Часть 7: Между правдой и иллюзией

Сакура чувствовала себя неловко в его присутствии, словно пространство вокруг неё сжалось. Она нервно кивнула и жестом пригласила его пройти внутрь. Когда Итачи вошёл, он с интересом огляделся вокруг, отмечая каждую деталь нового дома. Сакура пыталась угадать, что он думает, но не могла прочитать его выражение. — Дом уютный, — спокойно заметил он, снова встречаясь с её взглядом. — Но он, кажется, немного пустой. Ты не думаешь так? — Да, — пробормотала она, понимая, что не совсем знает, как вести себя в этой ситуации. — Я только начала переезд. Тут ещё многое нужно сделать. — В этом есть что-то особенное, — сказал он, подойдя ближе к окну и заглянув наружу. — Как будто это место ждёт, чтобы в него привнесли жизнь. У тебя уже есть планы на это пространство? — Ну... — Сакура запнулась, не зная, что ответить. Она пыталась найти правильные слова, но все они казались неправильными в присутствии Итачи. — Я думала сделать здесь что-то уютное, добавить мебели, цветов... Итачи слегка улыбнулся, заметив её замешательство. — Ты же знаешь, что красота в деталях, — произнёс он мягким голосом. — Может, стоит начать с малого? Он подошёл ближе, их взгляды встретились. В его глазах Сакура увидела что-то, что заставило её сердце пропустить удар. Итачи протянул руку и лёгким касанием убрал выбившуюся прядь волос с её лица. Это было настолько неожиданно, что она почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Ты всегда такая сосредоточенная, — сказал он, его голос стал ниже, почти интимным. — Всегда заботишься о других. Но кто заботится о тебе? Сакура отвела взгляд, чувствуя, как её смущение нарастает. Она пыталась сосредоточиться на ответе, но её мысли разбегались в разные стороны. — Я… я сама могу о себе позаботиться, — ответила она, едва ли веря своим словам. Итачи, заметив, что Сакура выглядит несколько напряжённо, слегка отступил назад, будто собираясь что-то сказать, но взвешивая свои слова. — За тот вечер, — начал он тихо, словно каждое слово давалось ему нелегко, — я должен извиниться. Сакура, услышав это, напряглась. Она повернулась к нему, пытаясь скрыть эмоции за нейтральным тоном: — За что именно? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, но взгляд её был внимательным и настороженным. — За то, что позволил себе лишнее, — Итачи произнёс это с той же невозмутимостью, но в его глазах мелькнуло что-то непонятное. — За то, что нагружал тебя своим прошлым. На мгновение между ними повисло молчание. Сакура глубоко вздохнула, пытаясь осмыслить его слова. Она чувствовала, что этот разговор важен, но не знала, что именно Итачи пытается сказать. — Я рада, что ты с лёгкостью встаёшь и ходишь теперь, — наконец, ответила она, переводя разговор в другое русло. — Но это всё равно пока противопоказано в таких количествах. Она надеялась, что смена темы позволит им избежать обсуждения того, что ей самой было не до конца понятно. Однако Итачи не спешил следовать её примеру. — Ты слишком заботишься обо мне, — произнёс он, слегка прищурившись, будто проверяя, как она отреагирует. — Почему? Сакура едва заметно нахмурилась, его вопрос застал её врасплох. Она не знала, как ответить, не обнажая свои чувства, но и не желала отступать. — Это моя работа, — ответила она, чуть пожав плечами. — Я обязана заботиться о своих пациентах. Итачи посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, в его взгляде проскользнуло что-то вроде игры, словно он пытался её поймать на противоречии. — Только это? — уточнил он, не отводя взгляда. Сакура на мгновение замерла, её сердце забилось быстрее. Она знала, что он пытается её подловить, и это вызвало у неё внутреннюю борьбу между тем, чтобы ответить честно, и тем, чтобы продолжать скрывать свои чувства. — Ты хочешь услышать что-то конкретное? — спросила она, слегка склонив голову, стараясь вернуть инициативу в разговоре. Итачи задумался на мгновение, прежде чем ответить: — Я хочу понять, что движет тобой, Сакура. Ты делаешь больше, чем требуется от врача. Она не знала, что сказать. Он был прав, и она не могла это отрицать. Но как признать, что её забота о нём давно вышла за рамки профессиональных обязанностей? — Может, мне просто не всё равно, — наконец, произнесла она, её голос был тихим, но твёрдым. Итачи на мгновение замер, внимательно изучая её лицо. Затем он сделал шаг ближе, и его выражение стало серьёзнее. — Если тебе не всё равно, — начал он, его голос стал чуть ниже, — тогда позволь показать тебе одно место. Это нечто особенное. Пойдём со мной? Сакура, немного сбитая с толку, кивнула, не зная, что ожидать. Итачи протянул ей руку, и в одно мгновение они оказались в другом месте. Вокруг них был тихий лес, деревья образовывали арку, сквозь которую пробивался лунный свет, создавая мягкий, почти волшебный свет. — Что это за место? — прошептала Сакура, не узнавая местность. — Это одно из моих любимых мест в Конохе, — ответил Итачи. — Здесь я часто был, когда мне нужно было побыть одному. Они медленно шли по тропинке, которая вела к небольшой поляне, окружённой высокими деревьями. В центре поляны росло огромное дерево с развесистой кроной, его листья тихо шептали на ветру. — Здесь можно забыть обо всём, что происходит снаружи, — добавил Итачи, остановившись под деревом. — Это место хранит множество секретов. Сакура чувствовала себя странно — место было удивительно красивым, но всё казалось ей немного нереальным. Итачи подошёл к ней ближе, его взгляд был внимательным, но с оттенком чего-то большего. — Знаешь, — начал он, его голос был едва слышен, — иногда, чтобы понять что-то важное, нужно оторваться от реальности. Сакура уловила что-то странное в его словах, но прежде чем она успела об этом задуматься, Итачи наклонился ближе и прошептал ей на ухо: — Ты боишься меня, Харуно Сакура, я чувствую как ты дрожишь и как часто бьется твое сердце, — впервые назвав её по фамилии. — Я не боюсь тебя, — быстро ответив, не двигаясь с места. — Тогда я посмею предположить, что нравлюсь тебе больше, чем ты готова признать, — продолжал шептать на ухо Итачи. Она замерла на месте, ощущая тепло его дыхания. Внутри неё что-то перевернулось, но она не знала, как реагировать. Он медленно провёл рукой по её плечу, заставив её ощутить мурашки на коже. Всё вокруг казалось настолько настоящим, что Сакура не могла отличить реальность от вымысла. — У меня к тебе искренне дружеские чувства, — прошептала она, её голос слегка дрожал. Итачи на мгновение замер, а затем, глядя ей в глаза, тихо произнёс: — Интригует, но твои приоткрытые губы намекают на что-то другое... Сакура не успела ответить, как он медленно склонился к ней, их губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она закрыла глаза, готовая почувствовать его прикосновение. Её сердце билось так громко, что казалось, он мог это услышать. Но в тот самый момент, когда их губы должны были встретиться, всё исчезло. Сакура резко выпрямилась, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди. Всё вокруг казалось странно знакомым, но в то же время неестественно чужим. Она была снова в своём доме, на том же месте, где они с Итачи разговаривали всего мгновение назад... или это было не мгновение? Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки ощущения его прикосновения, но всё, что чувствовала, — это холодную пустоту. Комната, в которой она находилась, была пуста, и от этого внутри всё сжалось. Её голова закружилась от осознания того, что только что произошло. Она вспомнила, как его лицо приблизилось к её, как её губы слегка разомкнулись, ожидая чего-то... и ничего. Она была одна. Сакура медленно встала с дивана, её ноги слегка дрожали. Она огляделась, и паника начала захватывать её разум. «Что это было? Где он?» — мелькали мысли в её голове. Всё казалось таким реальным — его слова, прикосновения, это странное чувство, которое заставило её сердце биться быстрее. И вдруг, как гром среди ясного неба, пришло осознание. Это было гендзюцу. Чувства нахлынули на неё с новой силой: от шока и растерянности до гнева и разочарования. Её лицо побледнело, а потом резко вспыхнуло от возмущения. — Гендзюцу... — её голос дрожал от сдерживаемого гнева, который начинал выходить наружу. Она сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и ей пришлось сделать усилие, чтобы удержать себя от крика. «Как он мог?!» — мысленно кричала она. Её сердце металось между обидой и растущей яростью. Он не просто играл с её чувствами, он заставил её поверить в реальность, которая оказалась всего лишь иллюзией. Сакура метнулась к окну, но на улице был тот же тихий вечер, что и раньше. Она закрыла глаза и резко повернулась к комнате, осматривая её, словно надеясь найти какой-то след Итачи, доказательство того, что всё это было реальностью. Но комната была пуста. Сакура замерла на месте, чувствуя, как гнев сменяется холодным расчетом. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться и успокоить дыхание. Всё это время она ощущала себя уязвимой, но теперь, когда реальность вернулась, она понимала, что больше не допустит таких игр. Она посмотрела на пустую комнату, её взгляд стал твёрдым, но в нем больше не было прежнего отчаяния. — Итачи, — тихо прошептала она, голос был полон скрытой решимости. — Если ты хочешь играть, тогда игра начнется на моих условиях.

***

Итачи стоял у окна своей палаты, его взгляд скользил по пейзажу, но в действительности он не видел ничего. Солнце уже поднималось над Конохой, заливая деревню мягким светом, но свет этот не касался той тьмы, что поселилась у него внутри. Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с нарастающим чувством смятения, но оно только усиливалось с каждым мгновением. Мысленно он вновь и вновь возвращался к тому моменту, когда ввёл Сакуру в гендзюцу. Он видел, как она готова была открыть ему свои чувства, видел, как её глаза блестели нерешительностью и страхом. Он всегда был мастером манипуляций, но в этот раз что-то пошло не так. Он не просто играл с её сознанием — он сам оказался захваченным этой игрой. Сначала он думал, что делает это ради её безопасности, что пытается оттолкнуть её, чтобы защитить. Но с каждым мгновением, проведённым в её компании, он осознавал, что делает это для себя. Для того, чтобы понять, что же происходит в его собственном сердце. Итачи оторвался от окна и сделал несколько шагов по комнате, его мысли метались, как дикие звери, запертые в клетке. Он вспоминал, как легко её дыхание стало, когда он приблизился к ней, как она, казалось, смирилась с тем, что между ними происходит. И этот момент был столь мучительно приятным, что он на мгновение забыл о своей миссии, о своих обязательствах. Но правда, жестокая и беспощадная, быстро вернулась к нему. Он знал, что всё это было иллюзией. Иллюзией, которую он сам создал, но которая, в свою очередь, начала разрушать его. Он не мог позволить себе такие слабости. Не мог позволить чувствам взять верх над разумом. Но этот момент, эта почти реальная близость с Сакурой — она открыла в нём что-то, что он давно пытался подавить. Он снова остановился, на этот раз у двери, которая вела наружу. В его голове звучали её слова: «Может, мне просто не всё равно». Итачи знал, что она была на грани признания, что её чувства к нему глубже, чем она готова была признать. И именно это осознание было одновременно и утешением, и проклятием. Сакура была сильной, независимой, но в её глазах он видел ту уязвимость, которую никогда раньше не замечал. Она была готова идти на край света ради своих близких, и он вдруг осознал, что она начала видеть в нём кого-то, кто ей небезразличен. Это понимание углубляло его внутренний конфликт. С одной стороны, он знал, что не имеет права втягивать её в свою тёмную жизнь, но с другой — он не мог оторвать от неё своих мыслей. Итачи медленно выдохнул и прислонился к стене. Он понимал, что допустил ошибку, втянув её в свою игру, но назад пути уже не было. Теперь ему предстояло решить, как поступить дальше. Оттолкнуть её окончательно? Или, возможно, дать этой связи шанс на существование, даже если это грозит разрушением для них обоих? Его мысли вернулись к тому моменту, когда он коснулся её лица, когда она, не осознавая до конца, чуть приоткрыла губы, готовая к поцелую. Этот момент был так реален, что он сам едва не потерял контроль. И теперь он ненавидел себя за то, что позволил этой иллюзии захватить и его. Итачи знал, что Сакура скоро поймёт, что всё это было гендзюцу, и её гнев будет справедливым. Но ему не давала покоя мысль о том, что он сам оказался в ловушке этой иллюзии. Он всегда гордился своим самоконтролем, своей способностью не поддаваться эмоциям, но теперь эта уверенность начала рушиться. Он медленно подошёл к кровати и сел, уставившись в пустоту. В его голове царил хаос. Сакура стала для него чем-то больше, чем просто врачом или союзником. Она стала тем, кто вызывал в нём чувства, которые он не мог себе позволить. Итачи знал, что должен сделать. Но с каждым шагом он понимал, что это решение будет для него самым сложным. Он должен был защитить её. Защитить от себя самого. Но хватит ли у него сил, чтобы сделать это? Он снова посмотрел в окно. Коноха продолжала жить своей жизнью, не подозревая о тех внутренних битвах, что происходили у него в душе. И в этот момент он принял решение. Он должен будет встретиться с Сакурой снова, должен будет объясниться, но на этот раз без иллюзий. Он знал, что это будет болезненно для обоих, но он не мог позволить себе и дальше обманывать ни её, ни себя.

***

Сидя в темном помещении, наполненном напряженной тишиной, Пейн, лидер Акацуки, слушал очередное обращение Мадары. Его риннеган, обладающий мистическим узором концентрических колец, внимательно следил за каждым движением Мадары, как будто пытался проникнуть в его мысли. Пейн, чья внешность внушала трепет и уважение среди членов организации, сохранял полное спокойствие. — Нагато, — начал Мадара с лёгким наклоном головы, его голос разнёсся по залу, будто эхом. — Мы подошли к границе между старым миром и тем, что создаём. Но есть нечто, что может поставить всё под угрозу. Пейн оставался неподвижным, но его взгляд стал чуть более внимательным. Он ожидал от Мадары очередного мудрёного манёвра, но пока не понимал, к чему всё идёт. — Итачи, — продолжил Мадара, его голос был словно холодный ветер, пробирающийся сквозь стены, — я подозреваю, что он жив. На мгновение в глазах Пейна мелькнуло сомнение, но оно быстро исчезло. — Итачи был верен нашей цели. Почему он стал бы помехой? — Итачи — один из немногих, кто может поставить под сомнение нашу цель, — Мадара произнёс это с подчеркнутой серьёзностью, стараясь поймать Пейна на его собственных убеждениях. — Его лояльность к Конохе непоколебима, и он сделает всё, чтобы защитить деревню. Это включает защиту Наруто — Девятихвостого, который является ключом к нашему успеху. Пейн оставался неподвижен, его мысли были сосредоточены на том, что он слышал. Итачи, если он действительно жив, станет помехой, но Наруто — цель более важная. Пейн понимал, что захват Джинчуурики приведёт его ближе к созданию мира без боли. — Твои убеждения сильны, Нагато, — продолжал Мадара, его голос стал мягче, как будто он делился с Пейном не приказом, а советом. — Ты знаешь, что для создания идеального мира придётся пожертвовать многим. Устранение Итачи — это не просто шаг, это необходимость. И Наруто... Он должен быть твоим. Мадара сделал паузу, давая Пейну время осмыслить сказанное. Внутренняя борьба, если она и была, не отразилась на лице Пэйна. Но Мадара видел, как его слова проникали глубже, пробуждая нужные мысли. — Я создам этот мир, — наконец произнёс Пейн, его голос был холодным, но твёрдым. — Если Итачи действительно жив, он не станет преградой на нашем пути. А Наруто... я приведу его к тебе. Мадара кивнул, его губы едва заметно изогнулись в удовлетворённой улыбке. Всё шло по плану. — Помни, Нагато, — произнёс он напоследок, — только через боль и страдания можно достичь мира. Не позволяй ничему, даже таким, как Итачи, сбить тебя с пути.