Акт I. Глава 1.

            Будто еще пару минут назад в подобии комнаты было так много воздуха, но теперь его нет совсем. Свистящий звук, с которым остатки кислорода попадают ей в горло и выходят обратно лихорадочной чередой, — хороший знак. Пока она жива. Но ее все равно не покидает чувство приближающейся кончины. Прямо тут, в кромешной темноте, иногда сменяющейся резкими вспышками больнично-белого света.       Легкие неспособны правильно раскрыться, оттого наружу просится неприлично громкий кашель. Каждое сокращение мышц сопровождается болью. Гермиона замечает, что изо рта ненароком вылетает до безобразия много слюны. Но боль сильна, у нее просто нет сил беспокоиться о мелочах. Она поглощает ее, как — по Библии — кит поглотил Иону . Она пульсирует где-то в глубинах девичьего естества.       Черепное давление сильно́, настолько, что в ушах застревает лишь писк. Затяжной, надоедливый, внушающий ужас. Грейнджер прикладывает максимум возможных усилий, дабы поднять собственное обмякшее тело и принять оптимальное положение. Точно загнанный зверек, она забивается в угол, озираясь по сторонам. Потенциально готовясь бежать.       Но… бежать куда? Откуда? И, самое главное, от кого?       Конструкция, в которой удосужилось очнуться, отдаленно напоминает маггловский лифт. Видоизмененный маггловский лифт. Под ногами — металлическая сетчатая решетка, через которую не получается разглядеть того заветного дна. Ничего, кроме небытия. Скрежет цепей даже с поврежденным слухом доносится до нее. Гермиона пытается дотянуться до большой коробки, найти опору, дабы подняться, но вдруг чувствует, как коленом упирается во что-то.       Резкие вспышки света, пролетающие точно при смене этажей, позволяют разглядеть тело. Мужчина. Даже, скорее, парень. Руками нервно водит по дну металлической коробки, — месту их заточения, — явно намереваясь что-то найти. Гарри? Уста Гермионы открываются и, очевидно, из них вылетает какой-то хрип, но расслышать даже собственную речь невозможно.       Цепкой хваткой девушка окольцовывает предплечье друга. Чувствует попытку дать отпор и вырваться, прежде чем Поттер признает в ней подругу детства. Он ошарашено машет руками в районе головы, будто пытается сказать, что лишился еще и слуха, помимо потерянных очков, но его губы все равно двигаются беззвучно. Гермиона пытается ответить ему тем же. — Что происходит? — удается расслышать сдавленный вопрос Рональда, что очнулся неподалеку.       Рыжий парень ощупывает коробки и сумки, коими тут заставлен каждый угол. Дотронувшись до той, что отдаленно напоминала ему клетку для волшебных существ, Рон внезапно встречает сопротивление: кто-то или что-то в этой клетке явно не желало, чтобы его беспокоили. Оттого лишний раз металлический лифт раскачивается из стороны в сторону, вынуждая Уизли упасть на колени.       Гарри о чем-то пытается переговорить с другом на языке жестов, пока Гермиона понимает: страх окутывает быстро, стремительно, но недостаток кислорода тоже не отстает. Ее губы как у выловленной рыбы то откроются, то закроются, напоминая предсмертные конвульсии. Горло поражено из-за сухого кашля. Кажется, еще мгновение, и Грейнджер начнет харкать кровью. Густой, теплой, тягучей жидкостью перепачкает весь пол, одежду и друзей.       Такой страшной боли она не испытывала никогда. Даже в тринадцать лет, когда она резко развернула свой велосипед, желая объехать рытвину на дороге, а в результате упала, ударилась головой об асфальт и заработала шрам длинной ровно в одиннадцать швов. Она помнит, как это было: серебристая вспышка боли и искрящееся темное удивление, которое на самом деле оказалось обычным обмороком…       Интересно, так ли умирают?                 Та боль не идет ни в какое сравнение с этой. С этой кошмарной агонией. Поттер чувствует, как хватка подруги на его предплечье ослабевает. Чувствует, как животный страх лишь возрастает внутри, вынуждая безжалостно трясти Гермиону за плечи и призывать не закрывать глаза. Но она уже ничего не слышит, блуждая по аллее собственной памяти.       Если до этого грузовой лифт держал неспешный темп, то ныне совсем обезумел: яркие белые блики, развешанные на разных уровнях, теперь буквально слепят, не давая окунуться в темноту. Конструкция шатается так, словно ее намеренно растрясывают в поисках забавы. Рон пытается удержаться за одну из коробок, которую, в итоге, переворачивает и падает вновь сам. Поттер одной рукой придерживает обмякшее тело Гермионы, а второй держится за железный прут, торчащий из стены, будто это поможет.       Удар. Резкий, неожиданный. Сильный, заставляющий колени Гарри удариться о металлическую решетку вместо пола. Лифт остановился, и он видит в этом шанс. Кричит рыжему парню с мольбой поискать что-то необходимое в сумках, валяющихся рядом, дабы постараться привести подругу в чувства. Однако беспросветная тьма вновь рушит их планы.       Сирена. Красный свет появляется лишь на долю секунды, прежде чем сменяется зеленым.       Рон говорит, что слышит шаги и, отбрасывая поиски, принимается умолять о помощи, пока Поттер постепенно ощущает, как давление приходит в норму. Шаги и посторонние голоса доносятся сверху, но слепо им радоваться он не спешит. Он все еще не понимает, где им пришлось проснуться сегодня. И, самое главное, что вынудило их оказаться здесь.       Скрип заржавевших створок. До боли в глазах яркий солнечный свет. Незнакомый мужской гогот, удивленный шепот и маггловские бранные слова. Брюнет прикрывает лицо ладонью лишь на мгновение, а затем, щурясь, поднимает взгляд. Толпа в двадцать человек обступила лифт и не прекращала неприлично таращиться. Двое из них, — темнокожий и худой, — о чем-то заговорщицки шепчутся.       И, прежде чем Поттер успевает начать допрос с пристрастием, Рональд жалобно молит: — Помогите! Помогите ей, пожалуйста!       Руками он указывает на Гермиону. Мерлин, сейчас она и правда похожа на мертвую… Веки опущены, лицо заметно побледнело, а кончики пальцев едва не синеют. Тонкие девичьи губы плотно сжаты и слишком быстро теряют свой естественный оттенок. — Ого, парни, смотрите: нам прислали свинью! — вдруг говорит кто-то из толпы, указывая на ту самую загадочную клетку. Восхищенные возгласы вынуждают страх смениться на необузданный гнев. — Мы безмерно рады за вас, но, кажется, свинья может подождать, — утверждает Поттер. Его голос холоден, даже не дрожит, несмотря на беспокойство за подругу, — Если с ней что-то случится, — взглядом он указывает на девушку, — То свинью некому будет жрать.       Его нелепая угроза поднимается на смех. Больше всего заливается тот, кто первым обнаружил долгожданный презент. Однако темнокожий парень, достаточно рослый и собранный, веселиться не спешит. Он суровым взглядом оглядывает всех, призывая к тишине. Похоже, они только что обнаружили главного средь балагана. — Ньют, — тот обращается к худому, с кем плел интригу с минуту назад, — Тащи сюда медбрата и побыстрей. Вы двое, — пальцем он указывает на Рона и Гарри, — Помогите поднять ее.       Рональд стремительно падает на колени рядом с Грейнджер, обхватывая ее ноги, пока Гарри сомневается. Слово «медбрат» характерно лишь для магглов. Внушает ли это ему больше спокойствия? Навряд ли. Однако, точно под Империо , Поттер встает, придерживая плечи подруги, и помогает аккуратно вытащить ее из ямы.       Все их действия сопровождаются навязчивыми вопросами от того же темнокожего парня, по типу: «Помните ли вы свои имена? Помните хоть что-нибудь о своей прошлой жизни?» Рональд несколько раз оказывается в шаге от того, дабы учинить словесную перепалку, но Поттеру удается пресечь конфликт. Не сейчас, когда Гермиона еле дышит на его руках. Он отвечает коротко и сухо, констатируя факты: да, помнят имя; да, помнят, кем они были; да, они учились в одном классе с детства и именно поэтому так важно сохранить девушке жизнь. Про магический мир трепаться с первым встречным, как показалось брюнету, идея неблестящая. Вдобавок, они все еще не понимают, с чем имеют дело. Чем меньше знают чужие, тем выше их шансы выжить.       Осматриваясь по сторонам, пока их путь лежал средь самодельных хижин из веток, палок и сена, удается разведать обстановку. Большущая луговина, окруженная высокими, этажей в тридцать, стенами. Только в одной части виднеется небольшая расщелина, очевидно, не пользующаяся популярностью, ведь вокруг ни души. Все столпились у грузового лифта, по очереди вытаскивая коробки. Отлично, Гарри сумел сложить паззл: в этом лифте хранились припасы для толпы парней. Минус лишь в том, что их троица оказалась средь припасов. И как это понимать? Кто-то решил расщедриться и подкинуть им человечину на темные времена? — Кто вы такие? — вновь принимается Уизли. Его пыл усмирить достаточно трудно, особенно если учесть, что девушка, к которой он неровно дышит, прямо сейчас борется за жизнь, — Где мы вообще? — Если хочешь, чтобы ваша подруга осталась жива, повремени с расспросами. Хотя бы до вечера, — темнокожий парень даже не оглядывается, лишь вновь раздает указания командным тоном. И Гарри затылком чувствует этот убивающий взгляд друга позади. — Я не собираюсь откладывать вопросы до вечера, когда на кону стоит жизнь моей подруги! — остервенелый тон, граничащий с рыком, — Откуда мне знать, может ты — просто больной ублюдок под оборотным зельем! — «…под оборотным зельем»? Парень, видать, недостаток кислорода и по тебе прошелся, иначе я не понимаю, о чем ты вообще…       Поттер намеренно замедлял шаг, дабы не вовлечь себя и бессознательную Гермиону в беду. Ему не составляло труда рассчитать, через сколько секунд Рон кинется на главного с кулаками. Поэтому, когда темнокожему парню не удается договорить, брюнет лишь наблюдает за тем, как кулак рыжего летит тому прямо в висок.       Попытка ударить незнакомца увенчалась крахом: тот в одно мгновение разворачивается, с несколько секунд приходит в себя после удара и отвешивает Рональду звонкую пощечину. — Галли! — он кричит, глазами выискивая парнишку. Тот самый, кто радовался свинье больше остальных, оказывается рядом практически по волшебству, — В кутузку его. Отнесем девчонку к Клинту, и этого тоже запрешь. Чтоб неповадно было.       «Кутузка» — еще одно слово, характерное для магглов. Гарри знает, оно обозначает тюрьму, временного содержания камеру, в которой провинившийся обязан отсидеть положенный срок. Судя по всему, они оказались в том месте, где уже существуют свои порядки и меры наказаний за то или иное. Перспектива оказаться запертым с Роном на пару в неизвестной камере казалась ему меньшим из зол. По крайней мере, у него будет время подумать о том, что произошло. А, если повезет, удастся понять, где они находятся.       Очевидно, толпа людей здесь представляет не отдельный город, даже не страну, в которой им удосужилось проснуться. Это некая коммуна, сбившаяся по интересам или, скорее, по вынужденным обстоятельствам. И Поттер желает спросить об этом, пока следует за темнокожим парнем и вдалеке слышит крики Рона, но главный, очевидно, действует быстрее: — Меня зовут Алби. Я — главный в Глэйде, в мое отсутствие вся власть переходит к Ньюту, ты его видел, — он машет рукой в сторону, привлекая внимание к худому парню, что сопровождает Поттера рядом. — Что ж, это уже понятно, — саркастично выдает брюнет, очевидно, подчеркивая главенство Алби над толпой. Слово «Глэйд» ему незнакомо. На подкорке сознания, даже перебирая весь маггловский лексикон, оно остается непонятым, — Ты сказал «Глэйд». Что это? — Все, что ты видишь, — Алби пальцем обводит луговину позади себя, — Каждый из нас был на вашем месте, в разное время. Все мы просыпались в лифте, а имя — это все, что нам оставили. Я крайне удивлен, что вы способны помнить больше. Каждый месяц сюда прибывает лифт с припасами и с одним новичком. То, что вас трое — тоже большое удивление. Так что, не удивляйтесь, если толпа будет вас сторониться. — Это было бы лучшим раскладом, — без тени стыда признается Поттер, как только они входят в самодельную хижину.           Алби игнорирует острый выпад, обращаясь к парнишке, роющемуся в шкафчике. Это тот самый Клинт, о котором ранее он говорил. Худой, невысокий юноша со смоляными волосами. На его висках виднеется седина, и Поттер не уверен, что всему виной возраст. Похоже, жизнь здесь принудила его видеть ужасающие картины. Клинт просит положить Гермиону на стол, явно подразумевающий больничную койку, а Гарри остается лишь подчиниться. Галли, — верный стражник Глэйда, — уже хватает того за плечи и намеревается увести в неизвестном направлении. Но Поттер желает право на последнее слово перед вынесением приговора: — Пожалуйста, скажите нам, когда она очнется.       И Алби желает съязвить ему, ровно так же, как брюнет позволял себе с момента прибытия лифта. Высказать гадость за неуважение. Но, все же, не поддается навязчивому голоску в голове, смиренно кивая. Все-таки, искреннее беспокойство за друга, что знакомо ему не первый месяц, трогает сердце.             Гермиона пришла в себя через четверть часа. В ее сознании столь явственно мелькали образы, похожие на холодные и чужие кометы, летящие сквозь черноту, что пробуждение показалось проклятьем. Самым мощным из всех существующих. Ее не покидало чувство безысходности, перерастающее в животный страх, когда легкие сжимаются до острой боли, а доступ к кислороду будто намеренно перекрыли. Присутствие рядом с ее лицом ваты, вымоченной в непонятном растворе, дало понять, что они не имеют дело с волшебниками.       Соломенная крыша ранее невиданного сооружения отдаленно напоминала ей тот космос, который виделся ранее: вся в дырах, сквозь которые жгучее солнце проникало тонкими струями внутрь, создавала полотно звездного неба. Двое парней-незнакомцев, как только Грейнджер попыталась встать с обеденного стола, переделанного под больничную койку, налетели на нее с просьбой сохранять лежачее положение. И тут началось… Хоть на вид они не имели ничего общего с теми, кто из-за пазухи достанет палочку и пульнет в хрупкое девичье тело убивающее заклятье, неизвестных мужчин не стоит переоценивать. Не каждый из них может оказаться добряком с благими намерениями.       Она осунулась тогда, сжалась и пустила иголки, точно еж, напуганный происходящим. В это же время худой высокий парень представился Ньютом, сообщив, что Гермиона находится в относительной безопасности. Второй со сдавленным голосом, точно страшащийся ухудшить положение, сообщил, что привел ее в чувства спиртовой настойкой. Но все эти сведения не способны угомонить женский страх оказаться в неизвестном месте, будучи похищенной и доставленной сюда в грузовом лифте… Гарри, Рон…       Ей довольно сжато попытались объяснить, где она находится. Очевидно, некий Ньют не желал тратить на нее слишком много времени. Из всего, что позволила ей принять трещащая по швам голова, русоволосая девушка поняла одно: они полностью изолированы от внешнего мира. Место, в котором ей удосужилось очнуться сегодня, называется Глэйдом, а все, что находится за его пределами, — за огромными каменными стенами, — лабиринт. Лабиринт меняется каждый день, а пятьдесят парней, заточенных здесь средь луговины, уже третий год пытаются найти выход отсюда.       Каждый месяц в Глэйд прибывает лифт, содержащий все необходимое: одежду, припасы, удобрения, скот. Изредка бывают инструменты для садоводства и строительные материалы, поэтому каждый выданный прибор тут на вес золота. Вместе с раздольем, отправленным неизвестными, — Ньют назвал их Создателями, — прибывает один новичок. «Новичок, шанк, глэйдер — называй, как хочешь». Участь каждого новобранца — кутузка в первые сутки, отсутствие ужина и питья. Делать Гермионе одолжение лишь потому, что она — девчонка, никто не собирался. По крайней мере, худой парень заявил именно так. Он сообщил лишь, что их главный распорядился: в связи с ее потерей сознания в лифте, на сегодняшний день импровизированное больничное крыло станет для нее кутузкой.       После насыщенной, но через силу выданной речи Ньют покинул ее. Напоследок, перед выходом, попросил медбрата, — Клинта, второго присутствующего, — обратиться к Чаку. Мол, исполнить еще одно поручение неизвестного Алби. Клинт лишь настырно повторял Гермионе о постельном режиме ближайшие полчаса, а она прокляла все на свете. Часы с тонким кожаным ремешком, подаренные родителями перед началом нового учебного года в Хогвартсе, остановились. Циферблат пустил трещину. Как теперь определять время?       И пока лучшая волшебница своих лет пребывала в растерянности, ее запертые друзья не могли найти себе места. Гарри из раза в раз повторял, что на незнакомцах, должно быть, применили Обливиэйт . «Сам подумай, они помнят только свое имя. Если их воспоминания полностью стерты, а все, что они имеют сейчас — только эта луговина, кто-то на них отыгрался. Кто-то сильный, если воспоминания так и не вернулись», — все повторял Поттер, в тысячный раз протирая колени от грязи. Что, к слову, выглядело забавно, если учесть, что парней буквально заперли в яме. Глубиной, пожалуй, в метра три, огороженной специальной решеткой, точно тюремная камера. Но, все же, Рон противился версии друга: «Для чего применять Заклинание забвения на магглах, а после отправлять их сюда? Тот парень, главный, сказал, что их засылают сюда по одному. Даже если представить, что ты прав, Гарри, весь этот план имеет дурной запах».       К слову, о запахах. На улице заметно вечерело. Решетка, сделанная из крепких веток, позволяла рассмотреть самый центр поляны, самое сердце Глэйда. Там с десяток парней принялись разводить костер. Один рубил дрова, чему Уизли знатно удивился, — его руки были похожи на неотваренные спагетти. Второй услужливо собирал обрубки и бросал их в костер. Едкий дым поднимался высоко, но все равно едва достигал высоты каменных стен, быстрее растворяясь в воздухе. Запах жженного дерева неприятно царапает ноздри. — Эй! — вдруг раздается детский мальчишеский голос, прерывающий разгоревшуюся дискуссию, — Ваша подружка очнулась!       Гарри замолкает первым. Он с тревогой смотрит на Рональда, будто пытается понять, о чем тот думает. Но Рон не думает, он принимается действовать: шустро поднимаясь с колен, он ближе подбирается к решетке, рассматривая пацаненка. Невысокий, пухлый парень, который через время представится Чаком, с опаской рассматривает лицо чистокровного волшебника. — Я ее не вижу, где она? — светлые глаза рыжего парня оглядывают луговину, подмечая, что образ хрупкой Гермионы так и не мелькнул в уголке. — Ей нельзя выходить из больничного пункта, — будто заученной репликой парирует Чак, — Также, как и вам нельзя выходить отсюда сутки. Вы все будете лишены еды и воды до завтрашнего вечера. Таковы правила, — он причудливо пожимает плечами, как полагается ребятне. Но такая беззаботность не воодушевляла. — То есть, мы сможем выйти отсюда только завтра? — подключается Гарри, вставая с холодной земли и вновь отряхивая джинсы. — Да. Здесь все так устроено.       Но Чак не успевает продолжить беседу: темнокожий парень, ранее представившийся парням как Алби, приказным тоном подзывает мальчишку к костру. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Рон вполголоса, наблюдая, как фигура ребенка отдаляется от кутузки. Гарри закусывает губу в раздумьях, — Так и будем сидеть тут? Повиноваться?       Уизли морщится. От одной только мысли о подчинении неизвестным, глупым, на его взгляд, правилам становится тошно. Либо это пустой желудок говорит о недостатке пищи, он пока не понял… — Попробуем выбить решетку ночью, — уверенно заявляет Поттер, чем сразу привлекает внимание пары светлых глаз напротив. В них мелькает искра авантюризма, — Заберем Гермиону. Она в той хижине, где горит лампа, — пальцем брюнет указывает на строение справа. Примерно в двадцати-тридцати метрах от камеры, — Спрячемся в лесу. Дождемся утра и попытаемся войти в ту расщелину. — Ты уверен? — с явным недоверием спрашивает Рон, хмурясь, — Мы понятия не имеем, что там. Не пойми неправильно, Гарри, — он тут же осекается, встречая возмущенный взгляд друга, — План с тем, чтобы покинуть эту… могилу мне нравится. Но бежать туда? Заметил, как все сторонятся? Никто туда не лезет, никто оттуда не выходит, да и вообще…       Тираду рыжего парня прерывает громкий рев. Пронизывающий до глубины души. Пожалуй, это не сравнится даже с воплем Мандрагоры, которую вовремя не успели засыпать землей. Парни тут же ринулись к решетке, пытаясь разглядеть источник шума, но заметили лишь, как взгляды незнакомцев направлены в сторону той щели… Еще с минуту неизвестные существа продолжали реветь, точно остервенелые львы, а затем огромные каменные плиты принялись двигаться.       Расщелина меж плитами постепенно сужалась, пока не исчезла вовсе — камень сошелся с треском и внушительным ударом. Рональд смотрит на Поттера, точно змей-искуситель, будто вынуждает его сказать: — Нам нужен новый план.