Покаяние

Затмение, за которым я так долго следила, стало реальностью. Тени, преследующие меня всю жизнь и не покидающие даже после смерти, поглотили меня целиком, завладевая живым сердцем, и я ни капельки не сопротивлялась. Бесполезно. Небо висело над головой, как полотнище темно-синего бархата, содрогаясь при одной мысли о доме. Я верила Небесам, я верила выпавшему мне шансу стать лучше, посвящая всю себя верной службе. Я правда думала, что защищаю свой новый дом, уголок радости. Обжигающие слёзы норовили затмить моё лицо, но сдерживала их, стараясь не проронить ни капли. Посмотрите на меня, я и так жалкая и брошенная, никто больше не будет иметь такую власть, не посмеет контролировать моим разумом. Я не поддамся или убью себя сама, прежде чем они сбросят меня вниз. Душераздирающий крик мысленно отразился в голове, но я слышала не только свой голос. Будто теперь меня мучали галлюцинации: перед глазами я видела огонь, и он начинался как маленькая искра, постепенно превращающаяся в танцующие языки пламени, а затем я услышала тысячи голосов, помещающие в себе страх и ужас. Пожар проникал в каждый дом, в каждую щёлку, унося за собой живые души. О, Небеса! Я сходила с ума от этого кошмара. А потом… Я вскочила с кровати, упав на пол, и ощутила холодный пол под собой, как напоминание о реальности, от которой мне не скрыться. Сердце колотилось в груди, и я пыталась внять своей панике. Я прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить гул в голове. Стены моей комнаты были привычными, но в них таилось что-то зловещее. Образы пламени и крики жертв не покидали меня; они становились частью моего сознания, как хроническая боль, от которой не найти спасения. Я прижалась к полу, стараясь образумиться и дышать, но каждый последующий вдох дрожал и прерывался томными всхлипами. Постепенно пульс приходил в норму, я поняла, что нахожусь одна в своей комнате, а огонь и крики были лишь частью сна. На секунду я почувствовала облегчение, до конца выравнивая дыхание, пока на ватных ногах поднималась обратно на кровать. Казалось, что силы полностью покинули меня, и сие действия ощущались невыносимой пыткой. Я кое-как забралась обратно, подтягивая себя руками наверх. В глазах снова потускнело, взгляд размывался, когда я уставилась на стену, и чтобы успокоиться окончательно, я обняла себя крыльями, так и заснув на несколько часов. *** Сквозь сон все равно пробивались обрывки кошмара — пламя и голоса как будто следили за мной, насмешливо перешептываясь на краю сознания. Я пыталась угнездиться в своих грезах, где мир был более светлым, но вскоре понимала, что покой — это лишь временное заблуждение. С каждым шевелением резкие образы вновь всплывали, заставляя сердце биться чаще. Тишина в комнате оказалась обманчива и угнетающа. Я открыла глаза, чтобы встретиться с холодным светом, лившимся из окна. Утро, казалось, напрочь лишило меня надежд, а теплое солнце лишь напоминало о том, как далеко я ушла от общей сущности. Я поднялась с постели, чувствуя, как каждое движение отзывается болью. Наружные звуки жизни пробивались сквозь неподвижные стены, но мне не хотелось покидать тёмную крепость, где хотя бы на мгновение я могла ощутить иллюзию безопасности. Я медленно направилась к зеркалу и взглянула на своё отражение. Замученное, вялое и помятое лицо, с беспокойством в глазах и залежами тёмных синяков под ними, неестественная бледнота — это была не я. Вернее, то, что осталось от первоначальной версии меня. Я ощупала кожу, разглядывая и изучая каждую детальку своей внешности, пальцами перебирая расстояние от плеч до локтя, сгоняя ночные мурашки. Прежде гладкие волосы превратились в не расчесанную копну, для которой тоже не хватало сил и времени. Я вытянулась, прогоняя хруст костей, и затем двинулась в ванную комнату, дабы смыть эти ужасные остатки кошмара, заодно немного взбодриться, брызнув на себя ледяной водой. Не знаю, что меня ждёт дальше… *** Я не знаю, как я прожила все эти отвратные месяцы. С Лют мы больше не общались, и я постоянно чувствовала её язвительные взгляды на своей спине, не видела, но знаю, как она ухмылялась при виде моего поражённого и подавленного состояния. А я лишь изредка отвечала ей быстрым взглядом, пробегаясь по её фигуре, ни разу не осмелившись посмотреть ей прямо в глаза. Я старалась не зацикливаться, делала вид, что её язвы мне безразличны, но в душе всё больше угасала искра уверенности. Мои дни стали серыми, и каждый час тянулся вечностью. Изо дня в день я продолжала тренировки в армии, тренируясь ещё больше и упорнее, жёстче и сильнее, желая подобными пытками заглушить внутреннюю боль. В сердце нет места для милости и слабости, на кону играет собственная душа, и если дёрнуть, то ниточка оборвётся, иронично, но даже в загробной жизни ты можешь играть со смертью. Самым сложным было изолироваться от Адама, я старалась скрыться и лишний раз не пересекаться с ним; быть тенью самой себя и прятаться в укромных уголках. Рай стал безжизненным, снова он казался мне чужим местом, куда меня забросило по огромной ошибке. Нужно перестать думать, перестать жалеть себя, если я подам слабину, то моментально распрощаюсь с жизнью, но… Почему так хочется плакать? *** Колючий холод подорвался вдоль моей спины, и с резким вздохом я проснулась, унимая бьющееся сердце. В последнее время меня снова стали мучить кошмары, и самое главное то, что я не помнила их завершения: увы, ослепительно-яркая вспышка всегда преграждала мне дорогу к разгадке. Я с трудом заставила своё тело подняться, потягиваясь и разминаясь после быстрой смены положения. Ноги и руки затекли так, словно заточённая в саркофаге, я пролежала там тысячи лет. Посмотрев на висячий на стене календарь, я увидела выделенное число месяца, что могло означать лишь одно важное событие в моей жизни. День Истребления сегодня! И как я могла забыть о назначенной Адамом рано утром тренировки, и, видимо, я уже пропустила начало. Я мигом зашевелилась, хватая копьё, мчусь на сбор. *** — Оу! Посмотрите, кто здесь! Неужели Вагина решила пошевелить ножками? — выругался Адам, даже не повернувшись ко мне лицом, он сразу почуял моё присутствие и сбившееся от бега дыхание. — Сэр, прошу извинить меня. — я стояла прямо с поникшей головой, не осмеливаясь смотреть на него, а прядь волос, выбившаяся из причёски, добавляла стыдливости образу. Адам горделиво хмыкнул, изображая будто виртуоза, он плавно подлетел ко мне и с самодовольством сказал: — Ну как же так, Вэгги? Одна из лучших бойцов, а опаздывает. Кого мне тогда ставить в пример? — лидер экзорцистов сладко растягивал слова, словно маленький ребёнок наелся сладкой ваты и теперь ходит довольный. Адам пробежался по другим девочкам, тренировавшиеся в зале и даже не обратившие внимание на внезапный уход их командира, указывал на них ладонью, плавно летящей по воздуху. — Сэр, этого больше не повториться! — Хм. — на долгую секунду он закусил губу. — Ну, что ж, раз куколка обещает, хах… Мы не станем наказывать её за маленькую оплошность, да, Лют? — ещё один ангел приземлился рядом просто в самый «нужный» момент и, снимая маску, скептически осмотрела, прежде чем горько ухмыльнуться. — Конечно, сэр. — искра ядовитого пламени так и полыхала во всей её сущности, а сносная улыбка не давала покоя, будто из тени на тебя смотрит клыкастый монстр из детских страшилок. Я с осторожностью прошла мимо главенствующей пары, найдя укромный уголок для тренировки, где и продолжала своё занятие до тех пор, пока Адам лично не скомандовал о сборе у золотых врат. Улицы Небесного города были пусты и безмолвны, просто потому что в такую рань здесь просто никто не вставал. Меня пробивала дрожь, похожая на мелкие электрические импульсы, заставляющие вздрагивать при каждом вдохе. В горле неприятно жгло и покалывало словно от иголок, я быстро сглотнула, прогоняя через себя страх. Я никогда так сильно не боялась этого дня. Меня одолевали сомнения: чем больше я приближалась к роковому шагу, тем больше я ощущала холода на спине; к гадалке не ходи, но я точно была уверена в шестом чувстве, что сегодня судьба подложит козырь. Копьё в руке задрожало, превращаясь во что-то нереальное и расплывчатое. Мой внутренний голос кричал мне бежать, но я как каменная статуя, не могла пошевелиться с места, а голос продолжал наступать, пока он резко не закричал свой победный клич. Портал открылся в сию же секунду, а я заметила, как под светом раннего Солнца блеснула фигура главного лейтенанта, прежде чем скрыться за светом. Не успев моргнуть, я очутилась по ту сторону Небес. Словно водоворотом ветер закружил вокруг, издавая дикий вой, от которого болели уши. Тишина, но при этом зловещая непроницаемость, а затем всё остальное: вопли раненых, последние издыхания умерших, крики беженцев, колосья огня повсюду, и сквозь него мне удавалось разглядеть маленькие увядшие искры, как души навсегда покидают Вселенную, растворяясь в небытие. Короткие пряди трепались у лица, от чего я постоянно заправляла их обратно, и мой разум изо всех сил старался концентрироваться только на них и не смотреть вниз. Сырые капли всё же успели скатиться по щекам, ещё больше обжигая кожу палящим морозом, и, кажется, что такое сочетание нереально, но здесь и так всё нереальное и путанное. Я хочу уйти! Почему? Почему! Почему?! Моя ярость нарастала, и я не знаю какая температура горения нужна, чтобы я пыхнула, но меня понесло вниз, готовая упасть и разбиться насмерть, самолично наложить на себя участь Люцифера. И не заботясь ни о чём, боль этого места всплыла во мне, и я безжалостно лавировала между зданиями, обращаясь к самой себе с вопросами: зачем я здесь, по какой причине, но либо мощь Ада так затуманивала разум, толи я сама не видела ничего перед собой. Я выбрасывала свою ярость на попадавшихся мне навстречу грешников, размахивая копьём во все стороны, но легче не становилось, а больше пролитой крови только усугубляло положение. Злость не вымещать на живых и не спастись самой. Я догоняла очередного грешника, готовая на все сто процентов быстро взмахнуть остриём и лишить жизни невинного. И когда, похоже, я загнала того в тупик, меня пробило ещё одним электрическим разрядом. Я содрогнулась, а глаза полезли к верху. Перед собой я лицезрела ребёнка, боязно сжавшегося руками в голову и трясшегося как осиновый лист. Я вновь не могла пошевелиться, лишь открыть рот и в молчании осознавать содеянное. Первое, что я осознала, было то, что крики вокруг стихли, видимо, мы забрели в дальнюю часть города. Второе, одна и та же мысль прокручивалась в сознании: «Это ребёнок.» Я была готова убить невинного ребёнка? Да, он из Ада, но детские души играют по-другому. Это просто ошибка. — Нет. — я пошептала в пол голоса, отходя назад и роняя копьё на землю. — Нет! Найдя в себе остатки сил, я постаралась сфокусироваться на ребёнке, и после долгого изучения и размышлений, мне удалось вымолвить: — Беги, пожалуйста. — слова прозвучали вымученно и тихо, мои плечи опустились вниз, когда маленький демон с недоверием и запуганными лицом скрылся за мной. Я хотела спокойно выдохнуть и вернуться к центру города, как вдруг… Кто-то яростно схватил меня за клочок формы, и точно с недобрыми намерениями прижав к себе, до мурашек знакомым голосом проговорил: — Посмотрите, кто здесь! Предателям не место среди нас! — голос Лют наполнился ядом и злосчастным смехом. Вдруг она отпустила меня, и я не успела ахнуть, как боль в моменте завладела моим телом. Не смогши справиться с ней, меня выкинуло на землю, куда с гулким хлюпнем приземлился… Боже… Порезанный глаз. Мир завертелся перед глазами (*глазом), смешивая пыль и отблески пентаграммы в тошнотворную кашу. Боль пульсировала, заставляя сжаться в комок. Я не понимала, где её источник, а мысли только усугубляли положение, давя на мозг. Я попыталась подняться, но ноги подкосились, и я снова рухнула на грязную поверхность, заливаясь кашлем в перемешку с золотой кровью, пылью и грязью. В это же время Лют стояла надо мной, возвышаясь, как воплощение кошмара. В глазах ее плясало безумие, а на губах застыла злорадная ухмылка. — Ты думала, тебе сойдет с рук? — прошипела она, наклоняясь ближе. — Ты заплатишь за свою измену. Ее слова эхом отдавались в голове, перебивая стоны боли. Я попыталась что-то сказать, оправдаться, но из горла вырвался лишь хрип. Лют отступила на шаг, и я увидела, как к ней подходит кто-то другой. Его лицо было искажено ненавистью. Я знала, что сейчас произойдёт. Прежде чем я попыталась отползти в сторону, она снова схватила меня, только теперь её мишенью стали крылья: занеся меч наверх, Лют с легкостью отрубила их под самый корень. Спасательный крик тут же вырвался наружу, и я почувствовала как мои кости трещат внутри. Всю мою ангельскую часть просто выкинули где-то рядом, но я уже была не в том состоянии, чтобы рассмотреть, единственное, что я помню перед растиранием темноты, это то, что в их руках блеснул святящийся круг, вероятно они забрали и мой нимб. И только тогда… Я закрыла глаза, позволяя тьме поглотить меня. В последние минуты перед тем, как боль снова захлестнула меня, я успела подумать: «Неужели это конец?»