои руки, прижимая к себе как можно сильнее: нужно спрятать его детскую душу. - Нет! – отчеканила девушка, глотая ком рыданий и крепче сжимая парнишу. Его нужно спасти, успокоить. А у самой-то перед глазами: Костя, улыбающийся, а следом голова рисует его безжизненного. Ей хотелось орать, бить руками землю, стесывать свои колени, звать Костю. Он ведь живой, не мог так умереть. Костя не мог, не он. – Это не ты! Ты здесь не причем. – говорила девушка безжизненным голосом. Разумеется, мальчик здесь ни при чём. – Если бы я не забрал эту пулю… - он шептал тихо-тихо, прижимаясь к последнему остатку от отца, - я убил его. Это я. Мария оторвала от себя Игоря, тут же стискивает его щеки и большими пальцами стирает слезы. Она смотрит в его глаза, а видит Костю. «Какая же я слабачка! Передо мной стоит ребенок, потерявший отца, а я плачу!» Гнев застилает разум. «Да, я слабачка. Не уберегла, не спасла...» - Послушай меня, пожалуйста, Игорёш. Это. Не. Ты. Понимаешь? Не ты.- Она говорила ласково, но твёрдо. А Игорь отводил глаза, не мог смотреть. Из-за него она потеряла своего любимого человека, но стоит тут, прижимает его и успокаивает. Боль и вина одолевает его. Ну не может он посмотреть ей в глаза, не имеет право. Не он. Женщина разворачивает его, заставляет установить с ней зрительный контакт. Перед ней частичка Кости, которую она клялась охранять, но она не справилась. Так что хоть что-нибудь обязана исправить. Ради Игоря и его отца. Маша просто обязана. Её сынишка потерял кого-то большего, чем она. Нечего захлебываться. - Ты не виноват. Так…должно было произойти... - Где-то в подсознании билась мысль, что этого было не избежать. Чувствовала, но не верила. Не хотела верить. - Так было суждено случиться, ты не причем, Игорь… Игорь, посмотри же на меня! Маша прикрикнула на него, и Игорь нехотя посмотрел в глаза и тут же зажал с силой кулаки. - Он любит тебя, всегда любил! И будет любить! - её палец уткнулся в место, где находиться сердце, - Папа -тут. Он с нами, не оставил нас. Слышишь? Ты меня слышишь, Игорь? - Да. - Пока мы помним его, он жив. Даже когда на секунду забудет, Костя будет тут и будет защищать нас. - Маша улыбнулась, искренне: эта вера поселилась и в ней. - Я люблю тебя… мама. - Мальчик прижался к ней вначале лбом, затем стер её слезы и сам заключил в крепкие объятия. В голове же дал себе клятву защитить её. Он обязан отцу, обязан себе. Сначала сердце пропустило пару ударов. Секунда и... удар. «Мама…он назвал меня мамой…» Костя должен был это услышать, должен был вставить свой смешной, но тёплый комментарий. Должен стоять тут, рядом, и, улыбаясь, обнимать их. Новые ручьи слёз потекли из её глаз, руки сильнее сжали парнишку, прижимая как можно ближе к сердцу. Когда она осела на землю, встав на колени и утащив за собой Игоря, то заметила Федю. Он стоял и тоже плакал. Их взгляды встретились. Его губы шептали без остановки: «Прости меня, прости! Не уберег я... Прошу, прости меня! Я должен был уберечь его». Конечно же, только она должна была сберечь её Костика. Федя не виноват, ведь он такой же, как и Игорь. Ни в чем не виноваты и другие люди. Это она: Маша даже не подумала о Косте, просила у Бога только Игоря уберечь. Не подумала о том, кого всей душой любит. Забыла, оставила сына без отца… Костю погубила его же любимая, его Маруся... В день похорон, всё так же заливаясь слезами, к ней подошёл Федя и передал портмоне. Там лежала фотография с их прогулки. Сзади надпись:

Самые любимые Маруська и Игорь Гром.

Она лежала на его могиле и рыдала. Нет, кричала. Дала слабину, пока осталась одна… Одна... Нет, она не одна. У неё есть Игорь. Крик разносся по кладбищу, к груди прижата фотография, глаза красные от слез, колени счесаны, а губы всё шепчут: Люблю тебя, сильно люблю, всегда буду любить! Я люблю тебя сильно, Маруська.